Готовый перевод Case File Compendium / История болезни: Глава 50. Я уже не тот, что был вчера

Благодарю за редактуру Трехлапую ворону.

– Как вы узнали, что я здесь?

В приватных апартаментах Хэ Юй налил бокал красного вина для себя и наполнил еще один для Се Цинчэна. Жестом он попросил сидевшую рядом девушку передать бокал.

Се Цинчэн его не принял.

Глядя на него с абсолютным спокойствием, Хэ Юй сцепил пальцы в замок и спустя некоторое время сказал:

– Доктор Се, если вы действительно хотите со мной нормально поговорить, этот бокал вам лучше все-таки выпить.

Подавляя множество сложных эмоций, Се Цинчэн стоял и смотрел на него сверху вниз, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие:

– Хэ Юй, тебе пора уходить.

– Не стоит так говорить, а то люди еще подумают, что вы мне кем-то приходитесь.

Хэ Юй усмехнулся. Обаятельная девушка, сидевшая рядом с ним, снова прикурила сигарету, на удивление, в этот раз Хэ Юй ее принял.

Неотрывно глядя на Се Цинчэна своими миндалевидными глазами, Хэ Юй чуть разомкнул губы и обхватил ими фильтр. Он сделал медленную, глубокую затяжку, а потом элегантно, неторопливо выдохнул дым.

Сизые клубы рассеялись в воздухе.

Хэ Юй умел курить. Иногда на светских мероприятиях, чтобы вписаться в атмосферу, он за разговором с легкой улыбкой выкуривал сигаретку. Однако курить ему не нравилось, поэтому он никогда не притрагивался к сигаретам наедине с собой.

Так что до сегодняшнего дня Се Цинчэн и не подозревал, что Хэ Юй, будучи человеком, категорически неприемлющим курение, может вот так сидеть, непринужденно и даже умело держа сигарету в руке.

– Дайте и доктору Се покурить.

Следуя его желанию, девушка прикурила еще одну сигарету и протянула Се Цинчэну.

– Я не курю, – отказался тот.

Хэ Юй тут же рассмеялся, прижав руку с сигаретой ко лбу:

– О, Небеса... Насколько же вы лицемерный человек. И как я раньше этого не замечал?

– Ты многого не знаешь, – сказал Се Цинчэн. – Идем со мной и можешь спрашивать, о чем захочешь. Расскажу все, что смогу.

Услышав его слова, Хэ Юй из лениво полулежачего положения принял лениво сидячее. Выпрямившись, он оперся локтями о спинку дивана, а затем чуть кивнул:

– Да, я многого не знаю, – он поднял свои миндалевидные, как у щенка, глаза, но его взгляд в этот момент был настолько темным и холодным, что скорее напоминал волчий, – Например... Например, причину, по которой ты больше не захотел оставаться в больнице. Или почему ты вдруг стал избегать меня, словно я какой-то ядовитый змей или скорпион...

Хэ Юй сделал паузу, не собираясь пока упоминать о Се Сюэ или о контракте Се Цинчэна.

Хватит и этого. Какой смысл задавать новые вопросы и показывать всю глубину своей глупости?

– Се Цинчэн… – Хэ Юй поднял взгляд, холодно посмотрел на мужчину, а затем медленно процедил сквозь зубы: – Об этих вещах я действительно ничего не знаю.

Се Цинчэн прикрыл глаза:

– ... Ты поэтому явился в это логово порока, чтобы погубить себя?

Девушки из «логова порока»:

– …

Хэ Юй улыбнулся шире, отчего обнажились его обычно скрытые клыки. В результате этой незначительной перемены его прежде мягкие черты вдруг стали казаться несколько зловещими.

– Доктор Се, во-первых, это заведение ведет абсолютно легальную деятельность, здесь не занимаются проституцией, азартными играми или торговлей наркотиками. А то, что персонал красив и услужлив, тебя особо волновать не должно. Когда я плачу за бутылку вина сто тысяч юаней, то уж точно рассчитываю на то, что обслуживать меня будут не какие-нибудь страшилища… Во-вторых… Се Цинчэн, позвольте спросить, почему вы всегда так высоко себя ставите?

– …

– Кем вы себя возомнили? Каким боком вас касается то, куда я иду и что делаю?

Улыбка резко спала с лица Хэ Юя, оставив после себя лишь грозовые тучи.

– Профессор Се, я знаю, что людям в возрасте нравится важничать. К тому же, вы неплохой преподаватель, среди студентов полно тех, кто за вами вьется и заискивает. Это неизбежно кружит голову, поэтому, куда бы вы ни пошли, вы уже привыкли ставить себя выше других. Да, у людей среднего возраста свои пороки, могу понять... Но давайте внесем ясность – все, что я делаю, я делаю исключительно для собственного удовольствия.

Хэ Юй слегка постучал по сигарете, стряхивая пепел, а затем расслабленно откинулся на спинку дивана, положив на нее свободную руку.

– И к вам это не имеет абсолютно никакого отношения.

Только сейчас Се Цинчэн заметил, насколько сильно у Хэ Юя покраснели глаза, а губы приобрели ненормальный, болезненный оттенок. Он выглядел хуже, чем во время своих предыдущих приступов. Сердце Се Цинчэна пропустило удар, ему невольно захотелось проверить температуру Хэ Юя.

Во время приступов у юноши обычно поднималась высокая температура. Се Цинчэн был знаком с такими симптомами лучше, чем кто-либо, поэтому по привычке потянулся к нему.

Хэ Юй остановил его, перехватив запястье.

Со стороны казалось, будто Хэ Юй даже не особо напрягался, но хватка его была настолько сильной, что сразу становилось ясно: никаких возражений он не потерпит.

– Хм. Если есть что сказать, скажите нормально, не за чем руками махать, – Хэ Юй смотрел на Се Цинчэна поверх его запястья. – Не думаю, что наши с вами отношения когда-либо были настолько близкими, чтобы вы могли прикасаться ко мне, когда заблагорассудится.

После эти слов он почувствовал, как напряжение в руке Се Цинчэна постепенно стало ослабевать, а блеск в его глазах тускнеть.

Какое-то время они находились в этой патовой ситуации, пока Хэ Юй не разжал пальцы, и Се Цинчэн не опустил руку.

– ... Хэ Юй. Хочешь верь, хочешь нет, – наконец, заговорил Се Цинчэн, отвернувшись, чтобы избежать ледяного взгляда юноши. – Те слова, что я сказал тогда... Они были не о тебе. Я не имел в виду тебя.

– Какие слова? – Хэ Юй сделал вид, что ничего не понял и удивленно склонил голову на бок, а затем усмехнулся. – А… «Не думаю, что стоит приносить себя в жертву ради одного пациента, а быть убитым психом – еще более нелепо»… А ведь верно сказано, в этом есть смысл. Зачем вам за это передо мной объясняться?

Хэ Юй обвел взглядом присутствующих и безучастно произнес:

– Только не говорите, что среди нас есть псих. Разве таких людей не следует изолировать, запирать в клетках, фиксировать ремнями, лечить электрошоком, пичкать лекарствами, а если потребуется, то просто скальпелем перерезать в голове пару нервов? Разве можно позволить им свободно дышать свежим воздухом? Вы ведь согласны?

Се Цинчэн не ответил. В этих апартаментах находилось слишком много людей, а статус Хэ Юя, как душевнобольного пациента, был тайной, в которую мало кто был посвящен. Се Цинчэн о многом не мог говорить под наблюдением стольких пар глаз.

Он немного помолчал, затем поднял взгляд своих персиковых глаз и спросил:

– Ты можешь сначала попросить этих людей выйти?

– Зачем?

– Есть некоторые вещи, о которых я хотел бы поговорить с тобой наедине.

Хэ Юй усмехнулся:

– Не думаю, что в этом есть необходимость.

– …

– Доктор Се, полагаю, можно пропустить часть с нравоучительной лекцией. У тебя и так полно студентов, которые только и ждут, чтобы ты изложил им прописные истины, так что незачем себя утруждать, поучая еще и меня. Не похоже, чтобы я для тебя был кем-то особенным, да и ты для меня тоже. И это хорошо. Мне бы не хотелось еще больше усложнять наши отношения.

– …

– Если это все – можешь идти.

Учитывая нрав Се Цинчэна, раньше он бы наверняка строго отчитал Хэ Юя, а потом все равно заставил бы подчиниться себе.

Но стоя сейчас перед юношей, Се Цинчэн чувствовал свою неправоту.

Наконец, он сказал лишь:

– ... Что мне сделать, чтобы ты вернулся? Твои родители не хотели бы видеть тебя таким, как сейчас.

Было бы лучше, если бы он вовсе не упоминал Хэ Цзивэя и Люй Чжишу, потому что, как только он заговорил о них, настроение Хэ Юя испортилось еще больше.

Он пристально смотрел в лицо Се Цинчэна.

Столько всего было сказано, а разговор все равно свелся к его родителям.

Хэ Юй вспомнил сообщения, которые Се Цинчэн отправлял Хэ Цзивэю. В них было гораздо больше искренности, чем в том, что он говорил Хэ Юю. Возможно, с точки зрения Се Цинчэна, только Хэ Цзивэй мог быть с ним на равных.

А в тот день, когда он уволился, Хэ Юй до такой степени уронил свое достоинство, что даже предпринял жалкую попытку предложить свои карманные деньги, чтобы удержать этого мужчину.

Потому что Хэ Юю тогда казалось, что с уходом Се Цинчэна уйдет и Се Сюэ, и он снова завязнет в ужасающем одиночестве, с которым не сможет справиться.

Тогда он сказал Се Цинчэну: «У меня много карманных денег, я могу...»

Но Се Цинчэн прервал его.

И тогда он выдал ему напыщенную речь, полную высокопарных истин о том, что прежде всего его работодатель – это Хэ Цзивэй, что Хэ Юй не может позволить себе нанять его, что он может потратить свои ничтожные карманные деньги на пирожные, чтобы осчастливить себя.

На самом деле, Хэ Юй должен был сразу понять, что для Се Цинчэна он был всего лишь сыном Хэ Цзивэя. Что если бы не отец, то, скорее всего, Се Цинчэн даже не обратил бы на него никакого внимания.

От этой мысли и без того мрачный Хэ Юй был готов впасть в безумие.

Однако выражение его лица по-прежнему оставалось апатичным.

Он долго разглядывал Се Цинчэна, думая о Хэ Цзивэе, о телебашне, о Се Сюэ, об искренности, которой никогда не получал... В глубине души он так сильно ненавидел Се Цинчэна.

Ему хотелось разорвать его на куски.

С этими мыслями Хэ Юй, глядя на него, медленно допил вино из своего бокала и потянулся, чтобы долить себе еще.

Вдруг он заметил, что бокал Се Цинчэна все еще полон.

Не в силах сдержать нарастающее раздражение, Хэ Юй холодно усмехнулся:

– У доктора Се совсем никакого понятия о приличиях. Пришел с извинениями, но первым делом начал давить упоминанием родителей и даже выпить вместе не соизволил. Ты вино приберег, чтобы рыб в бокале разводить?

С этими словами Хэ Юй взял другой пустой бокал, схватил наугад уже начатую бутылку и наполнил бокал до краев.

– Садитесь. Раз уж вы здесь, посидите и выпейте со мной. А потом поговорим.

– …

– Доктор Се, вы не курите, может, еще и не пьете?

Се Цинчэн понимал, что этим вечером ему уже не занять доминирующее положение.

Раз уж Хэ Юй предложил, он без лишних слов сел на диван напротив.

– Если я выпью, ты уйдешь со мной?

– Даже интересно, доктор Се готов рискнуть собой ради того, чтобы вытащить отсюда такого ничтожного человека, как я?

В апартаментах было невероятно тихо, будто под воздействием ауры этих двоих все остальные не осмеливались даже дышать.

В этой нервирующей тишине Се Цинчэн протянул руку сквозь незримую кровавую бурю*, поднял с мраморного столика высокий бокал с вином и со звоном поставил перед собой. [*腥风血雨 – кровавый дождь и ветер. Идиома, используемая для описания резни, ужасающей обстановки или крайне опасной, жестокой ситуации.]

В приглушенном свете, сквозь плещущуюся в бокале жидкость лицо Се Цинчэна казалось будто высеченным из холодного камня со дна ледяного озера.

Се Цинчэн поднял бокал с сухим красным вином и залпом осушил его. Затем взял другой бокал, тот что налил ему Хэ Юй, и, не моргнув глазом, выпил и его.

Крепленое вино обожгло горло.

Хэ Юй, наконец, снова улыбнулся:

– Отлично. Се-гэ действительно умеет пить.

Он склонил голову набок и, не сводя глаз с Се Цинчэна, сказал сидевшей рядом девушке:

– Налей ему еще.

– … – старшая хостес переменилась в лице.

Набравшись смелости, она наклонилась и прошептала несколько слов Хэ Юю на ухо.

Юноша недоуменно замер, а потом взглянул на бутылку вина, из которой только что наливал Се Цинчэну.

– !

«Сливовый аромат 59»?..

Он… он случайно налил Се Цинчэну вино с афродизиаком!..

Изначально Хэ Юй планировал сам его выпить, чтобы расслабиться и избавиться от паршивого настроения... но он случайно напоил им Се Цинчэна.

Это вино...

Хэ Юй резко поднял глаза на Се Цинчэна, но столкнулся лишь с его невозмутимым, холодным взглядом.

Вино пока еще не начало действовать, и тот пока что ни о чем не подозревал.

Но Хэ Юй уже знал, что Се Цинчэн не сможет долго оставаться в ясном сознании.

«Поначалу может показаться, что аромат очень изысканный, но в тоже время же такой доступный и развязный...»

Слова, что когда-то шепнул ему на ухо какой-то полупьяный приятель, снова всплыли в его памяти.

Как он мог совершить такую глупую ошибку?

Почему, взяв бутылку, не посмотрел на этикетку?!

Сердце бешено колотилось, на теле выступила холодная испарина.

Но спустя десяток секунд повисшего молчания, состояние Хэ Юя снова изменилось: от первоначального шока к спокойствию, от спокойствия к безумию…

Он быстро принял то, что ошибка уже допущена. Означало ли это, что он сейчас должен поспешить с Се Цинчэном в больницу?

Ни в коем случае.

Не было никакого смысла везти его в больницу. Афродизиак лишь вызывал желание и не был ядовит.

Хэ Юй молча изучал Се Цинчэна.

Он разглядывал его фигуру – аккуратно одетую в безупречный костюм, всматривался в его серьезное, сдержанное, но невероятно властное лицо.

И тут… благодаря этой случайности, в безумном сознании Хэ Юя вдруг зародилась искра, которая тут же разгорелась пламенем...

Возможно... это была сама воля Небес?

Это было возмездие...

Возмездие Се Цинчэну!.. Он пожинал то, что посеял! Даже Небеса не смогли стерпеть его лицемерия, поэтому и произошло это недоразумение.

Се Цинчэн – человек, а у всех людей есть желания. Когда человека снедает желание, которое он не может утолить, он впадает в жалкое состояние, встает на колени и умоляет о снисхождении.

Хэ Юй продолжал молча разглядывать Се Цинчэна. Он вдруг подумал: а что, если бы опьяненный вином Се Цинчэн опустился перед ним на колени, не в силах даже говорить, утопая в страсти и полностью потеряв самообладание? Насколько великолепным было бы это зрелище?

Покончив с вином, Се Цинчэн отставил бокал:

– Этого достаточно?

– …

Хэ Юй не ответил. Та мысль все еще кружила в его голове, искушая. Однако, поскольку первый бокал был выпит случайно, а не преднамеренно, он все еще несколько колебался.

– Если недостаточно, я выпью с тобой еще, – произнес Се Цинчэн. – Я могу пить, пока ты не будешь удовлетворен и не захочешь уйти. И только если ты не станешь опускаться сегодня до низостей и творить здесь глупости.

– … – Хэ Юй посмотрел на него удивленно. – Почему?

Се Цинчэн ответил, отчеканив каждое слово:

– Потому что это моя вина, моя ошибка. Ты не должен за нее расплачиваться.

Хэ Юй почувствовал смятение, сердце его дрогнуло. Прямо как когда Се Цинчэн впервые сказал ему, что к психически больным нужно относится так же, как и к здоровым людям.

Но затем его снова охватила сильная злость.

Он злился на себя. Почему, когда все уже зашло настолько далеко, его продолжают трогать ничтожные слова этого человека?

Сильная злость в свою очередь порождает жестокость.

До этого момента колебавшийся Хэ Юй наконец утвердился в своем злом умысле.

Он медленно откинулся на спинку дивана и тихо вздохнул:

– Се-гэ... только посмотри, ты снова пытаешься меня дурачить.

– …

Внезапная перемена в обращении, казалось, вселила в Се Цинчэна какую-то надежду.

Он взглянул на юношу.

Хэ Юй сидел, подперев щеку рукой, и с меланхоличным видом произнес:

– ... И почему же я должен продолжать вестись на твою брехню?

– Хэ Юй...

– ... Се-гэ, скажи, все, что ты наговорил мне сейчас было искренним?

Се Цинчэн посмотрел ему прямо в глаза. По какой-то причине ему стало не по себе, но он все равно ответил:

– Да.

Хэ Юй какое-то время молча смотрел на него, а потом на его лице снова появилось то самое выражение юного дракона:

– Значит, ты не лжешь мне?

– Я не лгу тебе.

– Тогда давай дадим обещание на мизинчиках.

Хэ Юй медленно наклонился вперед. Его слова звучали по-детски наивно, словно он слишком много выпил.

В тот момент, когда Се Цинчэн протянул свой мизинец, Хэ Юй не мизинцем, а всей ладонью потянулся вперед и прикоснулся...

К невероятно холодному...

Красивому лицу Се Цинчэна.

Хэ Юй смотрел на него с усмешкой, и прямо на глазах Се Цинчэна невинный юный дракон постепенно превратился в мрачного и злого.

– Как наивно, Се Цинчэн. Ты серьезно собирался дать мне обещание на мизинчиках?.. Жаль, но в этот раз это я тебя обдурил. Разве я могу снова вот так легко тебе довериться?

– …

– Ты ранил меня слишком глубоко.

Появившийся было в глазах Се Цинчэна огонек снова угас.

Повисло долгое молчание.

Юноша наблюдал за меркнущим огнем в глазах мужчины.

После некоторого раздумья Хэ Юй произнес:

– Поступим так…

Он выпрямился, невозмутимо взял бутылку «Сливового аромата 59» и жестом попросил смышленую девушку рядом передать ему пустой бокал. Хэ Юй собственноручно наполнил его более чем наполовину и поставил перед Се Цинчэном.

Лицо старшей хостес побледнело от страха…

Она думала, что раз Хэ Юй знает о случившемся, то больше не станет снова наливать этому человеку это крепкое вино. Выпитого им уже было более чем достаточно, но кто бы мог подумать, что Хэ Юй нальет ему еще один почти полный бокал?

– Видя тебя таким, я даже немного тронут, – равнодушно произнес Хэ Юй. – Могу дать тебе еще один шанс, но ты должен показать мне свою искренность.

Первый бокал был случайностью.

А второй он собирался убедить Се Цинчэна выпить по собственной воле.

– Я не прошу многого, просто выпей со мной еще пару бокалов, и когда буду удовлетворен, уйду с тобой... Я не стану тебя принуждать, но, если ты действительно беспокоишься обо мне, то не откажешь в такой малости, – Хэ Юй поднял взгляд. – Так что скажешь?

Се Цинчэн какое-то время молча смотрел на него, а потом поднял предложенный Хэ Юем бокал с вином.

– Если уйдешь со мной, буду пить.

Хэ Юй наблюдал за тем, как Се Цинчэн запрокинул голову, как двигался вверх-вниз его кадык. В легком хмельном мареве клокотало густое облако неотплаченной обиды.

... Пей. Пей до дна.

А когда выпьешь достаточно, настанет время возмездия.

Возмездие.

Такие мысли были в голове Хэ Юя.

Он насмотрится вдоволь на его постыдную похоть, увидит, как Се Цинчэн теряет над собой контроль на глазах у этих женщин, как он попадет в мучительную ловушку, но не сможет удовлетворить свою потребность.

Вот это называется кармой.

Вот что значит полная потеря достоинства.

Хостес, находившиеся в апартаментах, даже не осмеливались дышать.

Все они прекрасно видели, что молодой господин Хэ специально издевается над мужчиной. Он щедро налил «Сливовый аромат 59» в большой винный бокал и, судя по всему, намеревался заставить этого человека выпить всю бутылку до дна.

Две девушки, стоявшие позади, с замиранием сердца наблюдали за происходящим, одергивая края своих мини-юбок и перешептываясь:

– Что нам делать?

– А что мы можем? Только стоять здесь и составлять им компанию.

– Я так боюсь, что случится что-то плохое. В прошлый раз, когда один воротила перебрал с этим вином, он чуть не замучил до смерти любовницу, которую привел с собой. А вдруг молодой господин Хэ велит нам потом обслуживать его…

– Не волнуйся, не волнуйся, мы... Мы ведь можем отказаться. Мы здесь только для того, чтобы развлекать и подавать напитки, все остальное – личное дело с обоюдного согласия... Даже молодой господин Хэ не может нас заставить...

– Но...

Они заговорили чуть громче, и старшая хостес, услышав их, оглянулась и бросила предостерегающий взгляд. Девушки тут же замолчали, опустив глаза, а сердца их бешено заколотились в груди.

Опустел третий бокал.

На лице Се Цинчэна появился легкий румянец, взгляд немного помутнел. Но он до сих пор не заметил, что с вином что-то не так, только смотрел на юношу перед собой.

Он подпер лоб рукой, в его голосе зазвучали пьяные, гнусавые нотки:

– ... Хэ Юй, довольно. Не дури и пойдем домой.

Голос же Хэ Юя стал очень мягким, не таким ледяным, как когда Се Цинчэн только появился здесь.

Он налил ему еще один полный бокал и подтолкнул вперед, подбадривая:

– Хорошо, конечно, я уйду с вами. Вы такой авторитетный человек, я обязательно вас послушаюсь... Давай, Се-гэ, выпей еще. Это последний бокал, бутылка почти пустая, не пропадать же добру.

Се Цинчэн откинулся на спинку дивана. Его персиковые глаза уже налились кровью, взгляд помутнел под воздействием алкоголя, лицо раскраснелось. Но он по-прежнему выглядел безупречно, рубашка застегнута на все пуговицы, и он не проявлял никаких признаков перехода грани приличий.

Он выпил четвертый бокал.

Бутылка почти опустела, но Се Цинчэн все еще полностью контролировал себя и даже не смотрел на прелестных женщин.

Видимо, если человек притворяется слишком долго, показная маска неизбежно отчасти сливается с его истинной сущностью, ведь так?

– …

Хэ Юй хранил молчание.

Он чувствовал некоторое недовольство и раздражение.

Он подумал, что, возможно, дело в том, что Се Цинчэн слишком долго был одинок, и его следует слегка подтолкнуть.

Он поднял взгляд на двух девушек, стоявших рядом с Се Цинчэном.

Те были достаточно проницательны и тут же поняли, что им следует делать. Одна из них с улыбкой взяла бокал с вином, вторая обошла диван и томно присела, собираясь прильнуть к Се Цинчэну.

– Красавчик... Я слышала, молодой господин Хэ называет вас Се-гэ, можно, я тоже буду называть вас так, хорошо? – прижавшись гибким телом, девушка с ароматным придыханием кокетливо прошептала эти слова на ухо Се Цинчэну. Рука с алым маникюром приблизилась к его широкой груди, кончики пальцев скользнули по туго застегнутому воротничку его аскетичной рубашки.

В конце концов, мужские воротнички скроены так, чтобы их легко мог расстегнуть кто-то другой.

Рассмотрев красивое, полное мужественности лицо Се Цинчэна, девушка продолжила свое заигрывание с уже неподдельным интересом:

– Се-гэ, почему бы нам с вами не выпить еще по бокалу...

Шлеп.

Девушка вздрогнула.

Се Цинчэн с силой схватил ее за тонкое запястье.

Он на мгновение прикрыл глаза, после чего его взгляд немного прояснился, и он оттолкнул ее от себя.

– Отцепись.

Девушка:

– …

– Отцепись и перестань вести себя так бесстыдно.

Девушка побледнела, затем покраснела. Наконец, она смущенно посмотрела на Хэ Юя, не зная, как отреагирует молодой господин Хэ.

В его глазах она увидела нечто до ужаса пугающее.

Хэ Юй откинулся на диван, облокотившись одним локтем на спинку, а в другой руке держа бокал с вином. Закинув ногу на ногу, он не сводил глаз с сидящего напротив мужчины.

Взгляд Хэ Юя был холоден. Поняв, что его план провалился, он, наконец, перестал притворяться.

Глаза его стали совершенно ледяными и словно обдавали зимней стужей.

– Ты... – у Се Цинчэна ужасно разболелась голова, а тело снова и снова бросало в нестерпимый жар, – Ты уходишь со мной или нет...

Хэ Юй слегка вздохнул:

– Не можешь и пары добрых слов сказать без того, чтобы снова не начать командовать мной. Се-гэ, какая же вы бессердечная тварь.

Он сделал паузу, и в уголках его губ расцвела холодная, опасная ухмылка…

– Хм, я готов уйти с тобой. Вопрос только в том, сможешь ли ты сам вообще подняться?

– …

Се Цинчэн очень медленно поднял взгляд, в котором, казалось, бушевало пламя.

В этот момент он, наконец, почувствовал что-то неладное. Действие 59-градусного сливового вина уже начало во всю проявляться. Се Цинчэн тяжело задышал, его тело отчетливо реагировало как при непереносимости алкоголя. Прямо на глазах у Хэ Юя на изначально бледной коже Се Цинчэна проступал легкий румянец, словно киноварь, застывшая на ледяной тушечнице в морозный день. Казалось, будто вино просочилось во все клетки его тела.

– Твое вино...

– Немного дороговато, – кротко произнес Хэ Юй, – но на вкус отменное.

– ... Ты!..

– Доктор Се был так добр ко мне, я, конечно же, должен отплатить вам тем же. Верно?

Се Цинчэн вскочил на ноги. Он и представить себе не мог, что Хэ Юй способен зайти настолько далеко. Подавляемый гнев вспыхнул в его сердце. Одним махом он смел все, что было на чайном столике: бокалы и бутылки с вином, разбившись, со звоном разлетелись на осколки.

Перешагнув через столик, Се Цинчэн схватил Хэ Юя за воротник.

– Ты, блядь, совсем спятил? Ты действительно... Хэ Юй... ты действительно...

– Я действительно?

Голос Се Цинчэна дрожал от гнева. Даже несмотря на то, что он ощущал собственную вину, его глаза пылали от злости из-за того, что вытворил этот псих.

– Ты посмел накачать меня наркотиками!..

http://bllate.org/book/14584/1293663