— Джин-а…
Произнося это, Со Ури открыл глаза. Он лежал, укрытый не объятиями Джина, а одеялом. Почему именно тот день приснился ему сейчас? Со Ури тяжело вздохнул.
После того случая они с Джином были наказаны. Учитель увидел, как они обнимаются, и доложил об этом. Для Со Ури всё закончилось прохождением базового обучения, проводимого Министерством социального обеспечания, но для Джина — нет. Лишь за то, что он прикоснулся к телу другого человека, его отстранили от занятий на неделю.
Возможно, поэтому они ни разу не говорили о том объятии. Вели себя так, будто ничего не было.
И всё же Со Ури часто вспоминал то объятие в тот день. Хотя он и не произносил слово «обнять» вслух, а лишь думал о нём, он чувствовал себя будто в другом мире.
Какое-то время Со Ури изо всех сил старался не забыть ощущение того, как он был в объятиях Джина, но воспоминания постепенно тускнели. Сам не осознавая того, он обхватывал свои собственные руки и гладил предплечье.
Лишь теперь он понял, что то объятие было возможно потому, что Джин был выходцем из Отступников. Если бы не это, тот ребёнок, наверное, и не посмел бы подумать о том, чтобы обнять и утешить кого-либо. Когда пазл сложился, Со Ури тяжело вздохнул.
Посмотрев на часы, он увидел, что было всего шесть утра. В мэрию нужно было явиться к одиннадцати, так что можно было ещё поспать, но он решил просто побыстрее подняться с кровати. Потому что ему казалось, будто сейчас его вывернет наизнанку.
— Рано встал?
Увидев в гостиной свою мать Юн, Со Ури в растерянности замешкался.
— Да… Просто не спалось.
— Что такое? Значит, вообще не спал, всю ночь просидел?
— Не то чтобы совсем не спал…
Со Ури хотелось выложить Юн всё, что он знал, но нельзя было.
Тяжело вздохнув, он вошёл в ванную и, принимая душ, старался прийти в себя.
Вода ручьями стекала по его белой, худощавой фигуре. Капли, зацепившиеся за длинные ресницы, потоками скатывались по щекам. Все время пока Со Ури принимал душ, он вздыхал и хватал себя за волосы.
Закончив с душем, он вернулся в комнату, надел самую опрятную одежду и закончил приготовления к выходу. Поскольку он ещё не мог рассказать семье, что был выбран Возлюбленным, он сказал, что идёт на работу, и вышел из дома.
Добравшись до центра города, Со Ури остановился на площади перед вокзалом. Было странно оказаться на вокзале, мимо которого он проходил каждый день. От мысли, что он наконец-то едет в центр, ладони стали влажными от пота. Ему пришлось несколько раз вытереть их о бёдра.
— Билет до центра, пожалуйста.
На слова Со Ури служащий безразличным взглядом бросил на него взгляд и безразлично ответил:
— Разрешение.
Со Ури протянул пропуск, полученный от сотрудника Министерства социального обеспечения. Проверив пропуск, служащий спросил уже более вежливым тоном:
— Самый ранний поезд — в 9:30. Дать вам на него?
— Да.
— И обратный билет оформить? Поезда отправляются в 15:00 и в 18:00.
— А… Я не знаю, когда закончатся дела. Наверное, можно будет купить и на центральном вокзале?
— Конечно.
Получив обратно пропуск и билет от служащего, Со Ури направился на платформу. Хотя ждать пришлось бы почти час, он беспокоился, что, если будет без дела слоняться где-то ещё, то по недосмотру может пропустить поезд.
Около девяти поезд заранее подали к платформе. Со Ури с полным напряжением поднялся в вагон. Впервые в жизни сев на поезд, он медленно осмотрел салон и сел у окна.
Поезд тронулся точно по расписанию. Пассажиров было всего около пяти человек, так что в вагоне было просторно. Со Ури несколько раз проверил, на месте ли документы в сумке. Хотя вокруг никого не было, он почему-то сидел напряжённо и не мог расслабиться.
Затем его взгляд уловил мелькающие за окном пейзажи района D, и он застыл, уставившись. Хотя это было место, где он жил, вид из окна поезда казался ему чужим.
Центр города, куда Ури прибыл примерно через час, уже с вокзала поражал масштабами. Стены и пол, казалось, были только вчера отремонтированы и лоснились, а статуя Эруа, установленная на площади, казалась вдвое больше, чем та, что стояла в районе D. Разглядывая здания необычной формы и ярких расцветок, повсюду расставленные скульптуры и инсталляции, Со Ури разинул рот.
Выглядели иначе и люди, сновавшие по улицам. Их элегантная и изысканная одежда смутила Со Ури, и он пожалел, что не надел хотя бы приличную рубашку. К счастью, мэрия находилась близко от вокзала, так что можно было добраться, не заблудившись. Со Ури решил сидеть на площади перед мэрией и ждать, пока не настанет одиннадцать.
Было утро буднего дня, поэтому на площади не было видно людей. Со Ури огляделся, не появится ли другой отобранный Возлюбленный, но вокруг были лишь те, кто выглядел здесь уместно.
Ближе к одиннадцати Со Ури вошёл в здание мэрии. От приятного воздуха и запаха внутри у него по неизвестной причине напряжение только возросло.
Со Ури смешался с быстро шагающими сотрудниками мэрии и направился к лифту. Он вошёл с ними в лифт и нажал кнопку седьмого этажа, где располагался Отдел сохранения населения и социального обеспечения. С каждым увеличивающимся номером этажа ладони становились всё более потными.
Дзинь! — лифт остановился на седьмом этаже. Когда двери открылись, Ури встретила оглушающая тишина.
Осторожно пройдя внутрь, Со Ури обнаружил женщину, сидящую за стойкой у входа. С бесстрастным лицом она безостановочно стучала по клавиатуре.
— Извините…
— ……
— Извините…?
— А, да. По какому вопросу?
— Я… я… Возлюбленный… а, вот это.
Со Ури решил, что документы помогут быстрее, чем слова, и просто протянул папку. Женщина, взяв папку, проверила документы внутри и снова застучала по клавиатуре. Звук клавиш заставил его сердце сжаться ещё сильнее.
— Ах, вы Со Ури?
— Да.
— Проходите внутрь.
Женщина провела его вглубь офиса и сказала подождать немного, присев на стул, стоявшем в длинном коридоре.
Вопреки слову «немного», прошло 10 минут, затем 20, но никто не приходил к Со Ури, да и в коридоре никто не появлялся. Он уже собрался было снова спросить у той женщины, не случилось ли чего, как вдруг перед ним возник мужчина.
— Со Ури?
Мужчина в очках, выглядевший на сорок с небольшим, был одет в белый медицинский халат. Со Ури вскочил на его оклик.
— Да!
— Извините. Долго ждали? Пройдёмте сюда.
Место, куда Со Ури проследовал за невозмутимым мужчиной, было похоже на маленький кабинет в районной поликлинике. Немного помедлив, он по жесту мужчины осторожно сел в кресло с электроприводом.
Мужчина задал несколько базовых вопросов о личных данных и текущем состоянии, после чего приступил к основательному медицинскому осмотру. Он прикладывал стетоскоп, проверял температуру, тщательно осмотрел ротовую полость, ноздри, ушные раковины и даже спросил о психологическом состоянии. К счастью, у Со Ури, казалось, не было никаких особых отклонений.
— Так. Осмотр окончен, особых отклонений нет. На выходе сотрудник выдаст вам удостоверение Возлюбленного, не забудьте взять. И затем раз в месяц вам нужно будет посещать это место для получения дозы антидота к Бланку. Вам нужно будет просто предъявлять удостоверение Возлюбленного.
— Хорошо, — голос Со Ури звучал прерывисто, словно от напряжения. Мужчина, будто всё было готово, слегка потёр руки и хлопнул в ладоши.
— Что ж, теперь давайте примем лекарство?
— …Да.
— Ах, да. Сначала вот это.
Мужчина, направлявшийся к сейфу, развернулся и принялся рыться в папках, лежавших на столе. Затем он протянул одну из них Со Ури.
<Руководство и меры предосторожности при приёме антидота к Бланку>
Действие антидота к Бланку продолжается около одного месяца.
Во время приёма антидота к Бланку запрещён приём RND, рекомендуется воздержаться от использования Капсул.
После приёма антидота с высокой вероятностью могут возникнуть галлюцинации и рвота.
Это совершенно нормальная реакция, после приёма рекомендуется двухчасовой отдых.
<Реакции, которые могут проявиться после приёма антидота>
Слёзы, смех, гнев и другие эмоции становятся более яркими, и перепады настроения также усиливаются.
Повышается энергичность.
Эмоциональный контроль затруднён.
Может участиться сердцебиение.
Могут холодеть конечности или выступать пот.
Из-за гормональных изменений может беспричинно улучшаться настроение.
Внимание может снизиться.
Могут усилиться тревога, беспокойство и напряжение.
Всё, что было написано на бумаге, являлось в городе Соджон табу.
Неужели, когда сможешь любить, придётся испытать всё это? — Со Ури от напряжения тяжело вздохнул.
— Всё проверили?
Незаметно мужчина уже стоял перед сейфом. Он достал из кармана халата связку ключей и начал подбирать нужный.
— Там… там внутри антидот?
— Да. Выглядит как обычный сейф, но он невероятно прочный. Пуля не пробьёт. Открыть его может только такой квалифицированный специалист, как я. Слышал, даже те, кто выше меня по положению, не могут его открыть.
Со Ури невольно сглотнул. Не верилось, что антидот находится прямо в том сейфе. Сейф был плохо виден, заслонённый телом мужчины, и Со Ури слегка наклонился, чтобы взглянуть на него. Мужчина поднёс палец к сейфу для распознавания отпечатка, затем повернул ключ. Вскоре послышался звук отпирающегося замка, и дверца сейфа открылась.
Увидев внутренность сейфа, Со Ури невольно вспомнил вчерашний разговор с Джином.
— Давай поговорим.
Вчера вечером, вернувшись с работы, Со Ури столкнулся с Джином, ожидавшим его у дома.
— Мне не о чем с тобой говорить.
Когда Со Ури твёрдо отказал, Джин снова преградил ему путь.
— Со Ури, пожалуйста.
Со Ури хотел отвернуться от умоляющего Джина, но, должно быть, из-за той самой дружбы, это было нелегко. В конце концов он последовал за ним к контейнеру.
Между ними повисло тяжёлое молчание. Со Ури смотрел на Джина свидом, говорящим «ну, говори, если есть что сказать». Ему было душно оттого, что тот долго молчал, но торопить его не хотелось.
— Помоги мне, Со Ури.
— В чём помочь-то?
— Антидот… достань для меня.
— Что…?
От слов Джина Со Ури опешил и был так ошарашен, что едва не расхохотался. Он совершенно не понимал, что тот сейчас говорит. Мало того, что он говорил, что является выходцем из Отступников, что его мать — не мать, а тётя, так теперь ещё и просит достать антидот от Бланка.
— Ты с ума сошёл?
— Нет, не сошёл.
— Не сошёл, а такое говоришь? Эй, говори нормально.
— Я сейчас не шучу.
— Да? И с чего бы мне это делать?
От его слов взгляд Джина дрогнул. Выражение его лица, потерявшего дар речи, словно он не ожидал такого вопроса, смутило и самого Со Ури. Он впервые видел на нём такую глупую растерянность.
— Я сам знаю, что прошу невозможного… но всё же, не мог бы ты просто сделать это?
Ответ Джина оставил Со Ури без слов. Вид Джина, без обиняков просящего о такой нелепости, казался чужим.
— Ури, мне это очень нужно. Ты просто должен будешь подменить его. Ничего не случится. Обещаю. Готов поставить на кон всё. Хорошо?
Джин выглядел отчаянным словно за ним кто-то гонится.
— Думал, раз ты так говоришь, я… соглашусь?
Голос Со Ури дрожал. Как можно так бесстыдно просить о такой нелепости? Насколько же всё это время Джин считал его дураком? Хотя, если подумать о том, как он сразу же примчался и рассказал, как только Со Ури выбрали Возлюбленным, то это и правда похоже на то. Со Ури даже злиться не мог, ему было слишком жалко себя.
— Мне больше не к кому обратиться.
— Значит, только ко мне! Потому что для тебя нет человека удобнее меня!
— Это не так. Я знаю. Ты ошеломлён… и имеешь право злиться… но разве я стал бы тебя просить, если бы не был в отчаянном положении?
Но самое невероятное во всём этом было то, что сам Со Ури не мог быть безжалостным к Джину. Зная, что просьба абсурдна, можно было бы просто встать и уйти. Но он не мог. Глядя в глаза Джина, он не находил в себе сил сделать шаг.
— То есть, стащить антидот?
— Да.
— Говоришь об этом, как о просьбе купить хлеба в супермаркете.
— ……
— Ладно. Допустим, мне повезёт, и я стащу антидот. Что я получу взамен? Должна же быть и мне какая-то выгода, чтобы я согласился. Я же буду рисковать жизнью.
В обычной ситуации собеседник предложил бы то, от чего нельзя отказаться. Но Джин, похоже, не подумал об этом, потому что не мог легко найти ответ.
И вскоре его ответ оказался ещё нелепее.
— …Я исполню любое твоё желание.
Со Ури онемел. Просьба стащить антидот равносильна государственной измене, а он в качестве «вознаграждения» предлагает такое — это было невероятно.
— То есть, сейчас ты исполнишь мою мечту, да?
Он едва не рассмеялся — не ребёнок же, чтобы говорить о «мечтах». Если бы это был прежний, знакомый ему Джин, то даже в невыгодной для себя ситуации он сделал бы такое предложение, на которое другой не смог бы не согласиться, и повёл бы переговоры в свою пользу. Но Джин перед ним сейчас был совершенно неуправляем. Он казался всё более чужим. Похоже, он стал другим человеком.
— Эй, ты точно Ый Джин? Тот самый Ый Джин, которого я знаю?
— Со Ури.
Зрачки Джина бешено метались. Порой казалось, что он напуган, порой — что дрожит от беспокойства.
— Пожалуйста… умоляю тебя. Кроме тебя, мне не к кому обратиться за помощью. Со Ури, пожалуйста…
Он только что был выбран столь желанным Возлюбленным — он не мог пойти на такой безумный риск. Если что-то пойдёт не так, неизвестно, какое наказание его ждёт. Он упустит единственный в жизни шанс. Согласиться на такую опасную просьбу накануне шанса всей жизни — это было бы настоящим идиотизмом.
— Нет. С чего бы это.
— Ури, пожалуйста…. Мы же друзья…
Когда в жизни Со Ури впервые выучил слово «друг», он понял его значение как «Джин». Для него Джин был единственным другом и единственным человеком, кому можно было доверять. Близким другом, которому он первым рассказал новость о выборе Возлюбленным.
Джин вступался за него перед задиравшими его ребятами и умел спорить с учителем, делающим вид, что ничего не замечает. Он не робел, даже когда сталкивался с людьми из центра, даже когда его впервые назначили лайнером. Джин всегда был уверенным в себе и самоуверенным человеком.
И вот этот самый Джин сейчас умолял дрожащим голосом. Вид несчастного Джина, робко выглядывающего и нервничающего, не давал Со Ури просто так возненавидеть его.
Как он мог быть Отступником? Ему хотелось знать, почему Джин просит об этом, но он боялся спросить, страшась тайны, с которой мог столкнуться.
http://bllate.org/book/15043/1329309
