Фэй Шэн больше не смел недооценивать Инь Чана. Сила вчерашнего «кинжального построения» была шокирующе ужасающей; Фэй Шэн даже никогда не слышал о подобном построении. Если бы не внезапное появление огнестрельного оружия, они бы уже этим утром были в городе Фаньчжоу.
Вырванный из алкогольного ступора звуками выстрелов, Инь Чан сжимал в руках чашу и, вытянув шею, спросил:
— Что это, чёрт возьми, такое?
Фэй Шэн на этот раз целиком ставил их победу на этого старика. Увидев, что чаша Инь Чана пуста, он поспешно наполнил её снова.
— Огнестрельное оружие. Разве ты о нём никогда не слышал?
Инь Чан замотал головой, как погремушкой*. Полжизни он провёл в Цычжоу, и самым высокопоставленным чиновником, с которым он когда-либо встречался, был Чжоу Гуй. Он даже не мог перечислить все Восемь великих учебных дивизий, не говоря уже о том, чтобы знать о гарнизоне Чуньцюань. Он был настоящим деревенским простаком, малограмотным человеком, который не читал ни одной книги о военном деле и полагался в боях исключительно на интуицию.
П.п.: 拨浪鼓 [bōlànggǔ] — барабанчик-погремушка на ручке: при вращении подвешенные бусины ударяют по мембранам, создавая трещащий дробный звук; традиционная детская игрушка и звук уличных торговцев.
— Что это такое? Раздался взрыв с громом, прямо как удар молнии. — Инь Чан размял сухой паёк. — Нас поразят насмерть, ещё до того, как мы выйдем на передовую. Как нам воевать в такой войне?
— Оно может попасть только вблизи. — Фэй Шэн придвинулся поближе к Инь Чану. Оба они были в равной степени грязными и с головы до ног залиты кровью. Пальцами Фэй Шэн нарисовал в воздухе круг размером с дульный срез и показал его Инь Чану. — Причина, по которой кавалерия не двигалась вчера, была в том, что они заряжали своё огнестрельное оружие. Чтобы заставить его выстрелить из этого отверстия, требуются усилия, и оно работает только на близком расстоянии. На этот раз они застали нас врасплох. Чёрт возьми. Теперь, когда я думаю об этом, возможно, что это всё огнестрельное оружие, что у них есть, и они использовали его именно для того, чтобы напугать нас.
Инь Чан наконец вроде бы понял.
— О! Так это же хлопушки?!
— Абсолютно верно! Считай их хлопушками; они не смогут попасть в тебя, если ты отбежишь достаточно далеко. — Боясь, что Инь Чан испугается перед огнестрельным оружием и не осмелится на дальнейшие атаки, Фэй Шэн изо всех сил старался объяснить ему. — Подумай сам. Если бы эта штука действительно была так хороша в использовании, почему гарнизон Чуньцюань использовала её только для выступлений перед императором? В боях она не так эффективна.
Фэй Шэн не лгал. Почему гарнизон Чуньцюань отложила медные пищали на второй план? Именно потому, что их было трудно использовать. Перезарядка занимала время. Используй их в уличных боях, и огнестрельное оружие, вероятно, всё ещё будет на стадии «разогрева», когда клинки врагов уже перережут глотки. Но если оторваться от врага, убойная сила огнестрельного оружия резко падала. Более того, отдача также затрудняла точное прицеливание.
— Ещё и жжёт задницы. — Инь Чан всё ещё таил обиду за тот выстрел прошлой ночью. Он на мгновение задумался, уставившись на костёр. — Эти вещи дорогие?
— Очень. — Фэй Шэн размочил сухой паёк в чаше и проглотил его целиком. — Даже у Императорской армии нет чертежей. Их производит Министерство работ под надзором Министерства войны. Каждый раз количество ограничено, и на них даже выгравированы номера.
Инь Чан тут же сверкнул жёлтыми зубами, ухмыляясь Фэй Шэну.
— Тогда, чёрт возьми, ладно. Я боюсь только того, что эти хлопушки дешёвые. Фаньчжоу настолько беден, что они едва могут нормально сходить в туалет, они бы не смогли использовать столь дорогие вещи. Отлично, если его дальность ограничена. Я не поверю, что они там смогут всю жизнь сидеть, втянув головы в панцирь как черепахи.
◈ ◈ ◈
Дверные створки с грохотом хлопали под пронзительный вой северного ветра. Улицы Фаньчжоу были повсюду усеяны трупами. Потрёпанные знамёна развевались на ветру, пока нищие сражались за них, чтобы ими согреться. Вход в Ямэнь был забит сотнями людей, большинство из которых были старики, немощные, женщины и дети. Все молодые и здоровые мужчины из их семей были либо уведены бандитами, либо обманом вовлечены Ван И в свою армию. Эти люди, истощённые до состояния кожи да костей, пришли сюда, чтобы выпросить еду.
Этот зимний ветер был настолько пронизывающе ледяным, что каждую ночь люди умирали от холода.
— Брат Хо хочет открыть зернохранилища и раздать зерно народу. — Ян Цю, бандит из Фаньчжоу, сидевший в кресле тайши, подняв ногу, сказал с весёлой улыбкой. — Это хорошее дело. Мы все за. Но гарнизонные войска Цычжоу сейчас у наших городских ворот, и солдаты на передовой не могут голодать. Пока солдаты не голодают, можете раздавать зерно кому хотите.
Обе стороны зала были заполнены стоявшими или сидевшими людьми; все они были бандитами из Фаньчжоу и Дэнчжоу. Инь Чан был прав в своих догадках. Чтобы противостоять гарнизонным войскам Цычжоу, Ван И собрал вместе войска из обоих префектур в надежде договориться с Шэнь Цзэчуанем в критический момент. Но кто бы знал? Он впустил волка в свой собственный дом и вместо этого навлёк на себя беду. В конце концов, он был убит Хо Линъюнем и этими людьми, с которыми тот вступил в сговор.
Сидя на месте Ван И, Хо Линъюнь сказал:
— В городе закончилась еда, так что мне придётся одолжить зерна у моих братьев здесь.
— Шэнь Цзэчуань перекрыл пути на запад, и странствующие торговцы больше не осмеливаются сюда ходить. После десятого месяца я, чёрт возьми, ел только затхлое зерно. — Ян Цю озлобился, лишь заговорив об этом. — Я даже сам думал одолжить зерна у вас всех. Фан Лаоши, ты действовал заодно с Ван И и, должно быть, не раз лизал ему сапоги, так что не смей сидеть тут с нами и прикидываться бедным.
Фан Лаоши, имевший пристрастие к мужчинам, почувствовал себя уязвлённым. Услышав такое, его лицо также побелело от гнева. Он сжал грецкие орехи и усмехнулся:
— Какую чушь ты несёшь. Хватит разыгрывать из себя хулигана. Моё зерно уже давно пошло на пополнение армейских запасов, чтобы кормить таких неблагодарных, как ты.
— Какого чёрта нам сражаться, если у нас нет зерна, — язвительно произнёс Ян Цю. — Лучше уж сбежим, пока можем.
— Сбежать? — сплюнул Фан Лаоши. — Вся северо-западная территория перекрыта Шэнь Цзэчуанем. Либо иди к сторожевой башне Тяньфэй и сдавайся главнокомандующей Ци, либо отправляйся к воронке Чаши и вступай в сговор с людьми Бяньша. Разве Шэнь Цзэчуань не собирается нападать на Дуаньчжоу во втором месяце? Скажи, если мы испортим ему игру и оставим брешь в Чжунбо, осмелится ли он тогда ещё тут разгуливать?
Эти люди были бандитами. Сначала они услышали, что Шэнь Цзэчуань и Сяо Чие убили Лэй Чанмина в Цычжоу, затем пронюхали, что Шэнь Цзэчуань убил Цай Юя в Чачжоу, а потом и Лэй Цзинчжэ в Дуньчжоу. Все крупные главари бандитов в Чжунбо нашли свой конец от руки Шэнь Цзэчуаня. Даже если бы они думали ногами, то поняли бы, что Шэнь Цзэчуань никогда их не пощадит.
Ян Цю изначально считал, что Хо Линъюнь недостаточно опытен, чтобы удержать ситуацию под контролем. Он пришёл сюда, чтобы ловить рыбу в мутной воде; его план состоял в том, чтобы утащить казну Ван И до того, как город падёт, но, прибыв на место, он обнаружил, что Фан Лаоши и все остальные тоже положили глаз на казну. Сейчас все сидели здесь, строя козни друг против друга, каждый отчаянно желая, чтобы остальные поскорее отправились на тот свет.
Хо Линъюнь, хоть и сидел во главе стола, был готов смириться. Не проявляя никаких эмоций, он сказал:
— Напротив, не стоит излишне беспокоиться. Шэнь Цзэчуань на этот раз прислал старика, человека без авторитета и способностей. Более того, он трусоват. Ничего у него не выйдет.
Правда была в том, что Инь Чан не имел какой-либо значимой репутации, но именно Инь Чан уничтожил почти половину их солдат одним своим появлением. Сам Хо Линъюнь был тем, кто сражался в прошлой ночной битве, детали которой он держал в секрете. Всё, что знали Ян Цю и Фан Лаоши — это то, что они понесли тяжёлые потери.
Ян Цю считал Хо Линъюня просто симпатичным личиком, годным лишь на показуху и ни на что более. Тем не менее, на его лице всё ещё играла улыбка, когда он сказал:
— Верно. Брат Хо родом из знатной семьи. Что ему какой-то деревенский старикашка? Я беспокоюсь только о еде, ни о чём другом. Если будем продолжать в том же духе, мы не продержимся до весны, даже если отбросим гарнизонные войска Цычжоу.
— Тогда какие у тебя соображения? — саркастически произнёс Фан Лаоши. — Давай, послушаем твои гениальные идеи.
Ян Цю смерил его взглядом и посмотрел на Хо Линъюня.
— У Янь Хэжу всё ещё есть лавки в Дуньчжоу. Давай обменяем имущество семьи Ван И на зерно у него. Он не признаёт ничего, кроме денег, так что определённо окажет нам эту услугу. Пока мы переживём эту зиму, трон Ван И будет практически в кармане у брата Хо. Тогда можно будет набирать солдат и покупать лошадей.
Фан Лаоши слушал несуразные хвастливые речи Ян Цю, но не стал предупреждать Хо Линъюня. Хо Линъюнь был как раз его в его вкусе, но он видел изуродованный труп Ван И в Ямэне, который собаки обглодали до неузнаваемости. Он не мог отделаться от ощущения, что его может постичь та же участь.
Хо Линъюнь, будучи близок к Ван И последние полгода, не был в курсе обстановки вовне. С видом человека, поверившего словам Ян Цю, он сказал:
— Но сейчас гарнизонные войска осадили город, как же нам вести дела с лавкой Янь Хэжу?
— Мои люди лучше всех знакомы с районами Дуньчжоу. Я также могу использовать глаза Лю Эра. — У Ян Цю были тёмные делишки с Цуйцин, и он пару раз сопровождал её, когда та ездила по делам в Дуньчжоу. — Если брат Хо готов довериться мне, я съезжу для тебя.
Фан Лаоши мгновенно стал враждебен.
— Так ты всё уже подстроил, да?!
Они набросились друг на друга, обвиняя один другого, никто не желал уступать. Деньги Ван И были их страховкой на будущую жизнь, и никто не хотел делиться ими с другими. Таким образом, они оставались в тупиковой ситуации, накаляя атмосферу.
Ян Цю не мог опровергнуть слова старика Фана Десятого. Ему становилось всё более не по себе от беспокойства, сидя здесь, он боялся, что Хо Линъюнь не выдержит натиска гарнизонных войск Цычжоу, поэтому, собравшись с духом, он решил убить их всех и прибрать деньги к рукам этой же ночью.
◈ ◈ ◈
Солдат из Фаньчжоу, стоявший в карауле на городской стене, справлял нужду в углу, когда вдруг услышал несколько свистов снизу. Он заправил штаны. Не решаясь высунуться напрямую, он украдкой глянул вниз из-за зубчатой стены. В степи пылал костёр, а войска гарнизона Цычжоу выстроились перед городскими стенами, подняв щиты, но боевой рог так и не протрубил.
Инь Чан стоял в самых первых рядах, сделал несколько глотков вина и крикнул:
— Здесь ли Ван И? Позовите его на стену! Давайте немного побеседуем!
Вкус острых клинков, которые вонзались в них прошлой ночью, был ещё свеж в памяти солдат Фаньчжоу. Инь Чан, когда преследовал их, выглядел в точности как сумасшедший, и ужас той встречи всё ещё витал в воздухе. Командир отряда из Фаньчжоу, бандит при Ян Цю, был специально назначен сюда Хо Линъюнем. Он перегнулся через зубчатую стену и плюнул в сторону Инь Чана.
— Какой там, к чёрту, разговор. Даже не думай, что тебе удастся выманить нас из города.
Инь Чан, не желая уступать, огрызнулся в ответ.
— Весь Фаньчжоу — чёртовы мягкотелые трусы, жалкие ссыкуны! Да вы мне и зад лизать недостойны! Тьфу, ублюдки! Какой, к чёрту, бой — слезайте вниз и таскайте сапоги нашему Фуцзюню!
Инь Чан, в юности болтавшийся по улицам, спонтанно изрыгал все оскорбления, что приходили ему на ум. Подогретый вином, он мог стоять здесь и ругаться три дня и три ночи напролёт, ни разу не повторившись. Его слова были грубыми и вульгарными, он ругался с огромным удовольствием и подстрекал солдат гарнизона глумиться вместе с ним, веселясь так, будто праздновал Новый год.
Командир отряда, служивший под началом Ян Цю, привык задавать тон в Дэнчжоу. Даже сам Ван И обходился с ним учтиво, когда тот прибывал в Фаньчжоу. Теперь, кипя от злобы, особенно после того, как его прошлой ночью повсюду гонял Инь Чан и даже ткнул кинжалом в задницу, он упёрся в зубчатую стену и обрушил на того поток словесных оскорблений.
Едва командир отряда возразил, Инь Чан взмахнул рукой, подстрекая солдат гарнизона Цычжоу позади себя поднять оглушительный гвалт и отвечать потоком ругани. Командир отряда не мог превзойти их в силе, и его голос потонул в общем хоре. В ярости он изо всех сил ударил по стене и скомандовал тем, кто был рядом:
— Стреляйте в него!
Солдаты Фаньчжоу быстро натянули луки, а солдаты гарнизона Цычжоу внизу тут же бросились наутёк. Они ругались на бегу, пока стрелы с шумом дождём сыпались на щиты, с которыми они были экипированы. Как только они вышли за пределы досягаемости стрел Фаньчжоу, они встали на окраине и начали дружно освистывать тех, кто был наверху на стенах.
Инь Чан выпрыгнул за пределы стрелкового радиуса и поднял обе руки, подавая сигнал трубить в боевой рог тем, кто был сзади. Лицо старика пылало румянцем, и он проревел:
— Фаньчжоу —
Солдаты гарнизона Цычжоу подхватили хором:
—…сплошные курицы!
Инь Чан снова крикнул:
— А Ван И —
Солдаты гарнизона Цычжоу продолжили:
— Да он, блядь, просто паршивая шавка!
Стрелы Фаньчжоу не могли достать до них. Солдаты всех рангов свешивались за зубчатые стены, пытаясь вернуть бранное словечко, и ругались в ответ. Жаль, что эффект был минимальным. Инь Чан даже сочинил для солдат гарнизона Цычжоу дразнилку, которую они орали во всю глотку с того места, где стояли.
Половина тела командира отряда уже свешивалась наружу, пока он ругался, и его лицо почернело от ярости. Он проревел сквозь воздух:
— Посмей только повторить, старый шут! Я повырываю ваши гнилые языки!
— Давай, попробуй, — Инь Чан, казалось, был пьян, он ступал по снегу и кружился на месте. Хлопая в ладоши, он сказал: — Если не спустишься, я буду считать тебя своей дочерью. Доченька, хе-хе! — Он щипнул пальцами и, извиваясь, оглянулся на командира отряда наверху городской стены, передразнивая того, и сказал писклявым голосом:
— Я отрежу ваши гнилые языки и разорву ваши рожи!
Инь Чан был уже в преклонном возрасте, и на его лице было столько морщин, что из них можно было бы составить цветочный узор. Тем не менее, его пародия на женщину была абсолютно точной, он более-менее уловил эту женственную ужимку, когда притопнул ногой, разбросав кусочки льда у себя под ногами.
Лицо командира отряда побелело.
Состав войск Фаньчжоу был довольно сложным; этих людей и солдатами-то назвать было нельзя. Заклятые враги и недруги могли оказаться в одном отряде, так что, кто знает, возможно, сейчас они все смеялись у него за спиной, видя его унижение.
Командир отряда ещё никогда не испытывал такого унижения. Он оттолкнул солдата рядом и приказал:
— Готовьте лошадей!
Солдат поспешно бросился за ним:
— Но Хо…
— К чёрту того Хо! — резко дёрнул он другого солдата и рявкнул на него. — Я — старшина у командира Яна. Хо Линъюнь ещё сопливым пацаном был, когда я в Дэнчжоу уже гарнизонные войска резал. Разве он имеет право мной командовать? Тащите пищали!
Вид Инь Чана, удиравшего прошлой ночью от огнестрельного оружия как перепуганная крыса, всё ещё был свеж в памяти командира отряда. Тогда, в стычке с Инь Чаном, они потеряли половину людей, когда тот разделил их своим построением. Но сегодня ночью, с городом Фаньчжоу за спиной, у них было даже больше уверенности, чем прошлой ночью. В крайнем случае, они могли отступить обратно. Чего тут бояться?! В любом случае, у них есть кони. Если Инь Чан посмеет преследовать их, когда они отступят в город с натянутыми луками, он сам напросится на смерть.
Инь Чан подтянул свои штаны. Старик нащупал за спиной рукоять своего меча. Веселье покинуло его, его мутные глаза стали безмятежными, как ночное небо над головой, пока он регулировал дыхание — тактика, которую он придумал сам. Стоило ему успокоить дыхание перед боем, и он мог твёрдо стоять на ногах.
В этом мире есть невероятно одарённые генералы; они молоды, не только амбициозны, но и ослепительно блестящи. Но есть и другой тип военачальников, которым никогда не выпадало возможности прославить своё имя. Они всегда стоят спиной к небесному своду, их взгляд устремлён лишь на клочок земли у их ног.
Инь Чан давно пережил свой расцвет.
В тот миг, когда городские ворота распахнулись, Инь Чан вновь почувствовал, как боевой дух наполняет его тело. То было желание, что горело в нём по сей день. Он не видел наступление старости; он был всё так же молод, как и прежде. Вспыхнувший в нём вновь пыл позволил ему обнажить клинок без малейшего снижения скорости.
Одолеть в битве!
Пусть он и не знаменитый полководец.
http://bllate.org/book/15257/1352701
