Глава 25. Церковь Прошлого.
Взгляд Сайласа остановился на книжном шкафу.
Шкаф состоял из семи рядов и четырёх колонок, он был заполнен не полностью. Левая сторона, ближе к двери, была более просторной, и на ней также стояло несколько изящных безделушек; правая сторона, возле окна, была сплошь заставлена книгами.
Сайлас в целом осмотрел те книги, но в конце концов взгляд его упал именно на безделушки слева.
Если здесь действительно существовал временной след, то эти предметы, пожалуй, были куда более подозрительными, чем книги.
Временной след в определении для Откровенцев — это предмет, который можно использовать в ритуалах, предмет, в котором заключена сила времени. В широком смысле так действительно можно назвать все существующие предметы, но в узком смысле далеко не каждый предмет удостаивается этого названия.
Например, клочок бумаги, которым кто-то вытирает грязь, вряд ли стоит называть временным следом, ведь навряд ли найдётся Откровенец, которому настолько нечего делать, чтобы использовать эту вещь в качестве временного следа.
Предметов, стоявших сейчас на полках, было около десятка. Немалая их часть прежде валялась на полу, и в прошлые свои визиты в этот кабинет Сайлас просто ставил их на шкаф.
Но...действительно, были несколько вещей, которые, насколько помнил Сайлас, всегда стояли на своих местах на полке.
Он перевёл на них взгляд.
Всего три предмета: изящная статуэтка женской головы, ожерелье и изысканная, красивая перьевая ручка с налётом старинного лака.
Он помнил, что никогда не подбирал эти три предмета, и — что, судя по их материалу, упади они на пол, они бы наверняка разбились.
Сайлас посмотрел туда-сюда и наконец подозрительно уставился на статуэтку головы.
Полнота временного следа, — размышлял он.
Если судить о полноте, исходя из обычного здравого смысла, то из этих трёх вещей лишь одна с первого взгляда могла считаться неполной — эта самая статуэтка.
У неё, должно быть, было соответствующее тело, руки и ноги, а теперь она стояла здесь одинокая. Лицо этой женской головы и вправду было очень красивым, и даже без красок можно было представить, насколько прекрасным было существо, которое она изображала.
Но сейчас это была всего лишь статуэтка, тихо стоявшая на книжной полке, которую, кто знает, сколько времени все игнорировали. Сайлас даже мог разглядеть её белые, глубокие глазницы и пустые, безжизненные глазные яблоки...
Сайлас очнулся и с ужасом обнаружил, что его рука уже почти коснулась статуэтки головы.
Его вывел из оцепенения звук вращающейся в сознании игральной кости.
[Требуется проверка Силы Воли.]
[Сила Воли: 90/30, успех.]
[Вы осознаёте неладное. Вы понимаете, что не стали бы запросто прикасаться к этой странной вещи, поэтому благоразумно отдергиваете руку. Однако вы со страхом смотрите на эту статуэтку и понимаете, что глаза этой женщины обладают некой загадочной притягательностью.]
Сайлас резко ахнул, отпрыгнул на несколько шагов назад и покрылся холодным потом.
...Чёрт, так вот в чём скрывается опасность в обыденной жизни!
Если бы не его высокая Сила Воли...Нет, погодите, откуда у него такая высокая Сила Воли?
Сайлас сжал губы, его ум на мгновение погрузился в хаотичный водоворот мыслей.
Он оглянулся и увидел, что на подоконнике всё ещё лежит та самая тряпка, которую он принёс сюда позавчера. Он собирался её выбросить, но, уходя, забыл. Поэтому он взял эту тряпку.
Краешком глаза следя за жуткой статуэткой женской головы, он поддел её карандашом, который носил с собой, и накрыл тряпкой.
Только после этого Сайлас с облегчением вздохнул полной грудью.
Он обнаружил, что покрыт холодным потом, а его рубашка изнутри стала неприятно влажной и липкой. Он снял пиджак и жилет и перевёл дух, ещё не оправившись от пережитого страха.
Он не знал, что бы случилось, если бы он в тот момент действительно дотронулся до той статуэтки. Честно говоря, теперь, оглядываясь назад, ему казалось невероятно везением то, что в прошлые свои визиты в этот кабинет он ни разу не коснулся её.
Он присел на диван, ненадолго закрыл глаза, стараясь успокоить свой всё ещё полный страха и ужаса разум.
Он понял, что статуэтка женской головы, вероятно, и есть тот самый временной след, о котором предупреждала кость. Полный он или неполный, в любом случае эта странная сила означала, что этот временной след не так уж прост.
...Однако проблема заключалась в том, что на самом деле он не понимал, в чём именно заключается сложность этого временного следа.
Он не понимал, почему утратил контроль и захотел коснуться статуэтки, не понимал, почему...даже сейчас, закрыв глаза, он по-прежнему невольно вспоминал детали лица и позы той женской головы.
Сайлас подавил своё воображение и резко распахнул глаза. Ему нужно было как можно скорее разобраться с этой статуэткой. Днём сюда должны были прийти его студенты. В будущем студенты также будут часто ждать его в этом кабинете.
Если он продолжит тянуть, то кто знает, когда кто-нибудь другой, зашедший в этот кабинет, подобно ему самому только что, попадётся на притягательный взгляд этой головы.
Сайлас машинально открыл часы и посмотрел на время.
Сейчас было девять утра. В десять у него начиналось занятие. Однако встреча со студентами была назначена на три часа дня.
У него было время разобраться со статуэткой до прихода студентов.
Историческое общество или Церковь Прошлого?
Сайлас сосредоточенно обдумывал варианты.
Историческое общество — он знал только Кэрола, да и то не был уверен, будет ли тот в историческом обществе. Был ещё вариант с Гленфеллом, но тот, вероятно, всё ещё находился в Старом Городе.
Церковь Прошлого — учитывая, что он предоставил информацию о Вероотступнике, а также предыдущий критический провал командора Баньяна в проверке Психологии, да и странное дружелюбие Гровенора... К тому же, Центральный Собор Церкви Прошлого был ближе, чем историческое общество...
Да и вообще, на самом первом занятии Кэрол говорил, что, столкнувшись в обычной жизни с опасностью, можно обратиться за помощью в Церковь Прошлого и историческое общество.
Сайлас наконец медленно выдохнул с облегчением.
Он некоторое время посидел спокойно на диване и, успокоившись, невольно попытался припомнить то странное состояние забытья, в котором он только что пребывал. Если выражаться точнее, ему казалось, будто он внезапно погрузился в странное...полусонное, полубодрствующее состояние.
...Сон?
Нет, не совсем. Это было не то слово..Скорее, это было..чувство соблазна, которое лишает разума, заставляя инстинктивно протягивать руку, чтобы схватить, прикоснуться. В конце концов он смог избежать опасности благодаря проверке Силы Воли, что подтверждало эту догадку.
Это была какая-то..странная, лишающая разума притягательность.
Сайлас почему-то вспомнил фразу Брюэра Дароу о «верующем, встречающем божество», которой тот описал свою невесту.
Пожалуй, хотя бы на мгновение это показалось Сайласу немного похожим.
После этого Сайлас не осмелился дальше размышлять о произошедшем. Он закрыл глаза и немного отдохнул в кабинете. Время потихоньку текло, и Сайлас чувствовал, как постепенно успокаивается.
Не волнуйся, сказал он себе. Опасность, которую таят в себе временные следы, была известна с самого начала. Но теперь ты и сам стал Откровенцем и сможешь овладеть этой силой.
Сайлас немного перевёл дух, оставался в кабинете до без пятнадцати десять, а затем поднялся и направился в аудиторию.
Он чувствовал лёгкий озноб — высохший холодный пот заставлял спину леденеть. Он немного поколебался, но всё же надел пиджак, застегнул его и пошёл на занятие.
Аудитория располагалась на втором этаже. Все занятия по базовому образованию проходили на втором и третьем этажах, здесь было множество комнат. С третьего этажа длинный коридор вёл к башне в другом конце здания. Там в основном занимались исследователи.
К счастью, Сайласу пока не нужно было преподавать этим исследователям.
Когда Сайлас пришёл в аудиторию на втором этаже, в древней замковой комнате уже сидело немало людей.
Сайлас уже заранее ознакомился с расписанием и численностью студентов. На этот специализированный электив записалось ровно 19 человек — ни много ни мало, что для такого начинающего профессора, как Сайлас, было довольно утешительно.
А вот на вечерний общий электив записалось больше шестидесяти студентов.
...Печально.
Войдя в аудиторию, Сайлас заметил среди присутствующих Анджелу Клейтон. Анджела улыбнулась ему, слегка нервная и беспокойная, но выглядела она куда лучше, чем когда впервые узнала, что Сайлас — её профессор.
Рядом с Анджелой сидела молодая девушка. Та, казалось, была крайне заинтересована Сайласом, и её живой, порывистый взгляд то и дело перебегал на молодого красивого профессора.
Сайлас спокойно кивнул уже сидевшим в аудитории студентам, подошёл к кафедре, положил на неё папку с материалами и молча раскрыл её. Его глаза пробежались по конспекту занятия, мысленно повторяя и освежая в памяти материал.
В это время он услышал, как первоначально оживлённый гул голосов в аудитории постепенно стих и наконец исчез. Вся комната затихла, словно на кладбище.
Сайлас взглянул на часы и увидел, что времени всего лишь без десяти десять, поэтому он не стал начинать, а просто поднял голову и обвёл взглядом каждого студента.
...Он собирался сверить присутствующих, но, казалось, каждый молодой студент, на которого падал его взгляд, начинал слегка дрожать.
В сознании Сайласа мелькнула лёгкая растерянность. Неужели он настолько пугал? Но он сохранил невозмутимость и молчание.
Семнадцать студентов уже были на месте, оставалось двое. Сайлас опустил глаза и вновь сосредоточился на своём конспекте. Ему показалось, будто он незримо услышал, как студенты с облегчением выдохнули.
Без пяти десять пришли двое последних студентов.
Это были два молодых парня, небрежно тащившие за спиной сумки и державшие в руках завтрак-ланч. Они всё ещё переговаривались друг с другом, когда вошли в аудиторию. Затем они, казалось, внезапно ощутили удушающе тихую атмосферу в комнате и высокую фигуру на кафедре.
Оба парня резко застыли на месте, сжавшись, словно перепуганные перепёлки.
Сайлас бросил на них беглый взгляд и впервые позволил студентам услышать свой низкий, изысканный и спокойный голос:
— Прошу занять ваши места.
Многие студенты позже признавались, что в тот момент подумали, как же прекрасен голос профессора.
Двое студентов, хоть и не опоздавшие, но проникшиеся страхом, поспешили занять свои места.
Сайлас с удовлетворением кивнул и сказал:
— Для начала отметимся, чтобы я мог познакомиться с вами.
Отметка?
Студенты внизу зашевелились от беспокойного волнения — с каких это пор в университете Лафами вошло в моду отмечать присутствие?
Сайлас даже не задумался о том, какие проблемы может вызвать перенос привычки земных университетов в этот иной мир. Он просто методично, своим холодным низким голосом зачитал имена всех присутствующих.
В этой серьёзной, ледяной атмосфере никто из студентов не решался особо смотреть на Сайласа.
Сайлас сверил имена и лица всех девятнадцати студентов, мысленно сопоставив их, и затем сказал:
— Доброе утро.
Студенты с несколько трепетным настроением ответили:
— Доброе утро, профессор.
— Меня зовут Сайлас Ноэль, вы можете обращаться ко мне «профессор Ноэль». — Сайлас предельно кратко представился. — А теперь перейдём к основной теме занятия.
— На первом занятии я уделю некоторое время тому, чтобы познакомить вас с литературой Эпохи Молчания и связанными с ней теориями, а также объяснить дальнейшее содержание курса, включая трёх знаменитых писателей Эпохи Молчания.
— Часть из вас — это, вероятно, студенты второго курса, уже прошедшие год базового обучения, но и вы можете использовать эту возможность для повторения пройденного.
— Что же касается первокурсников, надеюсь, у вас хватит терпения познакомиться с литературой Эпохи Молчания. Литература — это всегда невероятно увлекательная дисциплина.
Обрисовав в общих чертах план, Сайлас сказал:
— Что касается Эпохи Молчания, может ли кто-нибудь дать краткое описание?
После мгновения молчания одна молодая девушка подняла дрожащую руку.
Сайлас взглянул на неё, на мгновение задержался и сказал:
— Мисс Аннет Мелвин, прошу вас.
Аннет Мелвин носила пенсне, её волосы были аккуратно собраны в хвост, а на лице виднелись веснушки. Она выглядела как очень педантичная и прилежная отличница, но, когда она встала, чтобы описать Эпоху Молчания, её голос слегка дрожал.
...Похоже, она несколько побаивалась этого незнакомого и холодного профессора Сайласа Ноэля.
Она сказала:
— Эпоха Молчания...это период примерно с тысячи до четырёхсот лет назад. «Молчание» в Эпохе Молчания означает падение богов, но именно в это время человечество смогло разжечь невероятно яркое пламя цивилизации.
Сайлас кивнул ей.
Эпоха Молчания длилась в общей сложности шестьсот лет, а её границей с предшествующей Эпохой Теней считается зафиксированное в истории падение первого божества. Этим божеством был Элкойо, известный как «Весёлый Пьяница», Бог Вина и Наслаждений.
В исторической науке существует бесчисленное множество споров о смерти этого Бога и её причинах, их даже не перечислишь. Однако все считают падение этого божества началом Эпохи Молчания.
— В объяснении мисс Мелвин затронуты два крайне важных элемента нашей литературы Эпохи Молчания. — Сайлас повернулся и написал на доске два слова. — Боги и люди.
Студенты зашевелились, записывая эти два слова в свои тетради или на черновики.
Сайлас сделал паузу, а затем продолжил:
— Удар, который падение Богов нанесло человеческому мировоззрению, был несравним ни с чем. До Эпохи Молчания люди обычно даже не допускали мысли, что боги могут пасть.
Говоря это, Сайлас почти инстинктивно вспомнил оставленную профессором Кейбелом рукопись и те несколько строк, которые профессор Кейбел набросал на ней неразборчивым почерком.
Он медленно произнёс:
— На самом деле, в момент падения своих божеств многие верующие впадали в состояние безумия и отчаяния.
Студенты согласно закивали.
Тогда Сайлас сказал:
— Это объясняет две крайности литературы Эпохи Молчания: для верующих их почитаемые божества падали одно за другим, и произведения, письменные записи, которые они оставляли, также были полны того самого исступлённого страха и неверия.
— Некоторые исследования называют подобные тексты...«психическим загрязнением». Потому что чрезмерно сильные личные эмоции заставляют других сопереживать, позволяя представить, как верующие Эпохи Молчания теряли себя из-за крушения своей веры.
— Эти тексты — включая рукописи, дневники, письма, архивные записи и так далее — нельзя назвать совершенной литературой, но они также являются частью наших исследований. Потому что они как нельзя лучше позволяют нам осознать, насколько поразительным было появление другой части литературных произведений.
Хотя Сайлас и сказал «поразительным», тон его оставался таким же плоским и невыразительным, как всегда.
Но студенты слушали внимательно, возможно, потому, что именно этот отстранённый тон Сайласа смягчал обычно создаваемое им ощущение неприступной дистанции.
— Другая часть литературных произведений, которую изучает большинство учёных, — это произведения о «человеке». Боги пали, но пламя человеческой цивилизации, напротив, разгорелось с новой силой и стало ещё более пылающим.
— Эпоха Молчания была временем великого развития и великого хаоса. С одной стороны, падали Боги, но с другой — это означало, что оковы, сковывавшие человеческую цивилизацию, наконец были разомкнуты. Священные тексты, связанные с Богами, постепенно утрачивали власть над умами людей, а светские тексты медленно, но верно завоёвывали рынок.
— Те романы, которые вы сейчас видите в книжных магазинах, появились именно в Эпоху Молчания.
Один из студентов, кажется, увлёкшись, осмелел и спросил:
— Профессор, а разве до Эпохи Молчания не было романов?
Сайлас взглянул на него:
— Мистер Джейкоб Беллман, я с удовольствием отвечу на этот вопрос. Ответ: действительно, не было. Я имею в виду именно тот тип вымышленных популярных романов, которые вы можете купить сейчас в книжных магазинах.
— Что касается повествовательных записей о Богах и связанных с ними производных описаний, основанных на деяниях Богов, верующих и так далее — они, конечно, существовали. Но их нельзя назвать полностью вымышленными произведениями.
— Этот вывод основан на текущих академических исследованиях. На самом деле, некоторые историки полагают, что ещё во времена Имперской Эпохи должны были существовать такие жанры, как «уличные романы» или «сказки на ночь».
— Однако контроль, который Боги имели над человеческим мировоззрением в те времена, был чрезвычайно жёстким, поэтому соответствующие материалы, находившиеся под контролем некоторых церквей, давно уже обратились в прах.
— Сохранились лишь отдельные редкие упоминания, разбросанные в письмах или других записях обычных людей, где встречаются фразы вроде «прилагаю копию истории, которую читал вчера».
— Эта область исследований появилась лишь в последние годы. Прежде людей больше интересовали такие традиционные «героические роли», как императоры, министры, государства, боги, верующие, папы, армии...
— Но сейчас историки постепенно начинают изучать повседневную жизнь простого человека в определённый момент прошлого. Если вам это интересно, вы можете поискать в книжных магазинах исторические работы, написанные с подобной микроперспективы.
Сайлас взглянул на часы:
— Мы несколько углубились в эту тему.
Он услышал, как среди студентов под кафедрой пронёсся сдержанный шёпот, и они, кажется, обсуждали Антинема.
Действительно, по сравнению с божествами, существовавшими до Эпохи Тумана, Антинем был Богом чрезвычайно терпимым и милосердным. В памяти Сайласа не сохранилось ни одного свидетельства о том, чтобы Он вмешивался в дела человеческих империй или контролировал человеческое мировоззрение.
Большую часть времени Антинем был подобен туману, тихо витавшему вокруг человечества, лишь записывая и созерцая всё происходящее.
Именно таким и должен быть его божественный удел. Он — бог Прошлого и Истории, и ему подобает пребывать в сокрытии, в долгой реке прошлого и истории.
Сайлас не стал прерывать обсуждение студентов, а спустя некоторое время хлопнул в ладоши и сказал:
— Хорошо, продолжим наше занятие.
Студенты постепенно утихли.
Сайлас продолжил:
— Думаю, теперь у вас сложилось некоторое представление о двух типах литературы Эпохи Молчания. Из трёх авторов, которых мы будем изучать на занятиях, двое принадлежат к этим двум лагерям.
Один из студентов спросил:
— А третий?
Сайлас слегка улыбнулся:
— Что касается этого автора...я не могу сказать, насколько он легендарен, но, по крайней мере, я считаю его чрезвычайно выдающимся.
Его загадочный тон мгновенно заставил студентов забыть о двух предыдущих литературных деятелях, и все они стали надеяться, что Сайлас расскажет о последнем заранее.
Сайлас беспомощно покачал головой и всё же представил первых двоих — верующего и литературного деятеля в традиционном понимании.
Последний...
Сайлас сказал:
— Конан Фримонт, так его зовут.
Некоторые студенты, немного знакомые с литературой Эпохи Молчания, подумали и удивились:
— Я никогда не слышал этого имени!
Зато Аннет Мелвин, немного подумав, внезапно посмотрела на Сайласа:
— Профессор, это тот самый Конан Фримонт, о котором вы упоминали в вашей диссертации?
Сайлас с удивлением взглянул на эту девушку, не ожидая, что она читала его дипломную работу. Поэтому он слегка улыбнулся и сказал:
— Да, мисс Мелвин. — Затем продолжил: — Конан Фримонт когда-то был искренне верующим. Но после того, как божество, в которое он верил, пало, он не впал в безумное отчаяние, как другие верующие.
— Он обратился к литературе. В последние десять лет своей жизни он написал очень объёмное произведение, подробно описывающее все происшествия и душевные перемены, случившиеся с ним от рождения до смерти. Это прекрасный труд для изучения жизни людей Эпохи Молчания.
— Тогда почему мы никогда не слышали этого имени? — с недоумением спросил студент.
Сайлас покачал головой и тихо вздохнул:
— Потому что все дошедшие до нас материалы — это лишь фрагменты.
Кто-то удивлённо ахнул.
— Это произведение называется «Жизнь человека по имени Конан Фримонт». Вы можете поискать в библиотеке сохранившиеся материалы по нему, если вам интересно, хотя мы и так затронем его позже.
— Книга изначально состояла из двенадцати томов, плюс довольно длинное вступление, так что можно сказать, всего тринадцати томов. Однако на данный момент мы обнаружили только Вступление, Первый том, Пятый том и Двенадцатый том.
— Часть из этого — рукописи Фримонта, часть — сохранившиеся фрагменты первого издания, часть — переписанные другими людьми копии. Всё это кое-как собрали вместе, чтобы получить вот эти несколько томов.
Один студент заметил:
— Профессор, вы, кажется, очень сожалеете об этом.
Сайлас кивнул, а затем снова покачал головой:
— Я надеюсь, что в будущем появятся новые археологические открытия, или же какой-нибудь коллекционер или библиофил скажет мне, что у него хранится полное собрание этого произведения.
Сказав это, он и сам усмехнулся этой мысли.
Затем Сайлас вернулся к теме литературы Эпохи Молчания и попросил студентов поделиться известными им связанными сведениями, например, именами знаменитых писателей, названиями произведений или даже какими-то историческими темами.
В таком обсуждении время пролетело очень быстро.
В половине двенадцатого Сайлас точно по расписанию завершил занятие. Он ушёл даже более поспешно, чем студенты, будто у него было какое-то срочное дело.
Студентам было любопытно, куда направился профессор, но никто бы не догадался, что Сайлас, выйдя из аудитории, сразу покинул университет Лафами, даже не заглянув в свой кабинет.
Он поймал у ворот университета наёмный экипаж и поехал прямиком в Центральный Собор Церкви Прошлого.
Наёмный экипаж был куда быстрее общественного. Примерно через полчаса он прибыл к собору.
В соборе было не очень много людей.
Входя внутрь, Сайлас невольно подумал, что сейчас вторник, полдень. Брюэр Дароу занят своей помолвкой, студенты — занятиями, а он — решением проблем в своём кабинете.
Люди суетятся, каждый занят своим делом.
***
Его вновь принял архиепископ Гровенор. Этот ничем не примечательный внешне мужчина и в этот день всё так же протирал постамент статуи Антинема в центральном нефе.
Увидев Сайласа, Гровенор слегка удивился и поздоровался:
— Профессор Ноэль! Что привело вас сюда?
Сайласу стало немного неловко из-за почтительного обращения, которое использовал Гровенор.
Церковь Прошлого действительно была всего лишь ответвлением Герцогства Конста — но серьёзно, даже архиепископ столицы будет настолько учтив и вежлив с молодым профессором?
Сайлас на мгновение задумался, но сейчас не было времени размышлять об этом. Он прямо и без лишних слов рассказал о статуэтке женской головы в своём кабинете.
Выражение лица Гровенора мгновенно стало серьёзным.
Он сказал:
— Профессор, вы ведь тоже стали начинающим Откровенцем, верно?
— Да, — кивнул Сайлас.
Гровенор произнёс:
— Тогда прошу следовать за мной. Я попрошу одного Откровенца сопровождать вас для изъятия того временного следа, вышедшего из-под контроля.
Временной след, вышедший из-под контроля.
Сайлас поразмыслил над этим термином и почувствовал, что путь Откровенца действительно окутан бесчисленными туманами неизвестности.
Неужели временные следы действительно могут выходить из-под контроля? Является ли результатом потери контроля своего рода безадресная атака? А что бы случилось, если бы он тогда действительно коснулся той статуэтки?
Гровенор, вероятно, заметил сомнения Сайласа и, ведя его вглубь собора, сказал ему:
— Всё это то, чему вы будете учиться на пути Откровенца. Просто следуйте программе исторического общества шаг за шагом.
В его тоне звучали терпимость и доброта, свойственные старшим.
Сайлас на мгновение заколебался и спросил:
— Ваше Преосвященство, если я правильно понимаю, в будущем я тоже смогу самостоятельно решать подобные проблемы, да?
— Да, — ответил Гровенор. — Откровенцы обладают силой, а вместе с ней — и сопутствующей опасностью. Поэтому на нас лежит обязанность ограждать обычных людей от подобных угроз.
Произнося это, он снова взглянул на Сайласа:
— Однако вы только-только начали своё обучение.
— Я понимаю, — тихо сказал Сайлас. Он подумал ещё мгновение и снова спросил: — Ваше Преосвященство, тот Вероотступник...
— Баньян занимается расследованием этого дела. Он уже обнаружил некоторые зацепки. — Гровенор слегка улыбнулся. — Нам следует поблагодарить вас за информацию, которую вы предоставили ранее.
Сайлас не знал, почувствовать ли ему облегчение или же ещё больше напрячься. В конце концов он лишь молча кивнул и сказал:
— Это хорошо.
Они лишь слегка коснулись темы Вероотступника. Вскоре Сайлас встретил того Откровенца, которого Гровенор назначил помочь ему в этом происшествии.
Это была молодая женщина, одетая в облегающую рыцарскую форму, выглядевшая собранной и хладнокровной. Она взглянула на Сайласа, и в её взгляде читались спокойствие и некая неопределённая отстранённость.
Она слегка кивнула и сказала:
— Катарина Кинси.
— Сайлас Ноэль, — представился Сайлас. — Благодарю за вашу помощь, мисс Кинси.
Катарина Кинси покачала головой и ничего больше не сказала.
Гровенор проводил взглядом Сайласа и мисс Кинси, покидавших собор, и в его глазах читалась глубокая, далеко идущая эмоция. Он мягко приложил ладонь к своей груди и прошептал:
— Мой Бог...
Сайлас ничего об этом не знал.
Он последовал за мисс Кинси обратно в университет Лафами на наёмном экипаже. Всю дорогу они молчали — оба были людьми весьма замкнутыми и неразговорчивыми.
Сайлас заплатил за проезд и затем произнёс:
— Мисс Кинси...
— Просто Катарина, — Сказала женщина.
Сайлас тоже не стал тратить слов зря. Он сказал:
— Катарина, прошу, следуйте за мной.
Молодая женщина в рыцарской форме последовала за Сайласом. Дорога туда и обратно заняла около часа. Сейчас было время студенческого обеденного перерыва, поэтому, поднимаясь из главного замка в кабинет на четвёртом этаже, они никого не встретили.
Когда Катарина вошла в кабинет Сайласа, она нахмурилась.
Её взгляд упал на книжный шкаф в кабинете. Спустя мгновение она сказала:
— Слишком опасно.
Сайлас не был до конца уверен, к чему именно это относится, поэтому сохранил молчание.
Катарина подошла к книжному шкафу, посмотрела на женскую голову, прикрытую тряпкой, а затем её взгляд переместился на ручку.
Сайлас, видя её внимание, вновь испытал волну удивления. Он сказал:
— Катарина, эти два предмета...
— Оба являются временными следами, вышедшими из-под контроля.
На мгновение Сайлас лишился дара речи. Стоя в собственном кабинете, он почувствовал внезапную горечь — профессор Карбелл! Вот что за беспорядок вы после себя оставили!
Временные следы, вышедшие из-под контроля, — это ещё куда ни шло, но материалы в нижнем шкафу — вот что по-настоящему сводило Сайласа с ума. Если профессор Карбелл каждый день перед уходом изучал эти вещи, постоянно увеличивая свою духовность, то неудивительно, что студенты факультета считали его сумасшедшим стариком.
Катарина не стала напрямую прикасаться к двум временным следам, вышедшим из-под контроля. Вместо этого она достала из принесённой с собой сумочки полупрозрачный листок бумаги.
Затем она развернула этот листок, и он превратился в бумажную корзинку. Она аккуратно накрыла этой корзинкой женскую голову, а затем — и ручку.
Спустя мгновение она убрала бумагу. Эти два предмета, казалось, никак не изменились, но Катарина сказала:
— Готово. Их активность нейтрализована.
В глазах Сайласа мелькнуло изумление.
Ему едва удавалось сдержать своё любопытство, но эта сдержанная мисс Кинси, вероятно, не захотела бы давать ему подробных объяснений.
И действительно, Катарина больше почти ничего не сказала.
Она нейтрализовала так называемую «активность» на временных следах, вышедших из-под контроля, а затем произнесла:
— Я заберу эти два предмета в Церковь для утилизации. Если в дальнейшем не возникнет никаких проблем, я верну их вам. Однако это может потребовать весьма длительного периода наблюдения.
Сайлас осторожно сказал:
— На самом деле эти два предмета мне не принадлежат, они остались от прежнего владельца этого кабинета, профессора Карбелла с гуманитарного факультета.
Катарина, похоже, не особенно интересовалась истинным владельцем временных следов, но, услышав фамилию «Карбелл», она внезапно с удивлением произнесла:
— Карбелл? Лойд Карбелл?
Сайлас на мгновение замешкался, затем кивнул. Он спросил:
— Вы знаете профессора Карбелла?
— Его семья заявила в полицию о пропаже. В ходе расследования полиция обнаружила в его доме временные следы, вышедшие из-под контроля, поэтому дело передали нам. Мы расследуем круг его общения. — Коротко пояснила Катарина. — Не ожидала, что он оставил часть и здесь, в кабинете.
Сайлас не ожидал, что дело снова вернётся к профессору Карбеллу. Поэтому он сказал:
— У меня также есть некоторые рукописи, оставленные профессором Карбеллом. Нужны ли они для вашего расследования?
Катарина покачала головой:
— Я не веду дело о пропаже Карбелла. Позже с вопросами к вам придёт Откровенец, ответственный за расследование, вы сможете передать ему всё тогда.
Лишь тогда Сайлас слегка вздохнул с облегчением, поняв, что наконец сможет освободить кабинет от этих вещей.
Вещи, оставленные профессором Карбеллом, действительно были не ко времени. Если бы Сайлас был достаточно могущественным Откровенцем, он, возможно, заинтересовался бы обстоятельствами исчезновения профессора Карбелла, но...
Он был всего лишь зелёным новичком.
Внезапно вспомнив кое-что, Сайлас снова спросил:
— Кстати, Катарина, я слышал, что ассистент преподавателя профессора Карбелла тоже стал недосягаем. Его исчезновение как-то связано с делом профессора Карбелла?
— Не знаю, — холодно и коротко ответила Катарина.
Сайлас кивнул, не особо разочаровавшись.
Он наблюдал, как Катарина, эта молодая и могущественная женщина, небрежно взяла два предмета, положила их в холщовую сумку, которую носила с собой, и затем попрощалась с Сайласом.
Сайлас хотел проводить её до университетских ворот, но она отказалась.
Однако перед уходом она всё же дала Сайласу наставление:
— Два временных следа, вышедших из-под контроля, с которыми вы столкнулись на этот раз, обладали ещё относительно начальной активностью, поэтому не были столь опасны.
— Помните: в будущем, если вы столкнётесь с предметами неизвестного происхождения, ни в коем случае не прикасайтесь к ним руками и не смотрите на них слишком долго. Вы тоже Откровенец. После приёма зелий и входа в ритуал, у вас постепенно разовьётся особое чутьё.
— Если вы действительно столкнётесь с временным следом, вышедшим из-под контроля, с которым не сможете справиться, как можно скорее обратитесь за помощью в Церковь Прошлого или историческое общество.
Сайлас кивнул и сказал искренне:
— Я запомню.
Это уже второй раз, когда кто-то говорил ему обратиться за помощью в Церковь Прошлого или историческое общество, если он столкнётся с опасностью. Значит ли это, что эти две организации являются относительно добропорядочными официальными структурами?
После ухода Катарины Сайлас наконец испустил долгий вздох, чувствуя, что этот неожиданный инцидент наконец завершён.
Если бы этот случай был романом, он определённо показался бы скомканным. Потому что в начале он был в такой панике, но после прихода Катарины она так просто разобралась с временными следами, вышедшими из-под контроля.
Просто бумажная корзинка, накрыл, никаких особых эффектов, и «активность» нейтрализована.
Бессобытийно, просто, как вытащить белого голубя из пустой чёрной шляпы.
Сайлас был уверен, что если бы он находился в ритуале, то наверняка получил бы больше информации, потому что тогда он мог бы видеть удивительный синий свет.
Но только что, как обычный человек, он мог лишь беспомощно наблюдать со стороны, бессильный что-либо сделать.
Сайлас мягко закрыл глаза.
Его самолюбие не было уязвлено. Он знал, что в данный момент он действительно всего лишь начинающий Откровенец, не обладающий такой уж великой силой. Но в то же время он почувствовал, как в его сердце разгорается жаркое пламя.
Ему вдруг очень-очень захотелось понять тайны Откровенцев, обрести их силу. Он захотел...овладеть этой силой, овладеть собственной судьбой, чтобы при встрече со следующим временным следом, вышедшим из-под контроля, не быть столь беспомощным, словно никчёмный..
Сайлас открыл глаза, его тёмные глаза спокойно смотрели на обычную обстановку кабинета перед ним, и он медленно, но твёрдо принял в душе решение.
Игральная кость в его сознании прокрутилась.
[Дух +1. Сила Воли +1.]
Сайлас: «...»
С Силой Воли всё понятно, но зачем ещё добавлять Дух! Несчастливый знак!
Сайлас встал с помрачневшим лицом.
Был уже яркий, солнечный полдень. Сайлас снял пиджак, закатал рукава рубашки до предплечий и в таком слегка небрежном виде отправился пообедать в столовую на втором этаже.
Поев, он увидел, что время уже около двух часов дня. Сайлас неспешно прогулялся обратно в кабинет и внезапно скосил глаза на ожерелье, по-прежнему тихо лежавшее на книжной полке.
Ранее он не трогал три безделушки. С двумя возникли проблемы, а это ожерелье оказалось в порядке?
Сайлас осторожно осмотрел ожерелье.
Оно и правда выглядело нормально — простое ожерелье с серебряной цепочкой и подвеской. Подвеска была сделана из какого-то серебристого металла, а её форма напоминала весы, наклонённые в одну сторону.
Катарина уже ранее обнаружила проблему с ручкой. Если бы с ожерельем, лежавшим здесь же, тоже что-то было не так, она наверняка бы заметила. Значит, это не временной след, вышедший из-под контроля.
...Но является ли оно вообще временным следом? Или же это просто обычное украшение, купленное профессором Карбеллом?
Нет, погодите.
Сайлас вдруг замер.
Он недостаточно хорошо знал профессора Карбелла и не был знаком с его повседневными привычками. Но в памяти он припомнил тот его неряшливый вид на том специализированном элективе.
Пожилой человек, погружённый в академические изыскания, прозванный студентами «сумасшедшим стариком» — нашлось бы у него досуга покупать такое ожерелье?
Но если его не покупал и не получал сам профессор Карбелл, то откуда в кабинете могло взяться такое ожерелье? Подарок от кого-то? Но кто стал бы дарить ожерелье пожилому профессору?
Сайлас был полон сомнений, но найти ответы было негде. Он мог лишь карандашом подтолкнуть ожерелье в угол, решив пока отложить этот вопрос.
В три часа дня его студенты прибыли точно в срок.
http://bllate.org/book/15214/1342867
