Сюнь Е тайком занимался культивацией.
Чтобы избежать риска сбиться с Пути, он намеренно не погружался в глубокую медитацию, а сидел в позе лотоса на снегу, прислушиваясь к звукам во внутренних покоях.
Изготовив нефритовую лисичку, Чэнь-цзюнь бережно ухаживал за ней и даже создал формацию для сбора духовной энергии. С такой мощной энергией к утру она могла превратиться в редкий духовный артефакт уровня выше духовного ранга.
Сейчас внутри стояла полная тишина: должно быть, он медитировал.
Сюнь Е размышлял об этом и как раз собирался рискнуть и погрузиться в медитацию, когда внезапно услышал звук разбивающегося стекла.
Люли?
Сюнь Е вздрогнул и в мгновение ока оказался во внутренних покоях. Но не успел он приблизиться к нефритовому помосту, как ощутил ужасающее давление, обрушившееся на него. Он даже не успел среагировать, как уже с глухим стуком рухнул на колени.
Давление уровня ступени Постижения Пустоты не скрывалось. Сюнь Е покрылся холодным потом, с трудом поднял взгляд, и увидел на каменной колонне глубокие царапины, словно от когтей зверя.
Та самая тщательно изготовленная нефритовая лисичка, еще не успевшая собрать духовную энергию, была разбита и беспомощно валялась на полу.
Сюнь Е:
— Чэ... Чэнь-цзюнь?!
Снежно-белые занавеси вокруг нефритового помоста, словно шелковые нити, обволакивали Чэнь Шэ в самом центре, образуя нечто вроде кокона, сквозь который лишь смутно угадывался силуэт. Темные волосы Чэнь Шэ в беспорядке струились по полу. Казалось, он изо всех сил пытался что-то сдержать, его дыхание было тяжелым, с низким рычанием, похожим на звериное.
Бум!
Бессчетные черные магические символы вырвались из «кокона», подобно демонической ци, взметнувшейся к небу. Они, словно когтистые щупальца, пожирали тело Чэнь Шэ, сантиметр за сантиметром.
Сюнь Е остолбенел:
— Чэнь-цзюнь! Это же... Заклятие Единого Сердца?!
Голос Чэнь Шэ был невиданно низким и хриплым, будто он подавлял дрожь в дыхании, но в его тоне невозможно было скрыть свирепость.
— Приведи сюда У Кунь-Куня.
В одно мгновение Сюнь Е понял намерение Чэнь Шэ, и его лицо тут же изменилось. Только вчера Чжуфу-цзюнь встретился с У Кунь-Кунем, а сегодня у Чэнь-цзюня уже случился приступ из-за Заклятия Единого Сердца. Да еще и отстраненное поведение У Линчаня сегодня...
Выходит, У Кунь-Кунь действительно позволил родному отцу одурманить себя и вознамерился убить Чэнь-цзюня.
Сюнь Е, с трудом поднявшись, немедленно бросился за У Линчанем.
Как раз в этот момент из снежной бури за стенами террасы Пихань донесся дрожащий голос.
— Чэнь-цзюнь!... Молю об аудиенции у Чэнь-цзюня!
Сюнь Е, услышав, что голос того Ягненка, что вечно следует за У Линчанем, даже рассмеялся от злости.
Ишь ты, смеет еще прийти и подставить голову?!
Сюнь Е, хмурый, распахнул дверь.
Тот Ягненок всегда пугался незнакомцев до дрожи в коленях, а при виде Чэнь-цзюня и вовсе готов был пуститься наутек. Непонятно, откуда у него сегодня взялась смелость явиться на террасу Пихань. Он стоял на коленях в снегу, одетый лишь в тонкую одежду.
Увидев выходящего Сюнь Е, Цин Ян побледнел, но, собрав силы, вымолвил:
— Шао-цзюнь...
Сюнь Е большим пальцем резко поддел ножны, и лезвие меча вышло на три цуня. Он холодно произнес:
— Шао-цзюнь что?
Цин Ян стиснул зубы, выдерживая и снежную бурю, и давление Сюнь Е, и тихо ответил:
— Шао-цзюнь, едва проснувшись ото сна, вел себя странно... А теперь лежит без сознания, и на его теле... снова выросли цветы. Они вот-вот доберутся до точки между бровей.
Сюнь Е опешил.
Цин Ян коснулся лбом снега:
— Умоляю, пусть Чэнь-цзюнь спасет жизнь шао-цзюня.
Сюнь Е на мгновение растерялся. Он-то думал, что У Кунь-Кунь — главный виновник активации Заклятия Единого Сердца, но теперь выходит...
Стоп.
Заклятие Единого Сердца было коварным. Жизни того, на кого наложено заклятие, и того, кто его наложил, были связаны. Но это был односторонний контракт: если наложивший получал серьезные ранения, жертва страдала вместе с ним, даже без активации.
Пока он размышлял, дверь террасы Пихань внезапно распахнулась.
Сюнь Е обернулся и поспешил навстречу:
— Чэнь-цзюнь!
Чэнь Шэ был бесстрастен. Его темные волосы были распущены, на сине-зеленом халате виднелось несколько кровавых подтеков. На его лице не было и намека на что-то необычное. Он выглядел точно так же, как всегда: могущественный, утонченный, все держащий под контролем.
Он бесстрастно промычал «М-м» и сделал шаг вперед.
В миг, когда он проходил мимо, Сюнь Е мельком заметил кончики пальцев, выглядывавшие из рукава Чэнь Шэ...
…И ему показалось, что они были похожи на звериные когти. Но, стоило ему моргнуть, как они вновь стали обычными пальцами.
Прежде чем он успел разглядеть получше, фигура Чэнь Шэ растворилась в снежной буре.
***
Дворец Даньцзю.
Кровать была очень широкой. У Линчань, словно котенок, спящий строго в самом центре лежака, свернулся калачиком в спутанных шелковых одеялах. На запястье его руки, откинутой в сторону, вновь расцвел узор из цветов.
Чэнь Шэ сел на край кровати, взял его запястье и привычно направил духовную энергию в меридианы.
У Линчань, почувствовав знакомую ауру, наконец неохотно открыл глаза. Цветы, почти добравшиеся до точки между бровей, уже массово увядали, отчего его лицо казалось еще бледнее.
Его глаза были расфокусированы, он плохо видел, но инстинктивно позвал:
— А-сюн...
Подушечка пальца Чэнь Шэ дрогнула, он мягко отозвался:
— М-м.
Цветы на лбу У Линчаня, казалось, проросли прямо в мозг. Весь он был в тумане, слова путались… впрочем, даже в обычное время он говорил не слишком складно.
— А-сюн... Почему мне... плохо? Почему именно мне?
Ресницы Чэнь Шэ чуть дрогнули, голос стал еще тише:
— Скоро все пройдет.
У Линчань:
— А сколько ждать? Сто тысяч раз «скоро» хватит?
— М-м.
У Линчань отключил мозг и стал ждать. Чэнь Шэ, опустив ресницы, подавлял в нем заклятие, и вдруг, без видимой причины, произнес:
— Если бы ты не перечил отцу, он бы тебя не тронул. Почему ты не послушался его?
У Линчань тупо смотрел на него. Подушечки пальцев Чэнь Шэ замерли в ожидании ответа.
У Линчань смотрел-смотрел, словно размышляя, а может, и просто отключившись, но вскоре отвлекся на татуировку на своей руке:
— М-м? Я опять цвету... Красиво. Сорву-ка, поставлю в вазу.
С этими словами он принялся самозабвенно «срывать» цветы со своей татуировки, пересчитывая в воздухе: один, два, три, один...
Чэнь Шэ: «......»
Казалось, Чэнь Шэ тихо усмехнулся.
Чжуфу-цзюнь хотел лишь убить Чэнь Шэ через заклятие Единого Сердца У Линчаня, а не заодно и самого У Линчаня. Поэтому наложенное им заклятие было не слишком сложным. За четверть часа оно было отброшено духовной энергией, превратилось в семя и, отвалившись, выползло из кончика пальца У Линчаня. Дыхание У Линчаня выровнялось, и наконец, расправив руки и ноги, он завалился спать, раскинувшись по постели.
Чэнь Шэ сидел на краю кровати, и словно глядел на него. Киноварные узоры на его глазах дрожали, словно испугались чего-то, и в конце концов приняли жутковатый вид, став похожими на алые зрачки, которые пристально уставились на кончики пальцев У Линчаня.
... На кончике одного из пальцев была капля крови.
Алая кровь.
У чистокровных демонов, чьи тела закалялись демонической ци сотни поколений, кровь была невероятно чистой. Будь то обычный демонический зверь, обретший сознание через демоническую ци, или свирепый зверь из земель Проклятых Могил — для всех она обладала невероятной притягательностью.
На тыльной стороне руки Чэнь Шэ вздулись вены. Какая-то жажда, зародившись в сердце, расползалась по костям и крови, пытаясь подчинить его волю.
Всего одна капля крови.
Проглоти ее.
Поглоти... его.
Одна едва заметная капля крови источала смертоносный аромат, заставляя любого почуявшего ее демонического зверя думать лишь об одном.
Поглотить.
Поглотить.
У Линчань в полубреду почувствовал холод, перевернулся и позвал:
— Мобао.
Но Сюаньсян был напряжен до предела, не отрываясь глядя на Чэнь Шэ. Он боялся не суметь защитить У Линчаня, и вся его духовная энергия была наготове на случай внезапной атаки.
Наконец Чэнь Шэ пошевелился, и сердце Сюаньсян сжалось. Но Чэнь Шэ лишь оправил одежду и поднялся, словно тот миг невыносимой жажды и мрачности был всего лишь иллюзией.
Сюаньсян наконец облегченно выдохнул, глядя на У Линчаня, который все еще бормотал о холоде, и безнадежно вздохнул.
Что ж, бесчувственные люди часто живут дольше…
***
Сюнь Е, чувствуя себя слегка виноватым, ожидал у входа во дворец Даньцзю. Увидев выходящего Чэнь Шэ, он как тень последовал за ним.
Хотя прошлый опыт убеждал Сюнь Е, что У Кунь-Кунь всего лишь неграмотный, бесхитростный ребенок, при любой проблеме он по привычке думал: «Наверняка это У Кунь-Кунь». В конце концов, никто не ожидал, что на этот раз Чжуфу-цзюнь использует метод «тысячу врагов ценой восьмисот своих», попытавшись убить Чэнь Шэ, причинив тяжелые ранения У Кунь-Куню. И это называется отец?
Сюнь Е что-то ворчал про себя и потом не удержался от вопроса:
— Чэнь-цзюнь, как шао-цзюнь?
— В порядке, — Чэнь Шэ шел сквозь снег и ветер, его лицо было бесстрастным, с легким оттенком отвращения. — Сегодня я ухожу в затворничество. Не подпускай никого к бамбуковой роще в задних залах.
Сюнь Е:
— Да.
Чэнь Шэ, помедлив, добавил:
— Удвой защитные печати во дворце Тунлань.
Сюнь Е вздрогнул. Значит, не оставит Чжуфу-цзюню пути к спасению? Что ж, раз Чжуфу-цзюнь готов убить Чэнь-цзюня, давно пора перестать его жалеть.
Отдав распоряжения, Чэнь Шэ направился к бамбуковой роще слева от задних залов, но, пройдя несколько шагов, внезапно повернул голову, сказав:
— И сделай для меня еще кое-что...
***
С тех пор как он вернулся в Демонические Руины, У Линчань почти не спал спокойно. И вот, так и не восстановившись полностью, он снова пострадал.
Проснувшись на следующее утро, У Линчань просто хотел послать проклятия своему отцу. Вчерашние события смутно отпечатались в памяти: Контраст между проклятием Чжуфу-цзюня, и его спасением Чэнь Шэ лишь сильнее разозлило У Линчаня.
Приемный брат относился к нему лучше, чем родной, а родной отец норовил угробить собственного сына.
У Линчань был вне себя:
— Мобао, ты же видел вчера? Мой отец хотел меня убить! Зато мой А-сюн хороший, у него ко мне совсем не было злых намерений.
Сюаньсян, слыша, как он снова твердит «А-сюн», подумал, что злого умысла и вправду нет.
... Но был некоторый… голодный умысел.
У Линчань поднялся и стал одеваться:
— Пойду к А-сюну.
Сюаньсян нахмурился:
— С ним у тебя договор Единого Сердца. Достаточно активировать заклинание, и его можно легко убить. Ты думаешь, такой человек, как Чэнь Шэ, позволит кому-то другому держать свою жизнь в руках? Хорошо еще, если он не станет всеми способами пытаться тебя убить! А ты сам бежишь навстречу смерти.
У Линчань, склонив голову набок, позволяя чернильным следам заплетать себе косу, с недоумением спросил:
— Но вчера он же меня спасал, зачем ему меня убивать?
Сюаньсян ответил:
— Он не убивает тебя, потому что из-за договора Единого Сердца, если ты умрешь, ему тоже не выжить.
— Ну вот и славно! — несколько нелогично завершил У Линчань свою мысль. — Если из-за заклятия Единого Сердца он не может меня убить, так чего мне его бояться? Это же просто.
Сюаньсян: «......»
Сюаньсян с каменным лицом заплел ему на затылке уродливую косичку. У Линчань не видел результата и полностью доверял Мобао, поэтому радостно отправился в путь.
День был ясным. Цин Ян во дворе сидел на корточках, щипал травинки и жевал их. Услышав шум, он поднялся:
— Шао-цзюнь, вы еще где-нибудь чувствуете недомогание?
— Все прошло, — У Линчань с любопытством посмотрел на красный шарик в траве. — А это что?
Едва он проговорил это, шарик вдруг жалобно запищал, повернулся… и перед У Линчанем распустились три пушистых хвоста. Оказалось, это была та самая маленькая огненно-рыжая лисичка.
Цин Ян сказал:
— Это с утра принес Сюнь-дажэнь. Говорит, подарок от Чэнь-цзюня шао-цзюню.
Бровь У Линчаня поползла вверх:
— Это мне такой шарик в подарок? И на что он такой толстый годится? Его вообще можно есть?
Цин Ян: «......»
Маленькая лисичка, казалось, обладала зачатками сознания. Услышав это, она вздрогнула от страха, поспешила подбежать, виляя всеми своими хвостами, и жалобно запищала, пытаясь показать, что она очень даже полезная.
Цин Ян пояснил:
— Сюнь-дажэнь сказал, что это новый духовный артефакт. Признав хозяина, он может защищать от любых заклинаний в мире.
У Линчань наклонился и поднял лисичку:
— Ой, какая прелесть!
Лисичка слегка укусила У Линчаня, признав его хозяином, и запищала еще жалобнее.
У Линчань, держа в руках увесистый шарик, слегка потрогал его и сказал:
— А почему у этого артефакта швы?
Лисичка хоть и выглядела живой, но на ощупь была прохладной. Можно было разглядеть на ее теле несколько следов, словно фарфор разбивали, а потом склеивали обратно.
Цин Ян тоже не понимал:
— Может, это особенность духовного артефакта такого ранга?
— Наверное.
У Линчань поставил лисичку на землю и побежал к террасе Пихань. Но едва он добежал до входа, как его отбросила назад защитная формация.
У Линчань, недоумевая, прильнул к прозрачному барьеру и громко закричал:
— А-сюн, А-сюн, А-сюн, А-сюн! Впусти меня!
Терраса Пихань не отвечала.
У Линчань был упрям. Он царапал дверь и продолжал скандировать: «А-сюн, А-сюн, А-сюн».
В конце концов он выманил наружу Сюнь Е. Из-за вчерашнего недоразумения с У Кунь-Кунем, Сюнь Е сегодня испытывал некоторое чувство вины и говорил необычайно мягко:
— Шао-цзюнь, Чэнь-цзюнь вчера ушел в затворничество. Если что-то нужно, обсудим через некоторое время.
У Линчань прижался лицом к прозрачному барьеру, сплющив им лицо:
— Врешь! Вчера А-сюн еще приходил меня спасать, как он мог так вдруг уйти в затворничество?
— Таковы факты. Мы не смеем подвергать сомнению решения Чэнь-цзюня, — терпеливо сказал Сюнь Е. — Шао-цзюнь, успокойтесь. Может, я провожу вас в зал Чуфэн Сычжо Сюэгун, поиграете там?
— Не хочу. Я хочу видеть А-сюна.
У Сюнь Е еще оставалась капля терпения:
— Или я составлю вам компанию...
— Почему ты все время хочешь пойти со мной куда-то наедине? Что, тоже хочешь служить мне? Что ж, можно, но ты будешь только третьим по счету.
«......»
— Шао-цзюнь, как хотите, но формацию я не открою. Прощайте!
Сюнь-дажэнь удалился, взмахнув рукавом.
У Линчань сказал Сюаньсяну:
— У него скверный характер, нужно быть осторожнее.
Сюаньсян: «......»
«Как же это в его стиле — во всем винить других!»
Пока Сюаньсян размышлял, он увидел, как У Линчань запустил руку в пространство Сюаньсян и принялся там шарить, словно что-то ища.
— Что? Все еще не сдаешься?
У Линчань никогда не знал, что такое «сдаться». Вскоре он вытащил из какого-то закоулка своего хранилища талисман перемещения. Эту штуку У Линчань нарисовал сам, она могла переместить лишь на один ли.
Наконец-то ей найдется применение!
Сюаньсян нахмурился:
— Ты же не собираешься...
У Линчань кивнул:
— Собираюсь.
Его упрямство и нежелание отступать — это одно. Но самым главным было то, что вчера его отец насильно активировал договор Единого Сердца, и Чэнь Шэ наверняка тоже пострадал из-за этого, но все же специально пришел снять с него заклятие. У Линчань беспокоился, что его затворничество связано с последствиями заклятия Единого Сердца.
К тому же он хотел лично спросить, как разорвать этот договор и поскорее устранить его влияние на Чэнь Шэ.
Сюаньсян, казалось, хотел остановить его, но знал, что с этим упрямцем не договоришься: пока сам не стукнется, боли не запомнит.
У Линчань привык действовать сразу, не теряя времени. Он сжал свой кривой и косой талисман, активировав его духовной энергией.
Талисман мигнул и тут же сработал. Фигура У Линчаня мгновенно исчезла из поля зрения.
Активация этого талисмана была подобна телепортации в пустоте, и расстояние в один ли преодолевалось за время одного вздоха. Но только У Линчань почувствовал, что талисман сработал, как вдруг на него обрушился поток леденящей до костей духовной энергии.
У Линчань, застигнутый врасплох, с глухим «У-ух!» рухнул вниз.
Бам!
У Линчань чуть не шлепнулся лицом в землю. Скривившись от боли, он сел, и бамбуковый лист плавно слетел с его головы. Духовная энергия вверху еще не рассеялась.
У Линчань в недоумении поднял этот лист. Неужели эта штука сбила меня с ног? Пробормотав что-то про себя, он поднялся и озадаченно огляделся.
Это место разительно отличалось от террасы Пихань, словно отдельный маленький мир. Куда ни глянь, везде виднелась сплошная зелень.
Это была бамбуковая роща.
У Линчань изумился. Неужели он переместился на задний двор Сычжо сюэгун? Но это же больше, чем один ли! Может, его мастерство в формациях незаметно достигло великих высот?!
В этот момент до его ушей донесся слабый звук дыхания. У Линчань посмотрел в ту сторону и слегка замер.
…В самой глубине бамбуковой рощи была формация, усыпанная слоями бамбуковых листьев. Существо, похожее на зверя, свернулось клубком на небольшой поляне среди листьев и спало.
У Линчань склонил голову набок. Зверь выглядел несуразно. Телом он напоминал волка, но на лбу были рога; туловище было львиным, но лапы покрывала чешуя; хвост был леопардовым, но с пучком пламени на конце. Все тело было иссиня-черным, а на лбу виднелся замысловатый магический символ. Он был огромным и внушительным, и даже дыхание его источало гнетущую мощь.
Что это такое?
У Линчань нерешительно разглядывал его. Чудище выглядело величественно, но, казалось, его сковывала невидимая сила. В пустоте вились бесчисленные магические символы, подавляя его и не давая свободно двигаться.
У Линчань огляделся и заметил, что за чудищем тянулась длинная тропинка, та самая, которую он видел вчера, когда был в сокровищнице.
Значит, это все еще терраса Пихань?
Зачем же Чэнь Шэ держал на заднем дворе такого свирепого, устрашающего демонического зверя?
У Линчань мысленно прикинул соотношение сил. Хм, судя по размерам этот зверь мог проглотить двух таких, как он. По уровню культивации... ха-ха, лучше уж не сравнивать.
Раз уж Чэнь Шэ держал этого свирепого зверя здесь, на то была причина. Лучше убраться поскорее.
У Линчань принял решение мгновенно и бросился бежать. Но едва он сорвался с места, спящий зверь, словно что-то учуяв, резко открыл глаза.
Глубокие фиолетовые глаза, дикие и свирепые, уставились прямо на него.
У Линчань: «............»
Нравится глава? Ставь ♥️
http://bllate.org/book/14899/1324234
