— Цзицин, дитя, сегодня ты привел свою маму и супруга, — после обмена приветствиями спросил Ляо Ипин, — неужто есть срочное дело, в котором нужна моя помощь?
— Дядюшка Ляо, мы пришли, чтобы вернуть серебро, взятое для лечебницы, и заодно хотели попросить Вас осмотреть мою маму и пощупать её пульс, — ответил Шэнь Цзицин.
— О? — Ляо Ипин взглянул на Шэнь Сюмэй. — Судя по цвету лица, у сестрицы наблюдается синдром пустоты селезенки. Присаживайся, я тебя внимательно изучу.
— Я пойду к хозяину лавки расплатиться, а ты побудь с мамой, — сказал Шэнь Цзицин Яо Муэру.
Когда он вернулся, уничтожив долговую расписку, Ляо Ипин уже выписал для госпожи Шэнь рецепт.
Яо Муэр взял рецепт и направился в переднюю часть лечебницы, чтобы купить лекарства, но Шэнь Сюмэй остановила его и спросила у Ляо Ипина:
— Доктор Ляо, сколько серебра потребуется на одно лекарство?
— Одна порция лекарства стоит семьдесят пять вэней. У сестрицы симптомы довольно серьезные, необходимо пропить его полмесяца подряд, чтобы увидеть эффект.
— Полмесяца… Выходит, потребуется больше одного ляна серебра! — Шэнь Сюмэй почувствовала себя так, словно сидела на иголках, поднялась с места и собралась уходить из лечебницы. — Нет уж, эту болезнь мы лечить не будем. Мама вполне здорова, ей не нужно пить лекарства.
Яо Муэр поспешно удержал госпожу Шэнь, уговаривая её:
— Мама, серебро — это мелочь, а Ваше здоровье — самое главное.
— Не беспокойтесь о серебре, всё беру на себя, — тоже подошёл уговаривать её Шэнь Цзицин.
— Что ж, тогда давайте так: женьшень в рецепте заменим на даншэнь, — предложил Ляо Ипин. — Так одна порция лекарства станет дешевле на шестьдесят вэней. Вот только эффективность сильно снизится. Чтобы подействовало, понадобится минимум двадцать семь-двадцать восемь дней, а то и полтора-два месяца.
Услышав, что можно сэкономить шестьдесят вэней, Шэнь Сюмэй тут же кивнула в согласии.
— Будем использовать даншэнь, даншэнь — тоже ценен, тоже может болезни лечить. Цин-эр, Муэр детка, давайте использовать даншэнь. А я в обычные дни буду побольше ходить, двигаться, и через несколько дней болезнь совсем пройдет.
Цена даншэня в несколько раз отличалась от цены женьшеня. Кто же станет использовать рецепт, который неизвестно когда подействует, если есть способ побыстрее? Яо Муэр и Шэнь Цзицин переглянулись, а затем оба уставились на Ляо Ипина.
Тот хлопнул себя по лбу:
— А я-то и забыл! Болезнь твоей матушки пошла от болезни сердца. Сейчас ты благополучно вернулся, корень недуга исчез, и болезнь сама по себе быстро отступает. В такой ситуации как раз уместно использовать даншэнь.
Чета супругов расслабила нахмуренные брови, купила лекарства на семь дней и попросила маленького помощника-ученика отнести их в задний двор, чтобы тот помог их сварить.
Праздничные закупки ещё не были завершены, и Яо Муэр хотел ещё зайти к семье Сюэ, спросить у тётушки Сюэ Саньнян, нет ли для него работы по вышиванию. Обсудив это с Шэнь Цзицином, они решили оставить госпожу Шэнь в лечебнице отдохнуть, а сами, сделав свои дела, вернуться за ней.
Услышав это, Шэнь Сюмэй взмахнула рукой:
— Ладно, ступайте. Мама немного погуляет поблизости, после того как выпьет лекарство.
Покинув лечебницу, супруги сначала нашли довольно добросовестную лавку-ломбард и заложили подарок для помолвки госпожи Шэнь, получив за него один лян и шесть цяней, но с правом выкупа.
Залог с правом выкупа отличался от залога без права: если в будущем захочется выкупить вещь обратно, придется заплатить больше, чем в полтора раза. Но даже так они выбрали залог с правом выкупа.
Затем они пошли в лавку зерна, купили риса и муки, а у торговца солью — крупной соли.
Проходя мимо прилавка мясника, они поинтересовались ценой и ахнули, узнав, что она взлетела до тридцати пяти-тридцати шести вэней — на десяток с лишним вэней выше обычной.
Яо Муэр был шокирован. Он потянул Шэнь Цзицина за рукав, собираясь уже уйти, как вдруг увидел, что его муж достал из-за пазухи серебро и попросил хозяина взвесить ему один цзинь свиного сала.
Яо Муэр: «…»
Муж так расточителен, что даже на такую дорогую свинину осмелился потратиться!
— Вам один цзинь свиного сала, получите! И в дополнение дарю вам большую мосольную кость! Поздравляю вас с наступающим Новым годом, желаю вам с супругом полной гармонии и красоты!
— Благодарим, и Вам, хозяин, желаем процветания бизнеса!
Шэнь Цзицин принял свинину, а своей свободной другой рукой естественным движением взял руку своего супруга.
— В этом году я вернулся, и это первый Новый год, который ты встречаешь в нашем доме. Праздник должен быть особенным.
Яо Муэр, прожив столько лет, впервые в жизни держал за руку мужчину. Его мозги превратились в сплошную кашу, щёки пылали невыносимым жаром, а уши и шея залились густым румянцем.
Шэнь Цзицин не заметил перемен в состоянии своего супруга. Увидев, что по соседству продают таофу, он сказал:
— Пойдём выберем таофу и весенние таблички.
(п/п Таофу (桃符) — таблички из персикового дерева с благопожелательными надписями, которые вешали на ворота или дверь в канун Нового года для отпугивания злых духов и привлечения удачи.)
Яо Муэр, стыдливо опустив голову и не решаясь на него смотреть, услышав это, послушно кивнул.
— Мама, я хочу хлопушки, купи мне несколько хлопушек поиграть, можно?
— Какие ещё хлопушки? Одна стоит три вэня, да это просто грабёж!
— Раз ребёнок просит, купи. Нечасто нам удаётся вместе Новый год встретить, пусть и в нашем доме пошумят хлопушки, повеселее будет.
— Знаю я твоё баловство! Если потом вырастет мот, соривший деньгами как водой, на меня не пеняй!
Женщина говорила укоряющие слова, но, обернувшись, с улыбкой достала серебро и купила пару хлопушек сыну в тигровой шапке.
— На что смотришь? — Яо Муэр, заметив, что муж смотрит в сторону, последовал за его взглядом, но увидел лишь несколько удаляющихся спин.
— Ни на что. А ты, супруг, играл с хлопушками?
— Нет, но я видел, как Яо Баоцай с ними играл.
— А кто такой Яо Баоцай?
— Сын, которого привела с собой моя мачеха.
У Шэнь Цзицина не было ни капли симпатии к семье Яо Гуйчжи, поэтому, услышав это, он не стал расспрашивать дальше, а вместо этого взял супруга за руку и направился к лотку торговца хлопушками.
Яо Муэр думал, что они направляются за ингредиентами для новогоднего вина, но каково же было его удивление, когда муж привёл его к лотку с хлопушками, купил у торговца две штуки и вложил ему в ладонь.
— В этом году ты претерпел лишения, в следующем году я куплю тебе фейерверки, чтобы ты запускал и веселился, — пообещал Шэнь Цзицин.
Яо Муэр смотрел на хлопушки в своей руке, испытывая и радость, и тревогу.
Муж слишком расточителен в тратах. Если так пойдёт и дальше, не говоря уже о фейерверках и хлопушках, боюсь, даже на еду не будет хватать.
Он тронул уголки губ в улыбке, крепко сжал хлопушки, купленные для него мужем, и, завершив покупки к Новому году, повёл мужа, свернув в переулок, к усадьбе Сюэ, чтобы разузнать у тётушки Сюэ Саньнян о работе вышивальщика.
Спустя четверть часа они достигли усадьбы Сюэ.
Яо Муэр постучал в западную калитку. Из-за неё высунулся мальчик четырёх-пяти лет. Его круглые глаза уставились на высокорослого Шэнь Цзицина с длинным шрамом между бровей. Малыш в ужасе отпрянул назад и тяжело шлёпнулся на землю.
— У-а-а! Мама, там монстр! — Мальчишка разрыдался и, поднявшись, бросился бежать во двор.
Яо Муэр, беспокоясь, что мужу будет обидно, поспешил утешить:
— Не обращай внимания, дети всегда такие. На самом деле этот шрам совсем не страшный, он придаёт особую мужскую стать.
Он говорил искренне. Если не принимать во внимание шрам, его муж мог считаться видным мужчиной.
Шэнь Цзицину изначально было всё равно на чужие слова, но, услышав похвалу от супруга, он не удержался и, пристально глядя на него, спросил:
— Ты и вправду так думаешь?
Яо Муэр энергично кивнул, собираясь утешить его ещё парой фраз, но тут появилась, приветствуя их, тётя Сюэ Саньнян.
— Муэр, пришёл.
Сюэ Саньнян приблизилась и, глядя на рослого мужчину рядом с Яо Муэром, спросила, прекрасно зная ответ:
— А это кто?
— Мой муж, — представил Яо Муэр с покрасневшими ушами.
— Недаром выглядите такими близкими, оказывается, молодая парочка.
Услышав это, щёки Яо Муэра мгновенно зарделись румянцем.
Зная, что он стеснителен, Сюэ Саньнян перестала подшучивать и спросила:
— Муэр, ты сегодня пришёл продавать яйца?
— Нет, я хотел спросить у вас, тётя, нет ли работы по вышиванию.
— Ты опоздал. Наша госпожа только вчера пригласила из уезда опытную вышивальщицу. Но я могу порекомендовать тебя другим хозяевам. Вот только та особа довольно прижимиста и любит пользоваться простодушными людьми.
Сюэ Саньнян бросила взгляд на хмурого мужчину за спиной Яо Муэра и с улыбкой добавила:
— Но раз с тобой твой муж, думаю, та уродливая баба не посмеет тебя обмануть.
Узнав, что работа по вышиванию всё же может продолжиться, Яо Муэр очень обрадовался. Он достал из-за пазухи кошелёк с вышитой зимней сливой и подарил его Сюэ Саньнян.
Сюэ Саньнян очень любила зимнюю сливу, и, получив кошелёк, она несказанно обрадовалась. Некоторое время она любовалась им сама, а затем повела их обоих к новым хозяевам.
Та семья носила фамилию Бай, и их усадьба выглядела примерно такого же размера, как и усадьба Сюэ. Войдя через боковую калитку, они увидели внутренний двор, обустроенный почти идентично усадьбе Сюэ.
— Господин Бай ещё с молодости любил соревноваться с нашим господином, вечно тянулся за ним в еде и в вещах. Видите, и двор обустроил почти как усадьба Сюэ, — сказала Сюэ Саньнян и тихо фыркнула. — Подражатель, вот и всё. Всему хочет научиться, а в итоге получается не пойми что.
— О, да это же управляющая Сюэ! Что это вы не в своих владениях возитесь с кухонной утварью, а к нам в дом Бай пожаловали? — Навстречу им из обходной галереи вышла управляющая семьи Бай, Бай Цуйнян, язвительно протянув слова.
Сюэ Саньнян закатила глаза:
— На днях мы нашли гэра, владеющего вышивкой Сучжоу, и кто-то у нас позарился, тайком пробрался в дом Сюэ и подкупил слугу, чтобы заполучить один платочек. Жаль только, на нём вышиты иероглифы, вам, людям Бай, он не подходит.
И они понеслись: слово за слово, никто не желал уступать.
Яо Муэр тихонько дёрнул мужа за рукав и прошептал:
— Я всегда думал, что тётя Сюэ Саньнян — кухарка, а оказывается, она управляющая в доме Сюэ.
Неудивительно, что она помогает госпоже и молодым госпожам и знает столько секретов семьи Сюэ.
Сюэ Саньнян и Бай Цуйнян, пререкаясь, прошли от боковой калитки до главного зала, и лишь спустя немного времени вспомнили о паре — Яо Муэре и его муже.
— Так это ты и есть тот гэр, что владеет вышивкой Сучжоу?
Яо Муэр кивнул.
Бай Цуйнян отхлебнула чаю, водя глазами по сторонам. Её взгляд встретился с могучим мужчиной рядом с Яо Муэром, её веко дёрнулось, и она чуть не поперхнулась чаем.
Боже мой! Проклятая Саньнян подсунула ей самого что ни на есть злого духа!
Она обернулась и яростно взглянула на Сюэ Саньнян, но та сделала вид, что не замечает, попивая чай в ожидании зрелища.
Бай Цуйнян изнутри переживала, её выражение лица несколько раз менялось, и в конце концов она довольно вежливо обратилась к Яо Муэру:
— У нас в семье Бай прислуги больше, чем у Сюэ. Сначала сделай мне тридцать платочков, без цветов и птиц, просто вышей на них иероглифы. И ещё по пять штук с орхидеями и лотосами, на них иероглифы не нужны.
— Что касается кошельков, гэр, ты умеешь вышивать уточек-мандаринок?
Яо Муэр покачал головой. Если вышивать цветы и травы, он ещё мог блеснуть умением, а вот редкие птицы и животные ему совсем не удавались.
Увидев, что он не умеет, Бай Цуйнян несколько огорчилась.
— Оба наших молодых господина женаты, на Новый год пойдут на ярмарку, хорошо бы носить кошельки с уточками-мандаринками, это к доброму предзнаменованию.
— Управляющая Бай, а сдвоенные лотосы подойдут? — предложил Яо Муэр. — Сдвоенные лотосы символизируют не только удачу и радость, но и сто лет гармонии в союзе, вечное единение сердец.
Услышав это, Бай Цуйнян захлопала в ладоши:
— Прекрасный символ!
И тогда она заказала у Яо Муэра ещё двенадцать кошельков: четыре из них со сдвоенными лотосами, а остальные — с обычными цветами и травами.
— Платочки по три вэня за штуку, кошельки по восемь вэней. Тридцать платочков и двенадцать кошельков — всего сто восемьдесят шесть вэней.
— Паренёк, посчитай, всё ли верно?
— Управляющая Бай, это уже нечестно.
Яо Муэр уже собирался согласиться, как вдруг Сюэ Саньнян отставила чашку и сказала:
— Сдвоенные лотосы по сложности несравнимы с обычными цветами. Управляющая Бай платит за кошелёк всего восемь вэней? Не потому ли, что пользуешься, что за спиной Муэра нет поддержки, некому за него заступиться?
Шэнь Цзицин не проронил ни слова, но выражение его лица казалось ещё суровее, чем прежде. Бай Цуйнян вздрогнула и поспешно добавила ещё два вэня.
Выйдя из усадьбы Бай после внесения задатка, Яо Муэр, обнимая полученную ткань для вышивания, взволнованно произнёс:
— Отлично, теперь на лекарства для мамы есть средства.
http://bllate.org/book/14803/1319535
