Чонин молча смотрел на океан, прежде чем медленно заговорить:
— …Ты же знаешь того человека, Стивена Флетчера, который был со мной на благотворительном вечере? На самом деле он мне не отец.
— Я догадался.
Чейз ответил с игривой улыбкой. Учитывая их разную расу, никто бы не принял их за биологических отца и сына.
— Он был женат на моей маме… но они давно развелись. Стивен узнал, что я учусь в одной школе с тобой, когда искал связи, чтобы получить инвестиции от твоего отца.
— Понятно.
— …Ты расскажешь своему отцу?
— Не знаю. Будь я таким болтливым, разве копии твоей тетрадки уже не гуляли бы по всей школе?
От этих слов лицо Чонина мгновенно вспыхнуло. Ему хотелось уточнить, что большую часть написал Джастин, но это звучало бы как оправдание, поэтому он промолчал. В конце концов, он смеялся вместе с другом, а значит, был таким же соучастником.
— Кстати, как ты в итоге стал репетитором Томпсона?
— Ради волонтерских часов и рекомендательного письма. Директор обещал написать мне рекомендацию, если я подтяну оценки Дариуса Томпсона.
— Рекомендательное письмо? Ты уже выбрал колледж?
— Гарвард, — спокойно произнес Чонин, глядя на океан. — Это моя мечта с самого детства. Хочу изучать биологию в Гарварде, а потом работать исследователем в фармацевтической компании. Моя цель — разрабатывать лекарства от неизлечимых болезней.
— Ого…
Услышав этот восхищенный возглас, Чонин повернул голову к Чейзу. Пляшущий красный свет костра отражался на его лице.
— У тебя такое четкое представление о своем будущем. Это действительно…
В голосе Чейза вдруг промелькнула горечь.
— Что?..
— Нет, ничего… просто это впечатляет. Я тебе завидую.
Чонин недоуменно склонил голову. Разве не у Чейза будущее уже было расписано? Жизнь с готовым планом, составленным еще до рождения. Он наследник огромной империи Прескоттов.
Чонин почувствовал себя неловко, будто хвастался карманными деньгами перед магнатом.
— Ты тоже должен рассказать о себе, Прескотт. Это несправедливо.
— Обо мне?
— Ты ведь тоже хочешь в Гарвард? Я слышал, ты собираешься на бизнес-администрирование…
— …Не знаю.
Чейз опустил взгляд. Это был неожиданный ответ.
— У Дариуса, кажется, путь уже намечен в USC.
— Мы снова говорим о Томпсоне? — Чейз слегка нахмурился.
Тут Чонин не выдержал и спросил:
— Между вами… что-то не так?
На этот осторожный вопрос Чейз вдруг рассмеялся:
— Вовсе нет. Томпсон — отличный парень. Ему правда нужна эта стипендия. Он серьезно относится к футболу.
Поразмыслив над словами Чейза, Чонин полюбопытствовал:
— А ты? Разве не продолжишь играть?
Многие игроки продолжали заниматься футболом и в колледже. Тем более такие талантливые игроки, как он.
— Спорт — это только для школы.
Чонин уставился на Чейза, словно молча выспрашивая причину.
— Я начал играть, потому что и дед, и отец этим занимались. Я был квотербеком школьной сборной. Не пойми меня неправильно. Это весело, мне нравится. Но это не моя мечта.
— И какая же у тебя мечта?
Не в силах сразу ответить, Чейз на мгновение погрузился в раздумья. На его лице отразилась целая гамма сложных эмоций, пока он смотрел на океан.
— Ты знаешь, в кого я нарядился на Хэллоуин в прошлом году?
Был ли в Уинкресте хоть кто-то, кто этого не помнил? Он надел синий хирургический костюм под белый халат, а на шею повесил стетоскоп. Он был в наряде врача. А рядом с ним была Вивиан Синклер в костюме медсестры.
Это также было занесено в тетрадь позора Чонина и Джастина как «случай, отбросивший права женщин на пять миллионов лет назад».
— А, ты наверняка помнишь. В твоей тетрадке…
— Я… я знаю, что ты был врачом.
Чонин невольно опустил голову.
Чейз коротко рассмеялся, прежде чем продолжить говорить:
— На самом деле на втором курсе я тоже наряжался врачом.
Два года назад на Хэллоуин он шел через жилой квартал в костюме доктора. Его кто-то внезапно схватил, и там, куда его привели, посреди улицы лежал мужчина средних лет, который потерял сознание.
Чейз инстинктивно начал делать непрямой массаж сердца, даже не успев сказать, что он не настоящий врач.
— Честно говоря, я тогда даже не понимал, что делаю. Думаю, тело просто сработало само. Мы же проходили это в школе.
Через некоторое время в остекленевшие глаза мужчины вернулась жизнь. Чейз сказал, что почувствовал ладонью, как остановившееся сердце снова забилось. Его охватил трепет, которого он никогда не испытывал прежде.
Жена того человека все твердила: «Спасибо, доктор!», сжимая его руки. Даже когда он позже объяснил, что не врач, она ответила, что это не важно. Для нее он все равно остался спасителем, вернувшим ее мужа к жизни.
— Из всего, что я пережил, ничто не потрясло меня так сильно. И на следующий год я снова оделся врачом.
Чейз спокойно посмотрел Чонину в глаза. Его зрачки были такими темными, что граница с радужкой почти стиралась. Они походили на черные дыры, поглощающие свет и звук. Казалось, это самый надежный сейф во вселенной и любой услышанный секрет останется там навсегда.
— Я впервые говорю об этом вслух. Ты единственный, кто знает.
Чонин нервно сглотнул. Атмосфера подсказывала, что сейчас последует серьезное признание.
— Думаю, я… хочу стать врачом.
Чонин удивленно моргнул. Это было крайне неожиданно. Он-то полагал, что перед Чейзом проложена дорога шириной в шестнадцать полос и он просто промчится по ней на шикарном спорткаре.
— Глупая причина, да?
— Ты шутишь? Ты спас человеку жизнь. Нет причины благороднее.
Лицо Чейза, который на миг забылся, глядя на Чонина, вдруг стало печальным.
— Это просто мечты. Мне все равно не позволят.
«Значит, даже у таких, как он, есть свои тревоги».
Впервые Чонин почувствовал некое родство с Чейзом Прескоттом. Он не мог дать дельного совета, не зная всей ситуации. Однако ему очень хотелось заставить Чейза улыбнуться, потому что тот выглядел мрачным, что совсем не вязалось с его обычным расслабленным видом.
— Эй, Прескотт. Какой чай труднее всего проглотить?
Услышав внезапный вопрос Чонина, Чейз удивленно посмотрел на него.
— Эм… Не знаю…
Чонин выдержал короткую паузу, прежде чем ответил:
— Реальность.
*Так. Тут у нас шутка, которая в русском звучит не как шутка, а как корявый перевод, но! Смысл этой шутки в английском языке строится на созвучии (каламбуре). Чонин, как типичный «ботаник», обожает так называемые плоские шутки, основанные на игре слов.
Вопрос: Какой вид чая труднее всего проглотить?
Ответ: «Reali-ty» (Реальность).
Слово Reality созвучно с Real tea, что буквально переводится как «Настоящий чай». Получается двойной смысл: с одной стороны, это «настоящий чай», который якобы трудно проглотить, а с другой — «реальность», с которой трудно смириться. Я конечно могла адаптировать вопрос: Что труднее всего проглотить? И тогда всего этого объяснения не было бы. Но тогда пропала бы изюминка в шутке Чонина, заложенная автором.
— Ха-а…
Чейз расхохотался от неожиданности.
— Ну ты и выдал.
Чейз смотрел на Чонина так, будто наблюдал за игривым котенком.
— Есть еще что-нибудь?
— Как называется ситуация, когда кислород и магний влюбляются друг в друга?
— Ну и как?
— OMG.
— OMG… О, потому что кислород — это О, а магний — Mg? Ха-ха…
*Акроним OMG — Oh My God. (О, мой Бог).
На этот раз это был скорее смех от абсурдности шутки, чем от ее искрометности, но на лице Чонина сияла гордая улыбка. Так или иначе, он добился своего и Чейз рассмеялся.
Этого было достаточно.
На берег налетел еще порыв ветра. Время от времени песок разлетался в разные стороны, заставляя их зажмуриваться.
— С наступлением ночи холодает, — тихо пробормотал Чонин, растирая руки. На нем была тонкая рубашка поверх футболки.
Эта футболка была из тех, что математический клуб выпустил в прошлом году для благотворительной акции, чтобы собрать средства. На них напечатали разные математические и физические формулы, сдобренные остроумными фразами, но продавались они так плохо, что членам клуба пришлось забрать остатки себе. Та самая футболка, из-за которой он как-то попал в неловкое положение на уроке английского, была как раз из этой серии.
Клетчатая рубашка, которую Чонин надел сверху, была одной из его любимых вещей. Она была практичной: легко снять, когда жарко, и надеть обратно. К тому же о том, что она помнется, вообще можно было не беспокоиться. Ее можно было застегнуть на все пуговицы для официальных случаев, да и пятна на ней были не так заметны. Не слишком простая и не слишком броская. С точки зрения Чонина, он тем более не понимал людей, которые называли такую одежду «ботанской».
Но так как ночной воздух становился все холоднее, одной тонкой рубашки было мало. Дрожа от холода, Чонин взглянул на сидящего рядом Чейза и рассмеялся.
— Как-то неловко жаловаться на холод перед тобой.
И на то была причина… Чейз все еще сидел без рубашки, в одних пляжных шортах. Его здоровая загорелая кожа, поцелованная калифорнийским солнцем, лоснилась и выглядела безупречно гладкой.
— Уф, мне холодно, только когда я смотрю на тебя. Надень что-нибудь.
Чонин проявил характерную для корейцев заботу о других. Чейз молча посмотрел на него, а затем кивнул и улыбнулся.
— Подожди здесь. Секунду.
Когда он вернулся, исчезнув ненадолго в толпе, на нем уже был свитшот, а в руке он держал свою школьную куртку.
— Надень это, — сказал Чейз, протягивая куртку.
— А ты как же?
— Мне и этого хватит.
Чонин недолго колебался, прежде чем принять и надеть куртку. Огромная вещь полностью скрыла его запястья, а рукава свисали далеко вниз.
Он почувствовал запах Чейза, исходивший от куртки. Прохладный, но пряный древесный аромат. Запах его одеколона или дезодоранта.
Чейз посмотрел на Чонина, который почти утонул в одежде, и мягко улыбнулся.
— Ты выглядишь мило. Будто закопался в мои вещи.
— Все не так плохо, — проворчал, нахмурив брови и закатывая рукава.
Казалось, ему доставляло удовольствие поддразнивать его.
Они вдвоем болтали о разном под шум мерных волн. Время пролетело невероятно быстро. Чонин удивился тому, насколько естественным и комфортным был их разговор. Он и представить не мог, что он, один из главных «ботанов» школы, так легко найдет общий язык с самым популярным парнем.
«Разве это не странно? Сидеть бок о бок на пляже, пить колу из одного стакана и делиться секретами», — вдруг подумал Чонин.
Хотя у него никогда не было такого опыта, ему казалось, что так ведут себя только влюбленные парочки.
http://bllate.org/book/14874/1608294
