Чудище выглядело несуразно, но давление, исходившее от него, было настолько сильным, что внушало ужас. От одного взгляда у У Линчаня дыбом встали волосы в его уродливой косе:
— Сюаньсян, Сюаньсян!
Сюаньсян сказал:
— Чего бояться? Оно не может двигаться.
И правда, чудище какое-то время пристально смотрело на У Линчаня. Его вертикальные зрачки слегка расширились, затем быстро потухли, и оно лениво закрыло глаза, больше не удостаивая его вниманием.
У Линчань облегченно выдохнул и на цыпочках попытался пройти мелкими шажками мимо. Но, сделав полкруга, он обнаружил, что высокий свирепый зверь перекрывал вход на тропинку полностью. Чтобы вернуться в главный зал террасы Пихань, нужно было пройти прямо рядом с ним.
У Линчань попробовал перелететь с помощью двух чернильных следов.
«У-ух!...»
Его снова остановил бамбуковый лист.
Вокруг, похоже, была формация, ограничивающая духовную энергию. Неудивительно, что его сбили, как только он телепортировался сюда.
У Линчань оказался в затруднительном положении. Он встал на цыпочки и попытался пройти, прижавшись к густой стене бамбуковой рощи. Но едва он приблизился к чудищу на пол-чжана, как оно резко открыло фиолетовые глаза и бросило на него предупреждающий взгляд.
У Линчань поначалу вздрогнул от этого взгляда, но, подойдя ближе, заметил, что на шее и лапах чудища виднелись порезы, словно от острых лезвий. На черной шерсти проступали зловещие пятна крови.
Ой, так тяжело ранен, а еще такой свирепый?
У Линчань перестал бояться и с улыбкой обратился к нему:
— Цо-цо-цо!
Свирепый зверь: «......»
Сюаньсян: «......»
Свирепый зверь резко выдохнул, подняв потоком воздуха с земли бамбуковые листья, которые облепили У Линчаня с головы до ног. Его звериные зрачки снова сузились в вертикальные щелочки, и он пристально уставился на У Линчаня, словно приглашая повторить.
У Линчань: «......»
У Линчань не решился «цокать» снова. Он указал рукой на дальнюю тропинку, пытаясь вступить в диалог.
— Я просто пройду, не приближаясь к тебе.
Чудище продолжало смотреть на него. У Линчань решил, что оно поняло, и звеня украшениями, рванул вперед.
Свирепый зверь, должно быть, был слишком тяжело ранен, чтобы остановить его, но его глаза не отрывались от У Линчаня. У Линчань несся во всю прыть, опасаясь, что зверь бросится за ним.
К счастью, тропинка была уже близко. У Кунь-Кунь обрадовался, но радость еще не успела дойти от уголков губ до бровей, как краем глаза он заметил, что зверь вдруг приподнялся на передних лапах и издал хриплый низкий рык.
Звук был глухим и внушал страх. У Линчань испугался и побежал еще быстрее:
— Ха-ха-ха, еще хочешь меня укусить? Не выйдет!.. У-ух!
Бум!
У входа на тропинку внезапно возник прозрачный защитный барьер. У Линчань, не ожидал этого и врезался в него, чуть не разбив себе голову. Скорчив гримасу, он поднялся, ощупал прозрачный барьер и убедился, что он покрывает всю бамбуковую рощу, а без духовной энергии открыть его невозможно. У Линчань остолбенел.
... А где же дверь?!
У Линчань поспешно спросил:
— Сюаньсян, ты можешь разрушить эту формацию? Умоляю!
Сюаньсян сказал:
— Если бы Чэнь Шэ захотел тебя убить, ты бы обернулся и сказал: «Сюаньсян, ты можешь одним ударом убить великого мастера ступени Постижения Пустоты? Умоляю!»
У Линчань: «?»
У Линчань не понял сарказма Сюаньсяна:
— А-сюн никогда не стал бы меня убивать.
Сюаньсян усмехнулся.
Лежавший рядом свирепый зверь, услышав это, слегка шевельнул хвостом, погребенным под листьями. Почти погасшее пламя на его кончике чуть разгорелось. Его вертикальные зрачки расширились, и он посмотрел на У Линчаня. Этот взгляд был почти человеческим, полным сложных эмоций.
В этой формации нельзя было использовать духовную энергию, и Сюаньсян даже не мог даже принять форму, не то что разрушить формацию.
У Кунь-Кунь не ожидал, что, придя к А-сюну, сам окажется в западне. Он возвел взор к небу и вздохнул:
— Значит, кричи не кричи — ни небо, ни земля не отзовутся?
Сюаньсян сказал:
— Нет. Эта формация явно была создана изнутри.
Бровь У Линчаня поползла вверх, он посмотрел на зверя. Если, будучи так тяжело ранен, он сам создал защитный барьер, значит, у него есть зачатки разума. Может, он здесь залечивает раны?
А-сюн знает об этом?
Самое важное сейчас — выбраться отсюда. Если у этого создания есть разум, то с ним можно договориться.
У Линчань откашлялся и достал маленький нефритовый флакон, показывая его зверю:
— Вот флакон нефритового нектара. Я сегодня совершу доброе дело, вылечу тебя, а ты откроешь барьер и отпустишь меня, ладно? Если согласен, кивни.
Зверь не шелохнулся.
У Линчань попробовал старый способ:
— Цо...
Зверь резко оскалил клыки, угрожающе изображая, что сейчас его сожрет.
У Линчань был готов к такому повороту. Он быстро запустил руку за пазуху, и Золотые Колокольчики Четырех Бездн звонко зазвенели:
— А ты знаешь, что это такое, чтобы меня есть?
Движения зверя замерли. Здесь была запрещена духовная энергия, поэтому колокольчики нельзя было активировать насильно. Но выгравированного на них иероглифа «Чэнь» было достаточно, чтобы внушить почтение всем в Куньфу, включая зверей.
Как и ожидалось, зверь застыл. У Линчань тонкими пальцами побренчал колокольчиками, впервые испытав, что значит «лиса пользуется величием тигра».
— Это подарок Чэнь-цзюня. А знаешь, кто такой Чэнь-цзюнь? Кто он? Он мой А-сюн. Чэнь-цзюнь могучего телосложения, свиреп, ростом с исполинское дерево, одним ударом уложит семь-восемь таких, как ты. Если съешь меня, плохо кончишь.
Вертикальные зрачки зверя дрогнули. Казалось, его напугал образ «могучего исполинского Чэнь-цзюня». Он снова бросил на У Линчаня сложный взгляд и перестал помышлять о том, чтобы съесть благородного шао-цзюня.
Бровь У Линчаня дернулась.
Есть шанс.
У Линчань повесил Золотые Колокольчики Четырех Бездн на грудь и, размахивая флаконом, подошел поближе.
Зверь, должно быть, был подавлен могуществом Чэнь-цзюня. Он апатично закрыл глаза, делая вид, что У Линчаня не существует.
У Линчань успокоился. Когда он приблизился, зверь, казалось, стал более напряженным. Кончик его хвоста слегка дергался, жар от языков пламени опаливал лужицы крови на земле, и запах крови стал необычайно густым. Прислушавшись, можно было заметить, что даже его дыхание становилось все слабее.
Может, его вовсе не напугал титул Чэнь-цзюня, а просто из-за тяжелых ран ему было лень связываться с У Линчанем.
У Линчань задумался. Он встал на цыпочки и плеснул нефритовый нектар зверю на шею. Молочная духовная жидкость мгновенно рассеялась туманом, и раны стали быстро заживать.
— Ну как, лучше стало?
Свирепый зверь даже глазом не повел.
У Линчань снова начал ворчать и кружить вокруг него, вылив пять флаконов нефритового нектара, прежде чем наконец вылечить все его раны.
Свирепый зверь оказался прямолинейным: взмахнув хвостом, он невидимой нитью прорезал в защитном барьере щель. У Линчань наконец-то обрел свободу и радостно подбежал посмотреть.
Проход был высотой лишь по пояс, и чтобы пройти, нужно было согнуться.
У Линчань, присев на корточки, обернулся и уставился на зверя:
— Я шао-цзюнь, благородная особа вообще-то! Не мог бы ты сделать дверь пошире?
Зверь проигнорировал его, давая понять: другого выхода отсюда нет.
У Линчань нахмурился:
— Он что, затаил обиду за то, что я передразнивал его?
Сюаньсян изумился:
— Неужели ты способен на такую саморефлексию?
У Линчань: «......»
У Линчань надул губы, согнулся и пополз в проход. Но затем его осенила мысль: этот зверь устроил здесь барьер, ушел в затворничество, чтобы лечить раны, будто у себя дома. Значит, это либо ездовой зверь А-сюна, либо он связан с А-сюном контрактом. Он наверняка знает, где находится место затворничества Чэнь Шэ.
У Линчань снова обернулся и пополз обратно внутрь барьера:
— Цо! А знаешь ли ты, где мой А-сюн...
Раны зверя, только что зажившие, почему-то снова покрылись страшными кровавыми полосами. Он, видимо, не ожидал, что через такой узкий проход У Кунь-Кунь ухитрится вернуться, и на мгновение ослабил контроль.
Защитный барьер внезапно сомкнулся, отбросив У Линчаня обратно.
Вертикальные зрачки зверя дрогнули.
Не успел У Линчань выпрямиться, как в его ушах раздался хриплый голос:
— Не двигайся!!
У Линчань замер.
Его чутье на опасность было почти звериным. В тот же миг, когда прозвучали эти странные слова, его тело уже застыло на месте.
Кап.
На белой шее У Линчаня медленно проступила тонкая, как волос, кровавая линия. Постепенно выступили крошечные капли крови, слившиеся в одну, и у ключицы скопилось несколько алых капель.
Прядь волос у плеча была перерезана и, словно в замедленной съемке, упала на землю.
В пустоте, казалось, висел острый клинок у самой шеи У Линчаня. Будь он чуть медленнее и продолжай движение вперед, он, наверное, уже лишился бы головы.
Даже бесчувственный У Линчань был потрясен. Все еще не оправившись от шока, он медленно протянул руку и сжал пустоту у своей порезанной шеи.
Щелк!
Это был не клинок, а невидимая тонкая нить.
Свирепый зверь, только что исцеленный, за одно мгновение вновь покрылся ранами. Его зрачки резко сузились, когтистые лапы ударили по земле, словно что-то разрушая. Нить, пронизывавшая пространство вокруг, пронзила его тело, и крови хлынуло еще больше.
Дзинь!
Нить, зажатая между двумя пальцами У Линчаня, порвалась. Удушающее чувство опасности вокруг внезапно рассеялось, а невидимый вихрь закрутил в беспорядке бамбуковые листья. В изумрудном бамбуковом море темно-фиолетовые глаза, словно вобравшие в себя бурю, пристально смотрели на шею У Линчаня.
У Линчань резко расслабился, поднял руку и стер несколько капель крови с пореза на шее, удивленно спросив:
— Это тоже его формация?
Значит, и раны на его теле нанесены формацией?
Самому себя калечить? Ненормальный.
Сюаньсян холодно сказал:
— Здесь что-то нечисто. Надо уходить!
Спасая свою жизнь, У Линчань всегда слушался Сюаньсяна. Не глядя, он бросился к выходу. Из-за принудительной остановки формации проход высотой по пояс уже сжимался, достигнув высоты лишь по колено.
У Линчань был очень гибким. Не говоря ни слова, он тут же припал к земле и змейкой пополз наружу, уже наполовину выбравшись из-за барьера.
А этот свирепый зверь не промах, даже говорить умеет... Лучше всего сейчас сначала...
Едва он подумал об этом, как услышал хлопок, и что-то, похожее на веревку, обвило его лодыжку.
Выражение лица У Линчаня застыло:
— ... А?
Затем огромная сила, потянула его за лодыжку назад. У Линчань с глухим «У-ух!» шлепнулся на землю и был грубо оттащен за ногу обратно.
У Линчань: «......»
У Линчань изо всех сил цеплялся за землю, пытаясь ухватиться за соломинку:
— Сюаньсян, Сюаньсян, Сюаньсян! Меня сейчас съедят!
— Сожми Золотые Колокольчики Четырех Бездн, — Сюаньсян не мог использовать духовную энергию и торопил его. — Ни в коем случае не отпускай. Если будет смертельная атака, колокольчики автоматически защитят хозяина.
У Линчаня тащили, и он нахватал полный рот бамбуковых листьев. С трудом обернувшись, он увидел, что его лодыжку обвил хвост зверя.
Зверь сидел в центре бамбуковой рощи. Изумрудные листья, подхваченные ветром, беспорядочно кружились, обнажая под собой густую сеть магических формаций. Его глаза пристально смотрели на У Линчаня. Весь в крови, он излучал пугающую мощь и странность, словно испытывая какое-то невыносимое желание.
Голод.
Худощавое тело У Линчаня в мгновение ока было подтянуто хвостом прямо к зверю. Тот среагировал молниеносно: закатал рукав, обнажив бледное запястье, нащупал в разбросанных на земле украшениях одно и изо всех сил швырнул его.
Бам!
Одно из золотых украшений с начертанными символами при соприкосновении со зверем взорвалось, а У Линчань наконец высвободился и бросился бежать. Но в следующее мгновение когтистая лапа зверя уже обрушилась на него сверху, тяжело придавив грудь У Линчаня и пригвоздив его к куче бамбуковых листьев.
Глаза свирепого зверя уже утратили ясность. Он, словно лишившись всякого рассудка, зарычал на У Линчаня.
Из-за позиции сверху все, что попадало в его поле зрения, было У Линчанем. Вокруг все казалось серым и бесцветным, лишь рана на шее У Линчаня горела ослепительно алым.
Кровь.
Сожрать его.
Самое чистое демоническое происхождение, и при этом такое хрупкое тело. Такой добычи не встречалось с древних времен. Зачем попусту отпускать?
Голод пылал в кишках, как костный нарост. Стоит лишь поглотить плоть и кровь добычи, утолить голод, и он сможет...
У Линчань все еще сжимал Золотые Колокольчики Четырех Бездн и пытался вырваться.
Взгляд зверя становился все свирепее. Он уже наклонился и высунул раскаленный язык, грубо лизнув шею У Линчаня. Тот чуть не подумал, что зверь начнет есть его с головы.
Рана была неглубокой и кровь, скопившаяся у ключицы, была мгновенно слизана.
В полубреду У Линчаню почему-то показалось, что эта сцена ему знакома.
Зверь этим не удовлетворился. Следующий укус последовал незамедлительно, и уже с клыками.
У Линчань понял, что не избежит этого, и потому одной рукой отталкивал лапу зверя, а другой отчаянно тряс Золотые Колокольчики Четырех Бездн, пытаясь призвать Чэнь Шэ.
— А-сюн!
Дин-лин.
Движение зверя резко замерло.
В серой пелене лужи крови на земле отсвечивали зловещим красным. Падающие бамбуковые листья поднимали на их поверхности круги, в которых смутно отражался женский силуэт.
Женская тень смотрела сверху вниз, а потом с силой швырнула на землю длинный цинь. Струны звякнули и лопнули. Ее лицо было скрыто бамбуковым листом, голос ледяной:
— Ты человек или зверь? Сколько ни учи, ты все равно никак не научишься контролировать свои желания!
Зверь в оцепенении смотрел на эту иллюзорную тень. Голос женщины становился все холоднее, все пронзительнее, словно готовый пронзить лужи крови и вновь обрушиться на него сквозь десятилетия.
— Что есть зверь? Дикость — это зверь, отсутствие разума — это зверь. Ты даже себя контролировать не можешь, чем ты отличаешься от тех пустоголовых, тупых тварей, что знают лишь борьбу и пожирание?! Малейшее желание, и вот ты уже раболепно выказываешь свое уродство! Что толку в человеческой оболочке, если в костном мозге все еще течет звериная кровь? Грязная, низменная... Низкая, как пыль под ногами!
Зверь резко ударил лапой по луже крови, разбивая неотвязные воспоминания. Кровь брызнула во все стороны, и странным образом брызги вновь обрели бесчисленные женские облики.
Иногда она холодно выговаривала ему:
— Почему ты никак не научишься?! Даже боль не может заставить тебя запомнить?! Дикую натуру не переделать, тебе следовало умереть вместе с ним!
А иногда снова мягко успокаивала:
— Разве ты не хотел послушать цинь? Мама сыграет тебе мелодию.
Но чаще она просто плакала, держась за прозрачные струны циня и с печалью гладя что-то:
— ... Не принятый этим миром, за что ты должен терпеть такие муки? Когда же ты научишься быть настоящим человеком?
В одно мгновение капли крови брызнули вниз, лицо женщины раскололось, превратившись в призрака, что преследовал его десятилетиями.
Вокруг постепенно сгущались тьма и багровый свет.
Внезапно: «А-сюн...»
Брызги крови, упав на землю, внезапно превратились в алые кленовые листья.
В бескрайней пустынной местности кленовый лист упал ему на спину так легко, что казалось, его мог сдуть порыв ветра.
Чэнь Шэ шел, увязая в земле, без цели. У Кунь-Кунь лежал у него на спине, обняв за шею. Его клонило в сон, но он все еще бормотал:
— А-сюн... Отец спасет нас, правда?
Чэнь Шэ не ответил. У Кунь-Кунь с трудом собрался, по-детски прижался к его уху, словно сонный котенок.
— ... Я не обуза, я составляю тебе компанию.
Шаг Чэнь Шэ споткнулся. Голос У Кунь-Куня становился все тише. Ветер пустоши выл, и детский лепет почти растворился в нем.
— Кем бы А-сюн ни был, я буду с ним... А-сюн, отдай мне колокольчики...
Дин-лин.
Вертикальные зрачки зверя дрогнули, и рассудок внезапно стал возвращаться, сантиметр за сантиметром. Подчиняясь инстинкту, огромное тело зверя, казалось, понимало, что желаемого не получить. Поэтому оно уменьшилось в несколько раз, а язык снова принялся вылизывать рану, жаждая еще той сладкой крови.
Клыки были остры. Бесчисленное количество раз они пытались впиться в шею, откуда сочилась тонкая струйка крови, но в миг укуса они снова намертво застывали.
Рана на шее У Линчаня уже была вылизана до белизны. Одежда в беспорядке, лицо мокрое от панических слез… он имел довольно жалкий вид. Но он все еще отчаянно закидывал голову назад, тряся золотыми колокольчиками.
... Он ждал, когда А-сюн придет его спасти.
В тот миг очнувшийся зверь окаменел на месте, словно мертвый, перестав даже дышать.
У Линчань уже устал трясти рукой, а Чэнь Шэ и не думал появляться. В тот миг, когда он в отчаянии решил, что на этот раз ему действительно пришел конец, тяжело придавивший его зверь вдруг резко отпустил его.
У Линчань: «М-м?»
А-сюн пришел его спасать?
В ушах раздался звук разбивающегося стекла. Не успев ничего осознать, У Линчань почувствовал, как тот самый хвост, что затащил его внутрь, снова обвился вокруг его талии и мягко вытолкнул наружу.
В миг, когда он покинул барьер, Сюаньсян внезапно принял форму и подхватил У Линчаня.
Спасшись из пасти зверя, У Линчань с облегчением прижал руку к бешено колотящемуся сердцу. Первым делом, оказавшись в безопасности, он... обрадовался.
— Ха-ха-ха, я чуть не забыл! Как может дитя небесной удачи просто так умереть в пасти какого-то жалкого демонического зверя? Напрасно я паниковал.
Сюаньсян: «......»
Слова звучали слишком высокомерно и самонадеянно. Сюаньсян хотел прочитать ему нотацию, но, поразмыслив, не нашел контраргументов и, сдержавшись, промолчал.
У Линчань сильно перепугался, но все еще помнил о заклятии Единого Сердца Чэнь Шэ. Он обежал огромную террасу Пихань дважды, но так никого и не нашел. В конце концов, под настойчивыми напоминаниями Сюнь Е, у которого кончилось терпение, он неохотно вернулся во дворец Даньцзю.
С Чэнь Шэ он ничего не добился, но едва вернувшись в свои покои, он услышал треск свитка с портретом Вэнь Цзюаньчжи. Человечек высунул голову из щели в свитке и, словно тлеющая палочка благовоний, завис в воздухе, испуская черный дым.
— Кунь-Кунь шао-цзюнь, срочное дело! Быстрее возвращайся, быстрее!
У Линчань поспешно развернул свиток. Чернильное изображение Вэнь Цзюаньчжи тут же выпрыгнуло и, кривляясь, заверещало:
— Желаю шао-цзюню доброго… вечера.
У Линчань перешел к делу без предисловий:
— Какое срочное дело?
Вэнь Цзюаньчжи ответил кратко:
— Союз Бессмертных открыл новое тайное измерение… под названием Байцзан. Там наверняка… есть Осенняя Саньюань.
У Линчань обрадовался:
— Значит, если соберу последний ингредиент, сможешь приготовить для меня пилюлю?
— Именно так.
У Линчань сразу воспрял духом:
— Отлично, отлично! Сы-хуфа[1], это твоя большая заслуга!
Вэнь Цзюаньчжи:
— Ч-четвертый Хранитель Закона? Это я??
— Напиши информацию о тайном измерении Байцзан прямо на портрете и передай мне, — У Линчань был в восторге. — Как только я достану траву, сразу же отправлюсь к вам домой.
Вэнь Цзюаньчжи заколебался:
— Шао-цзюнь один отправится… в Союз Бессмертных? Тайные измерения опасны, убийства ради… сокровищ обычное дело. Лучше найти попутчиков, так… надежнее.
— Ладно, ладно! А тебе какие-нибудь травы нужны? Заодно принесу.
Вэнь Цзюаньчжи на мгновение застыл, и даже на этом кривеньком человечке была видна его мягкая улыбка:
— Не нужно. Шао-цзюнь, береги себя и возвращайся… невредимым.
— Ага!
У Линчань свернул свиток и с энтузиазмом принялся собирать вещи для поездки в тайное измерение Байцзан Союза Бессмертных.
Пока он громыхал украшениями, в дверь его покоев тихо постучали. У Линчань подумал, что это Цин Ян, и, не поднимая головы, сказал:
— Тебе делать нечего что ли, зачем стучишь? Заходи сразу.
За дверью на мгновение воцарилась тишина, затем ее открыли.
У Линчань мельком взглянул и тут же радостно подбежал к двери:
— А-сюн!
Чэнь Шэ, что было редкостью, был одет во все черное. Выражение его лица не отличалось от обычного: все тот же сдержанный и утонченный вид.
Он спокойно спросил:
— Куда собрался?
— В Союз Бессмертных, в тайное измерение Байцзан, — У Линчань, оживленно дергая его за рукав, продолжил. — Сюнь Е обманщик, я так и знал! А-сюн ведь не в затворничестве. Того, кто лжет о важных делах, нужно строго наказать, чтобы утвердить свой авторитет... Хм?
Чэнь Шэ вдруг протянул руку к шее У Линчаня. Его «взгляд» скользнул по побелевшей, еще не зажившей ранке.
У Линчань склонил голову набок, прижав щеку к холодной ладони Чэнь Шэ, и, хлопая длинными ресницами, с любопытством посмотрел на него:
— А-сюн?
Кончики пальцев Чэнь Шэ дрогнули, и он резко отдернул руку.
Не показалось ли У Линчаню, что вчера, когда он назвал его «Чэнь-цзюнь», выражение лица у того было как-то холоднее обычного? А сегодня, когда он зовет «А-сюн», почему Чэнь Шэ снова выглядит странно?
Как же вообще правильно говорить?
Чэнь Шэ не проявил других реакций. Он сел на лежак и мягко поманил его рукой.
— Иди сюда.
У Линчань, заинтересовавшись, подошел.
Чэнь Шэ достал из рукава лекарственную настойку, взял У Линчаня за руку и усадил напротив себя, так что их колени соприкоснулись. Затем, смочив пальцы, стал аккуратно наносить лекарство.
У Линчань собирался остановить кровь чернилами Сюаньсян, но рана и так была тонкой, как волосок, и за ночь бы затянулась корочкой, поэтому он поленился. Но такую пустяковую царапину Чэнь Шэ смазывал снова и снова, потратив полфлакона настойки, пока рана наконец не зажила.
Лишь когда этот неприглядный след полностью исчез, Чэнь Шэ тихо спросил:
— Ненавидишь его?
У Линчань удивился:
— Кого?
— Того свирепого зверя.
У Линчань не понял:
— Зачем мне его ненавидеть? Это ведь не он меня ранил.
Чэнь Шэ долго молчал, затем тихо покачал головой и снова спросил:
— Кунь-Кунь, ты знаешь, кто такие полудемоны?
У Линчань нахмурился. Ему не хотелось говорить на эту тему. В прошлый раз, когда об этом зашла речь, они поссорились.
Чэнь Шэ:
— На этот раз я не буду ругать тебя.
Только тогда У Линчань успокоился и ответил небрежно:
— А. Полудемоны? Ну, это те же люди. Выглядят как люди, говорят как люди, ничем не отличаются от нас с тобой. Что тут обсуждать?
Услышав последнюю фразу, Чэнь Шэ рассмеялся:
— Человеческая оболочка для них лишь маскировка. По сути они все те же дикие, необузданные звери. Стоит чуть ослабить контроль, и проявляется их звериная природа.
Увидев, что У Линчань не согласен, Чэнь Шэ приподнял бровь:
— Разве не так было сегодня?
У Линчань, подперев щеку и склонив голову, лениво смотрел на Чэнь Шэ:
— Если бы он сегодня сожрал меня, я бы ненавидел только его одного. Я не стал бы грести всех полудемонов под одну гребенку, ненавидя каждого встречного.
Черные ресницы Чэнь Шэ дрогнули.
— К тому же он мне так и не навредил, — У Линчань выстроил логическую цепочку. — Увидев, что меня порезала формация, он даже хотел помочь. Потом, конечно, кровь его одурманила, и он потерял рассудок, но быстро же очнулся! Разве это не доказывает, что хоть в нем и есть дикость, но он умеет себя контролировать? Он же молодец! Даже многие люди не могут справиться с завистью или злым умыслом.
Взять хотя бы того Мэн Пина — стрелял в него из лука. У Линчань его ненавидит!
Чэнь Шэ, похоже, не ожидал такого ответа и на мгновение лишился дара речи. Но та неприязнь и холодность, что были на его лице с момента прихода, казалось, понемногу рассеялись.
У Линчань имел собственную систему взглядов, и никто не мог его переубедить. Чэнь Шэ тихонько рассмеялся:
— А ты не боишься, что тебя в самом деле съедят за один присест и твоей маленькой жизни придет конец?
У Линчань на миг застыл, затем вдруг прищурился и посмотрел на него.
Бровь Чэнь Шэ поползла вверх:
— Что?
У Линчань, казалось, что-то понял, и торжественно произнес:
— Я догадался.
Рука Чэнь Шэ замерла с флаконом в руке.
У Линчань громко стал обвинять других:
— Сегодня Чэнь-цзюнь явно был рядом и наблюдал! Ведь он даже детали знает так ясно! Он смотрел, как этот зверь меня вылизывал, и не спас!
Нравится глава? Ставь ♥️
[1] Сы хуфа (四护法) — четвертый Хранитель Закона.
http://bllate.org/book/14899/1324235
