Одиночество в праздники острее всего ощущаешь, когда ты совсем один. Се Си это понимал, Цзян Се тоже. Теперь, когда они были вместе, этот Новый год обещал стать совершенно иным. Один плюс один в итоге равнялось не просто двум людям, а счастью и удовольствию, способным заполнить целый дом.
С приближением праздников Се Си затеял генеральную уборку, и на этот раз Цзян Се наотрез отказался сидеть без дела. Его повод был вполне весомым:
— Новый год на носу, тебе тоже полагается отпуск!
Се Си ответил:
— Всё в порядке.
Цзян Се стоял на своём:
— Ничего не знаю, раз уж у меня каникулы, то и у тебя должен быть отдых.
Се Си улыбнулся:
— Даже если у меня отпуск, я всё равно должен убраться дома.
Слово «дома» так подсластило душу Цзян Се, что он готов был не просто убираться — если бы Се Си захотел отмыть до блеска всю планету, он бы без раздумий составил ему компанию!
— Кхм... — Цзян Се вовремя взял себя в руки, чтобы не потерять голову окончательно, и добавил: — Значит, и я должен заняться уборкой дома.
Он не удержался и выделил это слово интонацией, чувствуя себя на седьмом небе от счастья.
Се Си это заметил. Когда он произносил это сам, ему было немного неловко — он боялся, что принимает желаемое за действительное. Но Цзян Се ответил ему тем же словом, и это подарило Се Си тепло, которое он сам не мог до конца осознать. Что такое семья? Его мать, Се Су, точно не была таковой. А вот Цзян Се — определенно да.
Се Си перестал упрямиться и принялся за работу вместе с Цзян Се. Старина Цзян оказался мастером на все руки: он убирался так виртуозно, что это граничило с искусством. Стоило Се Си взять пылесос, как тот перехватывал его и, задержавшись в комнате юноши чуть дольше, заканчивал с остальными помещениями за три минуты. Стоило Се Си взять швабру, Цзян Се забирал и её, первым делом вымывая комнату Се Си до зеркального блеска, не пропуская ни сантиметра даже под кроватью. Когда Се Си тянулся за тряпкой, Цзян Се просто уносил тазик, командуя:
— У тебя в комнате пара книг не на месте, иди расставь их.
Вернувшись к себе, Се Си едва не ослеп от сияния пола! Невероятно... по такому полу даже ходить было жалко! И только в его комнате всё так сверкало. Остальные полы в доме наверняка горько плакали от несправедливости: почему их собрат такой особенный?
Двадцать шестого числа двенадцатого лунного месяца Цзян Се предложил:
— Давай напишем иероглифы «Фу».
Се Си моргнул:
— Разве их не в канун Нового года клеят?
Цзян Се, который раньше толком и праздников-то не справлял, вдруг оказался знатоком традиций:
— После Малого Нового года все добрые дела нужно делать по четным числам.
Это явно намекало на то, что в будущем году они будут парой! Се Си рассмеялся:
— Тридцатое число — тоже четное.
Цзян Се уже всё спланировал:
— Сегодня пишем иероглифы, потом идем за покупками, двадцать восьмого — расклеиваем их, а в канун Нового года никуда не выходим и готовим праздничный ужин!
Се Си очень нравилась эта торжественность момента, и он серьезно кивнул:
— Всё, как скажете, учитель!
«Какой послушный», — Цзян Се не решился сказать это вслух, но его взгляд был полон нескрываемой нежности.
Красная бумага была подготовлена заранее, Цзян Се разложил листы в кабинете и, закатав рукава, принялся растирать тушь. Се Си поспешно сказал:
— Давайте я.
Цзян Се возразил:
— Я сам разотру, а ты начни писать.
— Я не очень умею, — смутился юноша.
— Ничего страшного. Напишешь «Фу», приклеишь его — и весь год будет полон удачи.
Се Си не владел каллиграфией, но слова Цзян Се ему понравились. Он взял кисть и, словно обычной ручкой, вывел иероглиф. Се Си рассмеялся:
— Как уродливо!
— Очень мило, — возразил Цзян Се.
— Скорее по-детски.
— Правда, очень мило, — серьезно добавил Цзян Се.
Сердце Се Си наполнилось теплом, он взял кисть и попробовал еще раз, но...
— Всё-таки это сложно, — Се Си отступил, уступая место. — Учитель, ваша очередь.
Цзян Се взял кисть и легким, уверенным движением вывел на бумаге иероглиф, подобный летящему дракону. Глаза Се Си загорелись восторгом:
— Красиво!
Будучи в хорошем настроении Цзян Се сменил стиль и написал еще несколько листов. Се Си смотрел во все глаза:
— Это стиль Шоцзинь? Как изящно!
Это был единственный стиль, который он мог узнать — он был очень характерным.
— Нравится? — спросил Цзян Се.
Се Си кивнул:
— Всё нравится, но этот кажется чуть проще.
Цзян Се протянул ему кисть:
— Я научу тебя.
Се Си не заподозрил подвоха. Он начал было говорить, что каллиграфия требует долгих лет практики, но осекся на полуслове — Цзян Се встал у него за спиной и накрыл его ладонь своей.
— Расслабь запястье, почувствуй движение кисти, — голос Цзян Се прозвучал прямо над ухом, обжигая, словно жаркий ветер. У Се Си затрепетало сердце, дыхание перехватило. Он изо всех сил пытался смотреть на бумагу, но сосредоточиться было невозможно.
— Вот так, — рука Цзян Се пришла в движение, ведя ладонь Се Си за собой. На красной бумаге проступил идеальный, стройный и утонченный иероглиф «Фу». Се Си стоял в оцепенении, чувствуя жар в спине, в ушах, в руках... везде, где его касался Цзян Се. — Ну как, чувствуешь?
Се Си мгновенно покраснел и дрожащим голосом выдавил:
— У-учитель!
— М-м?
Се Си до боли прикусил губу, пытаясь прийти в себя.
— Я... я сам попробую, — сказал он. Цзян Се отстранился с легкой улыбкой:
— Хорошо, попробуй сам.
Се Си низко склонил голову, рука с кистью совсем не слушалась. Цзян Се мягко добавил:
— Не торопись. Если тебе нравится, я буду постепенно учить тебя, когда будет время.
— Не нужно! — Се Си отложил кисть. — Это слишком сложно, не буду зря переводить бумагу!
Видя пунцовые уши юноши, Цзян Се едва сдерживал желание поддразнить его еще больше, но сдержался. Нужно действовать постепенно... Он искал вечность, а не мимолетное удовольствие. Се Си же требовалось срочно остыть:
— Я отойду в ванную.
Цзян Се ответил:
— Хорошо. На обратном пути захвати мне стакан воды.
Изначально Се Си хотел использовать это как предлог, чтобы не возвращаться в кабинет, но просьба Цзян Се лишила его этой возможности. В ванной он умылся холодной водой и долго смотрел на свое отражение, а потом отвесил себе легкую пощечину. О чем ты только думаешь! Это твой учитель! К тому же — мужчина! Не путай обычную доброту с чем-то другим!
Выругав себя, Се Си успокоился. Он вытер лицо и пошел наливать воду. На столе стояли две совершенно одинаковые чашки, украшенные половинкой розы. Цзян Се обожал розы, Се Си это уже давно понял. Когда эти чашки только появились в доме, Се Си удивился:
— Это парные чашки для влюбленных?
Цзян Се рассмеялся:
— Если бы они были для влюбленных, то две половинки складывались бы в один цветок.
Се Си долго вертел их в руках, пытаясь совместить рисунок:
— Не выходит, они направлены в одну сторону...
Это не была пара — просто две одинаковые чашки. Цзян Се пояснил:
— Мне понравился дизайн, вот и взял две.
Се Си нахмурился:
— Но если они одинаковые, мы же будем путать их?
— Ах да, об этом я как-то не подумал, — притворно удивился Цзян Се.
На самом деле он очень даже подумал! Он специально не купил парные чашки, чтобы возникла эта путаница! Се Си предложил:
— Ничего, я наклею на свою чашку ярлычок.
— Не стоит, — возразил Цзян Се, — такие красивые чашки только испортишь.
Се Си помедлил:
— Тогда... оставьте одну дома, а вторую возьмите в университет.
Цзян Се нашелся:
— В кабинете у меня уже есть набор, а эту жалко, она дорогая, вдруг кто разобьет.
Услышав про цену, Се Си тоже проникся бережливостью. Цзян Се добавил:
— Будем пользоваться так. Твоя — слева, моя — справа, не перепутаем.
Се Си чашки тоже нравились, так что он согласился:
— Хорошо! Я буду стараться не ошибаться.
Он был очень внимателен и не путал их, но Цзян Се вечно «забывал» правила. Се Си поправлял его:
— Учитель, моя чашка справа, ваша — слева.
Цзян Се моргал:
— Моя слева? А мне казалось, твоя...
Это была сущая мелочь, и Се Си сам не помнил всё досконально. Он с сомнением спрашивал:
— Я перепутал?
Цзян Се, сдерживая смех, отвечал:
— Наверное. Я всегда ставил свою справа. Давай с сегодняшнего дня: твоя — справа, моя — слева.
Се Си уточнял:
— Я — справа, вы — слева?
— Да.
На следующий день Цзян Се взял чашку справа. Се Си воскликнул:
— Учитель, вы перепутали!
Цзян Се хлопал себя по лбу:
— Ох, голова садовая, сменили правила, и я опять забыл.
Се Си только вздохнул. И вот сегодня, когда он хотел налить воды, он осознал: он уже совершенно не знает, из какой чашки пьет он сам, а из какой — Цзян Се.
http://bllate.org/book/15216/1416445
