Чу Ван поначалу был немного напряжен, но после его слов слегка расслабился.
Впрочем, Юй Лань, выдав это сравнение, сам понял, что оно отдает черным юмором, и поспешил с невинным видом сменить тему:
— Господин Чу, значит ли это, что как только я выйду из комнаты, вы вернетесь в то же состояние, в котором находились до моего прихода?
Чу Ван вспомнил, что ляпнул это не подумав, поэтому решил просто подыграть Юй Ланю и кивнул:
— Да.
Юй Лань, ничуть не усомнившись, ответил:
— Тогда я похож на выключатель.
Прикоснулся — пик, Чу Ван запущен.
Отошел — щелк, Чу Ван выключен.
Услышав столь чудесное сравнение Юй Ланя, Чу Ван потерял дар речи:
— ...
То Спящая красавица, то джинн из лампы Аладдина, то вдруг выключатель.
А он знает толк в метафорах.
И хотя теперь ему не придется терпеть уход сиделок на глазах у Юй Ланя, тот факт, что сиделку заменил сам Юй Лань... казалось, ситуацию особо не улучшил.
Опасаясь, что Чу Вану это может быть неприятно или дискомфортно, Юй Лань пояснил:
— В детстве воспитательницы в приюте многому меня научили в плане ухода за больными, да и на практике мне доводилось это применять, так что не переживайте.
В голосе Чу Вана не читалось никаких эмоций:
— Угу.
— До того, как семья Юй тебя нашла, ты все время жил в приюте? — тихо спросил Чу Ван.
Юй Лань покачал головой:
— Я уезжал оттуда на какое-то время, но надолго задержаться в семье не вышло, вот и вернулся.
Разница была лишь в том, что книжного Юй Ланя вернули из-за его несносного характера и постоянных проделок. А он сам, с таким трудом попав в приемную семью, спустя пару лет был вежливо возвращен обратно, когда у супругов появился собственный ребенок.
Позже, когда он подрос, шансов почти не осталось: потенциальные приемные родители предпочитали брать малышей. И каким бы милым и обходительным он ни был, новую семью обрести так и не смог.
Но все эти подробности Чу Вану знать ни к чему. В конце концов, для Юй Ланя попадание в книгу и роль «настоящего молодого господина» не стали чем-то особенным и не сулили никаких явных выгод.
Да и сам Юй Лань не сильно переживал на этот счет. В приюте ему жилось вполне сносно, и если не считать смерти тетушки Лю, когда он учился в старших классах, он считал, что его жизнь сложилась не так уж и плохо.
Деньги на учебу в университете он скопил, подрабатывая во время летних каникул. А когда тетушка Лю болела, он долго за ней ухаживал, поэтому его слова о том, что он умеет заботиться о больных, вовсе не были ложью Чу Вану.
Юй Лань осторожно опустил одну руку Чу Вана, переставил стул на другую сторону и продолжил, тщательно протирая каждый промежуток между пальцами.
«А Чу Ван не кажется таким уж свирепым и страшным, как описывал автор, — размышлял он в процессе. — Если я буду продолжать в том же духе, то не понадобится и трех месяцев. Даже через месяц главный злодей вряд ли станет относиться ко мне так жестоко, как в оригинальном сюжете».
Погрузившись в мечты об избавлении от участи пушечного мяса, он и не заметил, как на его лице заиграла радостная улыбка.
Наблюдавший за ним Чу Ван испытывал смешанные чувства.
За этот год он видел слишком много сиделок, которые, помогая ему с гигиеной, часто выбивались из сил, тяжело дышали и не скрывали раздражения и усталости.
Он прекрасно понимал, что это отнюдь не легкий труд. Как кто-то мог улыбаться, выполняя такую работу?
Чу Ван вспомнил, как вел себя Юй Лань до их встречи, и как молниеносно преобразился, заметив его.
Он видел, что кротость Юй Ланя по отношению к нему была отчасти наигранной, но ему было все равно. Сейчас, по крайней мере, стало веселее, чем раньше, поэтому он не стал срывать с него маску.
Но чтобы заставлять себя улыбаться во время такой нудной работы...
Чу Ван на мгновение растерялся, пытаясь понять: то ли Юй Лань хлебнул слишком много горя в приюте, то ли он просто питал какую-то нездоровую страсть к уходу за людьми в вегетативном состоянии.
Впрочем, каков бы ни был ответ, неоспоримым оставалось одно: Юй Лань, с таким трудом вернувшийся в семью Юй, был снова безжалостно брошен.
Взгляд Чу Вана потемнел. Раньше ему казались лишь смехотворными попытки семьи Юй примазаться к ним, но теперь, вспоминая об упадке их бизнеса за последние годы, он не испытывал ни капли сочувствия.
«В таком случае желание Юй Ланя притворяться вполне оправданно. В конце концов, у него действительно нет никого, кому он мог бы доверять», — подумал он.
Чу Ван все замечал, но не собирался так быстро раскрывать карты.
— Кстати, господин Чу, — сделав паузу для передышки, Юй Лань аккуратно убрал его вторую руку под одеяло и только потом поднял взгляд. — Мне тут в голову пришло... Чтобы увидеть вас, нужно коснуться вашего тела, а если не касаться — вы исчезаете... А сколько длится этот эффект? Это как-то связано со временем контакта?
Чу Ван помедлил и ответил:
— Я тоже как раз об этом думал.
Ведь в первый раз Юй Лань, кажется, случайно пнул его, после чего и увидел духовное тело. Но как только они смогли общаться, он больше к нему не прикасался.
Чу Ван бросил взгляд на настенные часы:
— Наверное, одно прикосновение дает около десяти минут.
Позже вошла Си Цюнь с людьми, и Юй Лань покинул комнату, поэтому невозможно было точно сказать, в какой момент он перестал его видеть.
— А если поддерживать постоянный контакт, то вас будет видно все время? — внезапно осенило Юй Ланя.
Но, едва договорив, он сам же покачал головой и спросил:
— Господин Чу, а в этом вашем состоянии... ну, например, когда меня здесь нет, вы спите?
Слово «спите» здесь не совсем подходило. Раньше, когда Чу Ван находился в комнате один, время теряло для него всякий смысл, поэтому он действительно периодически впадал в состояние легкого забытья, но это никак не было связано с сонливостью, и назвать это сном можно было с большой натяжкой.
Чу Ван неопределенно ответил:
— Можно и так сказать.
— О-о, — послушно закивал Юй Лань. — Тогда... может, нам договориться о времени?
— Например, каждый день в определенный час я буду приходить к вам, касаться и общаться с вами, а в остальное время не стану вас беспокоить. Так я не буду мешать вам отдыхать.
Чу Ван вспомнил недавнее сравнение Юй Ланя с выключателем.
Сам заварил кашу, сам и расхлебывай. Чу Ван с невозмутимым видом кивнул:
— Угу.
— Тогда можно я буду приходить к вам каждый вечер после ужина? — план Юй Ланя был насыщенным. Раз уж он оказался в семье Чу, днем можно заняться полезными делами и заодно поднять свою репутацию в глазах домочадцев, а вечером приходить в эту комнату и налаживать отношения с Чу Ваном.
Просто идеально и продуктивно.
Чу Ван приподнял бровь:
— Хорошо.
— Тогда... — Юй Лань вдруг замялся. — Не могли бы вы...
Чу Ван опустил взгляд и понял, в чем дело: Юй Лань закончил обтирать открытые участки кожи, и теперь ему нужно было откинуть одеяло, чтобы протереть все остальное.
Лицо Юй Ланя раскраснелось — то ли от усталости, то ли от смущения. Как бы там ни было, он широко распахнул свои красивые круглые глаза и робко посмотрел на него.
Чу Ван промолчал:
— ...
И хотя эта сцена выглядела несколько сюрреалистично, Юй Лань уже вполне к ней привык.
Хоть он и не был гомосексуалистом, но как типичный любознательный студент новой эпохи, да еще и законченный эстет, он до смерти боялся, что, когда обнажится покорно лежащее с закрытыми глазами тело Чу Вана, на его лице промелькнут эмоции, совершенно не вписывающиеся в текущий образ.
Лицо Чу Вана слегка окаменело. Развернувшись, полупрозрачное духовное тело ростом за метр восемьдесят молча отплыло к дивану.
Юй Лань прибавил температуру на кондиционере, взял чистое продезинфицированное полотенце и только после этого вернулся к кровати.
Справедливости ради, в своем прежнем мире Юй Лань, увидев такое тело, максимум подумал бы, что человек немного недоедает, но ни за что не догадался бы, что перед ним пациент, пролежавший в вегетативном состоянии почти целый год.
Возможно, все дело в том, что Чу Ван превратился в духовное тело. Как бы то ни было, все оказалось гораздо лучше, чем он себе представлял.
Было очевидно, что семья Чу вложила в уход баснословные деньги: кожа по-прежнему оставалась упругой и гладкой, да и явной атрофии мышц нигде не наблюдалось. Судя по всему, до болезни Чу Ван был в отличной физической форме — на животе даже угадывались очертания былого пресса.
На этом взгляд Юй Ланя остановился, не опускаясь ниже.
Такие ситуации неизменно вызывают неловкость. Это было просто поразительно. Юй Лань бросил взгляд на безмолвно висящего в воздухе призрака, затем на его точную копию в вегетативном состоянии, чья кожа под его руками все еще сохраняла тепло, и с оптимизмом подумал, что возможность лицезреть подобную сцену уже стоила того, чтобы попасть в книгу.
Опасаясь, что Чу Ван чувствует себя неловко, Юй Лань, как маленькое пушечное мясо, которому жизненно необходимо наладить контакт с главным злодеем, решил взять инициативу в свои руки и развеять повисшее в воздухе напряжение.
— Господин Чу, — проворковал он искусственно-нежным, слабеньким голоском. — Вы... вы не поймите меня неправильно. Я просто немного стесняюсь, ведь... ведь...
— Ведь я и в самых смелых мечтах не мог представить, что смогу вот так вам услужить.
— Не беспокойтесь, теперь я буду приходить каждый день. Уверен, я справлюсь с уходом куда лучше этих сиделок!
Вообще-то он просто хотел поддержать свой образ бедного, невинного цветочка, но, видимо, немного перегнул палку. С учетом его писклявого голоса это звучало так... словно у него были какие-то извращенные наклонности.
Чу Ван был бы рад притвориться, что не заметил этой переигранной сценки Юй Ланя, вот только его душа не была полностью лишена чувств. Пока Юй Лань разыгрывал из себя хрупкую барышню, он с энтузиазмом тер его живот теплым полотенцем, словно стиральную доску.
Крайне специфическое ощущение — не то чтобы болезненное, но и приятным его назвать было нельзя — прошило физическое тело насквозь, передаваясь духовному.
Чу Ван вновь лишился слов:
— ...
Он вдруг пожалел о том, что его недавняя выдумка для Юй Ланя не была правдой.
«Пусть лучше щелкнет и выключит меня к чертовой матери», — подумал он с бесстрастным лицом, паря под самым потолком.
http://bllate.org/book/14892/1340516
