До того как Тхэсу поселился у меня, я выпивал максимум баночку пива, но теперь дозы заметно выросли. Куда проще было слегка затуманить мозг и позволить одежде небрежно скользнуть на пол, когда ты подшофе — так совесть меньше грызла. Всё-таки то, что я притащил домой парня, которого подцепил на одну ночь, не назовёшь поступком, которым стоит гордиться.
— Хён, угощайся.
Тхэсу ловко обернул куриную ножку фольгой, соорудив удобную ручку. Подумав про себя, что он мастер на всякие милые глупости, я взял угощение. Тхэсу так и сиял — непонятно, чему он так радовался. Его нежность и по-юному непосредственное обаяние порой ставили меня в тупик, но не скажу, что мне это не нравилось.
— Ты тоже ешь давай.
— Угу.
Но Тхэсу только кивнул и продолжил потягивать пиво. Казалось бы, кто не любит жареную курицу? Я купил её на свой вкус, но, видимо, прогадал. В прошлый раз он с таким аппетитом уплетал курицу из фудтрака… Глядя, как этот вечно голодный парень вяло ковыряется в еде, я не мог не спросить:
— Не любишь курицу? Надо было сначала спросить.
— Нет! Что вы, люблю!
— Просто ты совсем не ешь.
Тхэсу замялся, потирая пивную банку.
— Э-э… да нет, дело не в этом…
Видимо, из-за своего нынешнего положения он побаивался говорить прямо. Я не стал его торопить и терпеливо ждал продолжения.
— Просто ещё ничего не решено. Когда… когда всё определится, я обязательно расскажу.
«Определиться» между нами могло только его трудоустройство или вопрос с жильём. Я заподозрил, что ему откуда-то позвонили, но не стал лезть с расспросами, чтобы не выглядеть старым ворчуном. Просто кивнул.
Сегодня я задержался на работе, и хотя мы выпили всего по банке пива, стрелки уже близились к полуночи. Под конец Тхэсу всё-таки поднажал и расправился с курицей, так что оставалось только прибраться и лечь спать.
Стоило мне смять пустую жестянку, как Тхэсу принялся усердно наводить порядок. Я подхватил грязную посуду и встал у раковины. В ту же секунду он притерся ко мне со спины.
— Я сам помою.
Для простого желания помочь он стоял слишком близко. Привалился почти в обнимку и явно затевал какую-то глупую игру. Подумаешь, всего-то две палочки помыть — дел на секунду.
Но этот пройдоха был таким очаровательным, что я лишь прыснул. Мы закончили с посудой, и я выскользнул из его объятий. Уходя в ванную, я чувствовал за дверью его нерешительное топтание.
«Неужели я что-то сделал не так?» — я буквально видел это выражение на его лице. Конечно, я всё прекрасно понял, потому и пошёл чистить зубы.
Тхэсу не ушёл в свою маленькую комнату, а поплёлся за мной хвостиком, когда я вышел из ванной. Я делал вид, что мне всё равно, но едва сдерживал смех — его мысли читались как открытая книга.
«Ждёт, когда я первый сделаю шаг…»
Секс с Тхэсу — это, конечно, хорошо, но выматывающе. Он, кажется, тоже чувствовал, что мне тяжеловато, поэтому не решался настаивать.
Ну да ладно, сегодня можно и поддаться.
Улыбнувшись, я перехватил его ладони и пристроил их у себя на талии. Его глаза, поначалу растерянные от моей внезапности, тут же вспыхнули. Мы встретились взглядами, и дальше всё пошло как по маслу.
— Джэмин-хён…
Как только наши губы соприкоснулись, я закрыл глаза. Тхэсу прикусывал мои губы осторожно, будто смакуя редкую сладость, а затем провёл по ним языком. Влажный поцелуй углубился, языки сплелись. Издав негромкий стон, я попятился к кровати.
Чмок, чмок.
Он осыпал моё лицо дразнящими поцелуями, а затем потянул вверх край моей футболки. Я вскинул руки, помогая ему, и почувствовал на груди его горячее, смеющееся дыхание.
— Ха…
Он ласкал мои соски с каким-то особым усердием. То мягко проходился языком, то втягивал губами. Жар внутри нарастал, и я принялся лихорадочно ощупывать его спину. Но этого было мало. Я начал откровенно тереться о него пахом, и Тхэсу заглянул мне в глаза затуманенным взором.
— Можно?..
Только сейчас? Момент для вопроса был настолько неподходящим, что я замер, а он тут же приуныл и добавил:
— Поставить засос.
В прошлый раз их почти не было видно, к тому же воротник рубашки скрывал следы, так что я не переживал, но всё же не хотелось «светить» отметинами на видных местах.
— Вот здесь… очень хочется. Нельзя?
Впрочем, то, что он вообще спросил разрешения, добавило ему очков в моих глазах. Да и в сауну я не собирался, так что подставить грудь было несложно. В знак согласия я запустил пальцы в его волосы.
— А-ах!..
Он присосался так сильно, что я даже вздрогнул от резкого ощущения.
— Больно?
— Нет.
Я сказал, что всё в порядке, но Тхэсу, будто сожалея, лишь погладил пальцем свежее багровое пятно и не стал целовать нигде больше.
— Я же легонько, а оно так быстро покраснело.
Я не выдержал и расхохотался. «Легонько» он, как же. Завтра сам ужаснусь — там будет как минимум синяк. Порой из-за нашей идеальной совместимости в постели я забывал об этом, но в такие моменты его слова о том, что он лишился девственности совсем недавно, звучали очень правдоподобно.
— А здесь мне быть поаккуратнее? — Тхэсу по-лисьи улыбнулся, поглаживая мой вставший член.
Ха! Ну и наглец! Вот за это я вечно и забываю о его «неопытности».
Я приспустил штаны вместе с бельем и обхватил рукой напряжённую плоть.
— Для начала… хочешь лизнуть?
Я принял вызов, но стоило словам сорваться с губ, как лицо залило краской от собственного бесстыдства. Однако моя провокация сработала — глаза Тхэсу хищно блеснули. Его горячее дыхание коснулось низа моего живота.
Я уже изнывал, предвкушая удовольствие, и выгнулся в пояснице. И вот, когда его длинный язык коснулся самой головки…
Динь-дон.
Я вздрогнул, но Тхэсу, вопреки внезапному звонку в дверь посреди ночи, даже не повел бровью.
Динь-дон, динь-дон.
— А-ах…
Вместо того чтобы остановиться, он, напротив, медленно лизнул ствол снизу вверх, не разрывая зрительного контакта.
С ума сойти, честное слово.
— Кх… подожди… кто-то пришёл, хы-ынг…
Я попытался приподняться, но Тхэсу начал быстро ласкать меня рукой.
— Тхэсу-я…
Динь-дон! Динь-дон! Динь-диди-динь-дон!
Тот, кто стоял за дверью, явно торопился и, кажется, вознамерился разнести звонок в щепки. Тхэсу с недовольной миной отстранился.
— Мне выйти?
Я покачал головой и натянул штаны, сползшие до самых ягодиц. Пока я неуклюже ковылял к прихожей, звонковый террор не прекращался. Раздражённый тем, что нас прервали на самом интересном месте, я рявкнул:
— Кто там?
Звон наконец смолк. Но ненадолго — теперь в дверь глухо забарабанили. Бам! Бам! Что за сумасшедший?
— Да кто это?!
— Кто там пришёл? — Тхэсу уже стоял рядом.
Я жестом велел ему спрятаться и прильнул к дверному глазку. Мельком увидел макушку, нахмурился, и тут — снова бам. Показалось лицо.
Меня прошиб холодный пот. Лихорадочно замахав руками на Тхэсу, я буквально заставил его зайти в спальню. И только когда убедился, что дверь за ним закрылась, отпер замок. От Пак Чонсопа за версту несло перегаром.
— О-о, наш Джэмин-и-и~
Голова пошла кругом. После того нашего мерзкого разговора он ни разу не заявлялся сюда пьяным. Какого чёрта именно сегодня?!
Так… Сначала надо его выставить. Но этот тип не из тех, кто уходит по первой просьбе. Тогда запереть его в ванной, а Тхэсу — в маленькую комнату… Нет, выставить Тхэсу… Нет! Если кто и должен уйти, так это этот алкаш!
На самом деле, больше всего мне хотелось сбежать самому.
— Ты чего припёрся посреди ночи без предупреждения?
Чонсоп проигнорировал моё ворчание и бесцеремонно ввалился внутрь.
— А я когда-то предупреждал?
Ну, тут он прав, но всё же…
— Спал?
Я прекрасно понимал, что под «спал» он не имеет в виду секс, но совесть всё равно предательски кольнула, и я отвел взгляд. Смешно даже — чего мне дергаться? Кто мы вообще друг другу?
Конечно, то, что мы перестали быть секс-партнёрами, не означало разрыва всех связей. Мы всё так же работали в одной фирме. Видимо, поэтому моя нынешняя враждебность стала для него сюрпризом.
— Пусти переночевать.
— Нет.
От моего резкого отказа лицо Чонсопа исказилось. Я надеялся, что этот придурок осознает, какую дистанцию я теперь держу, но для этого мы слишком мало спорили, слишком мало сказали друг другу.
Внезапно взгляд Чонсопа упал на пол у входа. Там красовались потрёпанные кроссовки Тхэсу. Чонсоп издал короткий, издевательский смешок.
— Вижу, ты не один?
Он окинул меня взглядом и замер.
Спортивные штаны — худшая одежда для того, чтобы скрывать эрекцию. Я раздражённо взъерошил волосы и вызывающе вскинул подбородок:
— А тебе-то какое дело?
От моего ледяного тона Чонсоп помрачнел.
— Ты сейчас…
Он хотел что-то сказать, но лишь скривился. Я чувствовал то же самое. Наши взгляды, полные сложных чувств, скрестились, и тишина затянулась.
Да и что он может сказать? Ничего. И не должен.
— Ха, ладно. Ухожу.
Видимо, до него наконец дошло. Он покорно развернулся к выходу. Я молча смотрел ему в спину, но на душе было паршиво.
Меня бесила эта ситуация, бесил он сам, явившийся без звонка, но этот гад был слишком пьян.
Надеюсь, он не собирается садиться за руль?..
Стоило этой мысли промелькнуть, как тревога начала расти. Потоптавшись у порога, я бросился в спальню.
— Что случилось? — Тхэсу уставился на меня широко раскрытыми глазами.
Хоть я и велел ему спрятаться, он явно был в полном замешательстве. Но объяснять времени не было.
— Я сейчас, выйду на минутку.
— Что?!
— Я быстро.
Схватив телефон, я направился к двери, Тхэсу выскочил следом.
— Вы куда?
— Просто посмотрю, как он уйдёт, и всё.
Я твердо решил, что ограничусь только этим. Мало ли что натворит этот пьяный дурак… На такие-то отношения мы ещё имели право.
Не знаю, с каким лицом Тхэсу смотрел мне вслед. Сейчас важнее было догнать Чонсопа.
***
В такое время найти свободное место на парковке было нереально. Наверняка он бросил машину где-то на отшибе, а поскольку я не обладал даром телепортации, пришлось порядочно побегать.
Я обнаружил его чёрный седан в самом конце жилого комплекса. Увидев Чонсопа, который стоял на улице и курил, я наконец почувствовал, как тревога сменяется облегчением.
Придурок… Похоже, всё-таки вызвал трезвого водителя.
Теперь я уже не бежал, а шёл неспешным, размеренным шагом. Заметив меня, Чонсоп выпустил в мою сторону длинную струю дыма.
— ...
— ...
Я не мог признаться, что выскочил из дома, боясь, как бы он не сел за руль пьяным. Но и извиняться за то, что выставил его, не собирался тем более.
Мы не в тех отношениях, чтобы страдать от неловких пауз, но сейчас ситуация была такой, что я лихорадочно искал, куда бы приткнуть взгляд. Когда я уже собирался попросить у него сигарету, Чонсоп заговорил первым:
— Тебе вообще можно было выходить?
Голос звучал спокойнее — видимо, ночной воздух немного привёл его в чувство.
— Вышел проверить, не случилось ли чего.
После визита Пака-старшего он выглядел подавленным, так что это оправдание не должно было прозвучать странно. Я спросил как ни в чём не бывало:
— Зачем так напился? Правда что-то стряслось?
— ...Стряслось?
Чонсоп сделал глубокую затяжку, выдохнул и раздавил окурок подошвой об асфальт.
— Да это ты тут «трясешься».
И вот ради этого я переживал за него как за друга? Я бесцеремонно залез к нему в карман, выудил пачку и, едва прикурив, заметил, как он поморщился.
Это кто ещё тут недоволен? Тот, кто припёрся среди ночи без звонка?
Чтобы сигарета не погасла, я быстро сделал пару-тройку глубоких затяжек. И тут же выдохнул в пустоту.
— Кхе-кхе!
Едкий дым колом встал в горле. Я зашелся кашлем, как помирающий старик, и весь пафос Чонсопа мигом испарился — он покатился со смеху, хлопая ладонью по капоту своей машины.
Блин, сто лет не курил и вот тебе!..
Мой кашель утих раньше, чем его смех. Я неловко прочистил горло.
— То, что ты раньше у меня ночевал — дело житейское, это нормально.
Я постарался придать голосу веса, но на лице Чонсопа всё ещё играла усмешка.
— Но… у нас всё кончено. Я считаю, что мы больше не в тех отношениях, чтобы вот так запросто оставаться друг у друга.
Только тогда слабая улыбка сползла с его губ.
— Я не к тому, что тебе вообще нельзя приходить. Друг может перекантоваться денёк, если прижало. Просто… звони заранее.
Чонсоп выхватил сигарету у меня из пальцев и зажал в зубах.
— Твоя правда. Логично.
— Тут и спорить не о чем.
Он смял почти целую сигарету и небрежно бросил её на землю, после чего пожал плечами:
— Но с моей колокольни всё иначе.
— Что?..
— Эй, Джэмин-а.
— ...
— Ли Джэмин.
Его рука медленно потянулась ко мне. Дистанция позволяла легко уклониться, но я, словно под гипнозом, замер и позволил ему перехватить своё запястье.
— Послушай, я…
Что он собрался сказать с таким лицом? Любопытство боролось во мне со страхом услышать то, что слышать не следовало. Как и Чонсоп, который медлил, не находя слов, я чувствовал себя не в своей тарелке; чужое тепло слишком ощутимо обжигало кожу, но я не решался потребовать, чтобы он меня отпустил.
— Я—
Вж-ж-ж, вж-ж-ж, вж-ж-ж…
Вибрация телефона в кармане спортивок бесцеремонно оборвала его на полуслове.
— ...
— ...
Его взгляд будто спрашивал: «Будешь отвечать?». И одновременно молил: «Не бери трубку». Но я хотел сбежать от этого странного момента, поэтому выбрал телефон.
— Хён?
Звонил Тхэсу.
— А, да.
— Вы обещали быстро, а вас всё нет…
Я отвернулся и отошёл на пару шагов, чтобы голос Тхэсу не долетел до Чонсопа. На запястье, которое он только что держал, осталось лишь едва уловимое, остывающее тепло.
— Я уже у дома. Скоро буду.
— Хорошо, хён. На улице холодно, возвращайтесь поскорее.
— Угу.
Я закончил разговор и обернулся. Ни той атмосферы, ни тепла на руке больше не осталось.
— Когда приедет водитель?
— ...Скоро должен быть.
— ...
— ...
Снова наступила вязкая тишина. Но я не стал спрашивать, что он хотел сказать. К счастью, издалека донёсся крик:
— Это вы вызывали?!
Кивнув, мужчина подошёл к нам, уточнил: «Эта машина?», и сел за руль. Однако Чонсоп, несмотря на полную готовность к отбытию, не спешил двигаться с места.
Нельзя заставлять человека ждать, раз уж вызвал, так что я буркнул, спрашивая, чего он медлит. Между нами явно проскочила какая-то искра, и мой голос звучал подчеркнуто грубо — я пытался это скрыть.
С чего это он вдруг начал называть меня по имени?
Зачем за руку хватал?
Одни неудобства.
— ...Увидимся завтра.
— Проваливай.
Я мотнул подбородком, мол, давай уже, катись отсюда, и в этот момент Чонсоп снял свой пиджак. И тут же накинул его мне на плечи.
— Ты чего творишь?
— У тебя руки ледяные были.
До дома было рукой подать, и в этом жесте не было никакого практического смысла. Я хотел вернуть вещь, но Чонсоп уже запрыгнул на заднее сиденье. Я остался стоять, глядя вслед уезжающей машине. Запах табака. И этот его знакомый парфюм.
В одном ему не откажешь — он мастерски умеет вывернуть мне душу наизнанку.
Домой я шёл как на каторгу. И всё же деваться было некуда, так что я поплёлся к подъезду. Больше всего меня изводил этот чёртов пиджак. Тхэсу наверняка выскочит встречать, как только я открою дверь, и что мне ему сказать?
«Наш начальник такой душка, дал поносить, чтоб я не замерз»? Или «Мой бывший секс-партнер проявил заботу»? Оба варианта звучали жалко, так что я решил выставить Чонсопа в стельку пьяным. В конце концов, нажрался он знатно.
— Это что за одежда?
Как и ожидалось, Тхэсу сразу уставился на пиджак у меня в руках.
— Да этот придурок начал им размахивать, кричал, что ему жарко, вот я и подобрал.
— Тот, кто приходил?
— Ага.
— Вы знакомы?
— Это мой босс.
Я постарался сказать это максимально небрежно, но Тхэсу всё равно выглядел озадаченным.
— Разве начальники приходят домой к подчинённым?
— Припёрся спьяну дебоширить. Задолбался я уже за ним сопли подтирать.
Учитывая, сколько раз мне и впрямь приходилось разгребать за ним дерьмо, в моём голосе прозвучала искренняя досада.
Я зашёл в спальню и достал из шкафа вешалку. Больше всего хотелось швырнуть этот пиджак на пол, но завтра его возвращать, так что я не стал.
— Уже поздно, хён. Пора спать.
Вроде ничего не делали, а на часах уже второй час ночи. Навалилась дикая усталость, и я рухнул на кровать. Тхэсу не уходил к себе, а топтался рядом — явно ждал, что я его позову. Неважно, ради секса или просто полежать вместе…
За то время, что он у меня живет, я понял, что делить с кем-то постель не так уж и неудобно. Но пиджак Пак Чона мозолил глаза.
— Да, поздно уже. Иди к себе.
В итоге я всё же спровадил его. На его лице отразилось разочарование, но, видимо, из-за позднего часа он быстро сдался.
— Хорошо. Доброй ночи, хён.
Тхэсу, парень сообразительный, на выходе не забыл выключить свет. Я зарылся в одеяло и постарался дышать ровно. Спать. Надо поспать, завтра же на работу.
Но что-то было не так. Глаза слипались от усталости, а мозг работал на полную мощность. Даже после литров кофе, которыми я накачивался годами, такого не бывало.
Ну конечно… Это всё…
Это всё из-за странных слов Пак Чонсопа.
«Джэмин-а», — этот голос, зовущий меня по имени, так и стоял в ушах.
http://bllate.org/book/15204/1609666
