— Хк… Нх, больно…
Пак Тэ Вон буквально задыхался от рыданий, захлёбываясь собственным криком. Его уши и шея пылали ярко-алым. Ан Санъу медленно закатил глаза. Скулит от боли, ненавидит происходящее, но даже не пытается сбежать. Вместо этого он судорожно сглатывал, нервно косясь назад, словно в ожидании следующего удара.
— Какой же ты похотливый… Сразу и не скажешь, кто тут сын. Если у тебя начнётся течка, ты набросишься на плётку, думая, что это член?
— Заткнись!..
— Почему? Разве в прошлый раз ты не умолял меня отсосать тебе, раздвигая свою дырку прямо перед моим лицом? Я сжалился и немного лизнул, а ты плакал, так отчаянно желая члена.
— Т-ты, ты… Ты чёртов…
— О, сукин сын, да?
Пробормотал Ан Санъу, занося плётку над распухшей, покрытой синяками дыркой Пак Тэ Вона.
— Подними задницу как следует.
— Ах, хк!.. Хнн, ик… Больно, нх, ах…
— Опять не посчитал. Придётся начинать сначала.
— Нет! Х-хк… Нет, пожалуйста. Пожалуйста… Пожалуйста, Санъу-я…
Ан Санъу мягко улыбнулся. Его густые нижние ресницы отбрасывали тень, отчего глаза казались ещё темнее.
— Давай, снова.
— Нх!.. Хк, ха-а, ик, т-три…
Бёдра мужчины, едва приподнятые над кроватью, казалось, вот-вот рухнут. Он изо всех сил напрягался, пытаясь удержать колени ровно. Слюна капала изо рта, пока он царапал простыни. Его живот то вздувался, то втягивался в быстром ритме.
Казалось, его сейчас вырвет.
Вкус спермы всё ещё стоял во рту. Пак Тэ Вон подавил всхлип, но тут же закричал, когда плётка снова обрушилась на его дырку.
— А-а-агх!..
— Считай.
— Хк, ха-а, хк, ч-четыре… Четыре… Это четвёртый…
Ещё один. Ему нужно вытерпеть всего лишь один раз. Глаза Пак Тэ Вона, казалось, могли вылезти из орбит, конечности дрожали, пот лил градом. Ан Санъу смотрел на трясущиеся бёдра со смесью жалости и восхищения, а затем с силой вдавил палец в затвердевшую, посиневшую дырку.
— Хрк!..
— Она стала твёрдой.
Ну, разумеется, после такой порки. Было совершенно естественно, что она посинела и затвердела: кровеносные сосуды лопались, окрашивая плоть в ярко-красный цвет. Каждый раз, когда он потирал её, рот Пак Тэ Вона раскрывался, и слюна текла от этого странного, извращённого ощущения.
Боль и удовольствие достигли своего предела. Его бёдра двигались сами по себе. И всё же его член висел безвольно, раскачиваясь при каждом содрогании тела.
Было трудно противиться желанию присосаться к этой покрытой синяками, распухшей плоти. Ан Санъу сглотнул, с мрачным лицом занося плётку над задним проходом отца. То ли от предвкушения, то ли от страха, анус Пак Тэ Вона сжался. Из-за синяков каждое сокращение отдавалось жжением, заставляя живот ныть.
Раздался резкий шлепок. Тело Пак Тэ Вона наконец рухнуло.
— П-пять, ха… Ик, хк… Ха-а…
Пак Тэ Вон рыдал, уткнувшись лицом в кровать, выплакивая душу. Его шея была красной, а бёдра и ляжки, залитые багрянцем, представляли собой жалкое зрелище.
Мужчина за сорок, ростом под метр девяносто, ревущий вот так — это разрывало сердце.
Ан Санъу посмотрел на него сверху вниз; его собственное лицо раскраснелось, дыхание было тяжёлым. Прошло много времени с тех пор, как он видел, чтобы Пак Тэ Вон так сильно плакал.
Вечно пытается сдерживать слёзы, разыгрывая из себя сурового отца, но в этот раз, должно быть, было действительно больно.
Каким бы сильным ты ни был, боль может сломить любого.
Особенно, когда она исходит от собственного сына.
Голый, с выставленной задницей, истекающий смазкой и плачущий под плёткой сына — в этом не было ничего, кроме жалости. Но времени предаваться подобным сантиментам не было.
Ан Санъу грубо схватил подрагивающие ягодицы и прижал свой член к покрытой синяками, затвердевшей дырке.
— Блять, ты даже не представляешь, как сильно я хотел трахнуть шлюховатую дырку нашего папочки…
— Ха-а, нх!.. Подожди, нет, нет!..
Пак Тэ Вон попытался отползти, но Ан Санъу придавил его за талию, с силой прижимая головку члена к входу. Тёмное, покрытое синяками кольцо растянулось, причиняя невыносимую боль.
Пак Тэ Вон, потеряв рассудок, задохнулся и вцепился в простыни так, что мышцы вздулись буграми. Он стиснул зубы, замотал головой, зарываясь лицом в кровать и зажимая рот рукой, но в конце концов издал звериный вой, широко раскрыв рот.
Натянутая, лишившаяся складок дырка, прекрасно алеющая, жадно проглотила толстый член.
Несмотря на то, что раньше туда входил кулак, она снова сузилась, поэтому Ан Санъу пришлось сделать резкий толчок, чтобы опять растянуть её.
Побитый вход сжимался сильнее обычного, усиливая удовольствие при каждом трении о красный ствол. С каждым толчком разлеталась липкая и влажная смазка. Ан Санъу потянулся вперёд, хватая Пак Тэ Вона за член.
Это было жалко. Бесполезный, можно было бы просто отрезать его.
— Ик, ха-а… Нх!..
— Посмотри на себя, у тебя встал, какой же ты испорченный…
— Б-больно, Санъу-я… Больно!.. Нх!..
Ан Санъу резко дёрнул Пак Тэ Вона за волосы. Его голова откинулась назад, и выдающийся кадык дёрнулся. Этот хитрый мужчина звал его так ласково только тогда, когда оказывался в невыгодном положении или когда его наказывали. Такая коварная омега, кричащая в надежде, что его альфа смягчится.
Не в силах сдержаться, Ан Санъу укусил его за ухо, сдавливая мочку зубами и облизывая край. Большие, широкие уши Пак Тэ Вона идеально подходили для его горячего языка.
— Хк, ик, ик…
Даже тогда член Ан Санъу вонзался глубоко, заполняя Пак Тэ Вона целиком. Его толщина была несопоставима с плёткой. Круглая, твердая головка безжалостно давила на внутренности, легко достигая кишки.
Не было нужды целиться в чувствительную точку. Один только размер уже сокрушал его, заставляя бёдра вздрагивать, а плоть — крепко сжиматься.
— Нх, мм…
— Ха-а…
Несмотря на всё его нытьё, как только член вошел глубоко, уретра Пак Тэ Вона приоткрылась, источая предсеменную жидкость. Словно забыв о боли, он тёрся покрытыми синяками, затвердевшими сосками о простыни, поднимая бёдра выше. Переливающаяся через край смазка заставила Ан Санъу усмехнуться, пока он продолжал вдалбливаться. Этим количеством сока можно было бы поливать орхидеи, которые выращивал отец.
— Хк… Ик… Ах, нх… Санъу-я…
— Тебе так хорошо, когда тебя трахают? Проклинаешь меня, называешь ублюдком, но стоит члену оказаться в твоей дырке, как твоё отношение меняется…
«Что бы ты делал, если бы я не был альфой, папа?»
«О, ты бы, наверное, раздвигал ноги где-нибудь в другом месте, верно?»
Ан Санъу грубо схватил Пак Тэ Вона за бёдра. Испещрённые красными следами ягодицы идеально легли в его ладони. Когда он нажимал, пальцы глубоко утопали, а когда отпускал — плоть пружинила обратно.
Кожа была невероятно мягкой для его возраста, а зрелая плоть соблазнительно подавалась. Покрытая синяками, вывернутая наружу дырка гибко двигалась.
Тело Пак Тэ Вона дёргалось от каждого прикосновения. Стимуляция была слишком сильной.
— Так что ты должен быть благодарен своему сыну.
— Хк, ха-а… Ик, чушь собачья… Хк!..
— Ты же знаешь, что кончаешь каждый раз, когда я так говорю, папа… Вот почему ты продолжаешь провоцировать меня этими словами. Какой же ты распутный…
Каждое движение назад вытягивало наружу красную плоть и липкую смазку. Кровать промокла насквозь, соки капали повсюду. При виде этого Ан Санъу злобно ухмыльнулся.
В животе ощущалась тяжесть, словно его внутренности отбивали. Его выпуклый живот растягивался и сжимался с каждым толчком. Распухшая, покрытая синяками дырка, казалось, вот-вот порвётся.
Пак Тэ Вон потерял рассудок, выгибая спину и поскуливая. От его когда-то красивого лица не осталось и следа. Глаза закатились, брови исказились, на лице застыло непристойное выражение, а слюна текла рекой. Его подбородок блестел от влаги.
Сдерживаемые феромоны Ан Санъу вырвались наружу. Запах альфы, созданный для доминирования над омегами, заполнил комнату, подавляя Пак Тэ Вона.
Потираясь щекой о простыни, он отчаянно пытался принять в себя ещё больше, источая соблазнительную сладость.
Кто, глядя на это, подумал бы, что Пак Тэ Вон — отец Ан Санъу?
После сильного толчка тесное сжатие внутри заставило Пак Тэ Вона кончить.
— Хнн, нх… Хк, ха-а…
— Ха-а...
«Знает ли этот человек своё место?» — внезапно задался вопросом Ан Санъу.
Очевидно, нет, иначе он бы не источал предсеменную жидкость без единого извинения. Грубо проведя рукой по волосам, Ан Санъу мрачно уставился вниз, вдалбливаясь в сжимающуюся дырку.
Давление было интенсивным, бёдра дрожали, словно он вот-вот кончит, но он медленно вытащил член.
Покрытый синяками, распухший вход тёрся о его плоть, вызывая вспышки боли и удовольствия. Низ живота остро заныл. Когда массивный стержень выскользнул, Пак Тэ Вон рухнул без сил.
Ан Санъу посмотрел вниз, яростно наяривая себе.
Вскоре сперма вырвалась из капающей головки, забрызгав красные бёдра Пак Тэ Вона.
— Говорят, в аду приходится доедать всё, что оставил на тарелке. Полагаю, я буду занят поеданием твоей смазки, а? Если я не съем всё, меня могут наказать...
Сказал Ан Санъу с притворной жалостью, зачерпывая смазку, которую пролил Пак Тэ Вон, и заталкивая её обратно в его дырку. Холодные пальцы потёрли горячие внутренние стенки, заставив Пак Тэ Вона тихо застонать.
— Ты ведь не принимал подавители, верно?
— ...
— Блять, принимал? И ты всё равно в таком состоянии?
— ...Хк, ха-а, ах.
— Если бы я знал, я бы кончил внутрь, блять. Папа...
Ан Санъу вздохнул, затем медленно наклонился. Пак Тэ Вон вздрогнул от горячего дыхания на своей дырке, поспешно оглядываясь назад. Его сын высунул язык, готовый вылизать его нутро.
— Подожди, ах, ах!..
— Надо доесть то, что осталось.
Прижавшись губами к распухшей промежности, только что испытавшее оргазм тело Пак Тэ Вона содрогнулось. Каждый дюйм его тела был чувствителен, сплошная эрогенная зона.
Твёрдый, покрытый синяками вход заставлял его зрение вспыхивать белым при каждом прикосновении. Ан Санъу прижал язык к тёмной дырке, морщась от сладкой смазки.
Даже разбитая, она была слишком красивой. Потемневшая, хорошо разработанная дырка выглядела прекрасно. Растянувшись, она явила ярко-розовую плоть, словно соблазняя его.
Потирая языком затвердевший вход, Пак Тэ Вон вцепился в простыни, выгибая спину и высоко поднимая голову. Его дрожащий зад выглядел непристойно. Крупные бёдра извивались.
— Посмотри, как зияет эта разбитая дырка...
— Я-я уже кончил... Но это слишком хорошо, слишком хорошо!..
Ан Санъу жадно сосал его. Пак Тэ Вон сглатывал крики, вульгарно тряся бёдрами.
Раздражённый этими движениями, Ан Санъу сильно схватил его за ляжки и укусил за промежность, наконец заставив замереть. Но к тому времени Пак Тэ Вон едва мог открыть глаза, снова истекая соками.
Несмотря на возраст и габариты, он кончил опять.
Глаза тяжело дышащего мужчины были в тени, запавшими. Сперма прилипла к его густым бровям и аристократичным скулам, приоткрытые красные губы обнажали извивающийся язык.
Острая челюсть, мощная шея и рельефные мышцы — всё было красным и испачканным. Ан Санъу прижался к нему губами, вылизывая лицо мужчины, словно собака.
Всё ещё твёрдый член Ан Санъу тёрся о дырку Пак Тэ Вона. Один толчок этого массивного стержня — и покрытый синяками вход наверняка порвётся. Но, несмотря на эту мысль, тело Пак Тэ Вона гудело от предвкушения.
***
Пак Тэ Вон поймал своё отражение в зеркале.
Его округлые, полные бёдра были прекрасно налиты плотью. Красные отметины резко выделялись на бледной коже, а из сжатой дырки тонкими струйками вытекала смазка.
Это была не просто сперма, выходящая из узкой щели. После такой ебли его дырка всё ещё источала смазку, как у омеги в течке.
Засохшая сперма прилипла к внутренней стороне бёдер.
Прежде всего, его дырка была иссиня-чёрной от синяков. Даже лёгкое касание пальцем вызывало жгучую боль, заставляя его морщиться.
Соски, затвердевшие, словно набухшая плоть, болели от каждого прикосновения.
Лёгкая обвислость от возраста делала его фигуру ещё крупнее, рельефные мышцы терялись на фоне его дородности.
Пак Тэ Вон схватил себя одной рукой за грудь, другой за бедро. Грудь и бёдра стали такими большими, что вываливались из хватки.
Нажатие принесло острую смесь боли и удовольствия. Он смотрел на своё тело с презрением, униженный этими изменениями.
Всё из-за Ан Санъу.
Было бы лучше, если бы его сломал незнакомец?
Кто знает.
Пак Тэ Вон прижал внутреннюю сторону руки к носу, принюхиваясь. В нос ударил резкий, похожий на наркотик запах. Теперь он знал, что это феромоны Ан Санъу. Альфа пропитал его так тщательно, что собственный омежий запах Пак Тэ Вона был погребён под ним.
От одного запаха Ан Санъу его желудок скрутило жжением. Игнорируя медленно твердеющий член, Пак Тэ Вон включил холодную воду. Он выдавил гель для душа, яростно оттирая кожу, словно мог стереть метки Ан Санъу. Но феромоны доминантного альфы не исчезают так просто.
В зеркале глаза мужчины были слишком красными. Он видел, как его тело беспомощно мокнет, большие ареолы и соски покачиваются. С трудом отведя взгляд, Пак Тэ Вон выдавил шампунь. Вода капала с его подбородка, пока он мыл голову.
— Собираешься на работу?
Приняв душ и завязывая галстук, Пак Тэ Вон посмотрел на Ан Санъу, который вышел из главной спальни, потирая глаза. Одетый только в штаны, он выставил напоказ торс, на котором красовались царапины и следы укусов, оставленные Пак Тэ Воном за ночь.
Не в силах смотреть на это, Пак Тэ Вон отвернулся, и Ан Санъу громко рассмеялся.
— Пап, у тебя галстук криво.
— Оставь.
— Как я могу не заботиться о тебе...
Подойдя вплотную, Ан Санъу посмотрел снизу вверх своими чёрными как смоль глазами, поправляя галстук. Пак Тэ Вон напрягся, затаив дыхание при приближении доминантного альфы. Только что проснувшийся Ан Санъу не утруждал себя сдерживанием феромонов, казалось, наслаждаясь дискомфортом Пак Тэ Вона.
____________________
Переводчик и редактор: Mart Propaganda
http://bllate.org/book/15027/1499468
