Готовый перевод Governor’s Illness / Глава сыска болен: 20. Тишина дворца

Перевод и редакция LizzyB86

Бета: mlndyingsun

С шестью ударами вечернего гонга видневшиеся вдали, у линии горизонта, горы утонули в сумерках. Темени также добавили нависшие над императорским дворцом тяжёлые чёрные тучи, сквозь разрывы которых изредка пробивался слабый небесный свет. Евнухи ловко подвесили длинными шестами фонари на железные крюки под карнизы, после чего во дворце один за другим, мерцая мягким, колышущимся светом, загорелись огни.

И если в этой части дворца было светло, как днем, то в четвёртом западном крыле по-прежнему царила непроглядная тьма. Под пустыми карнизами одиноко звенели железные подвески — лишнее напоминание того, что здесь был самый заброшенный уголок Цяньси.

— Император… император… как же я тоскую по вам! Почему вы перестали навещать свою наложницу? — усевшаяся на стену женщина в алых одеждах отчаянно размахивала платком.

Её чёрные, походившие на бездонный древний колодец глаза были полны безумия и мрака.

— Ох, госпожа Гао, зачем вы опять туда забрались? Если управляющий увидит, мне и Сяо-Цзюэ снова влетит! — причитал обуреваемый тревогой Сы Си, подоткнув подол за пояс, чтобы осторожно взобраться по лестнице к наложнице.

Его тучное тело, пока он карабкался по ступенькам, издали напоминало мясной шарик, нанизанный на тонкий прут. Что касается госпожи Гао, поступившей в четвёртое крыло Цяньси в начале года, то по слухам она была сослана туда за то, что рассыпала красную фасоль на дорожке, где любила гулять благородная супруга Ма, с целью её падения и провоцирования выкидыша.

Когда замысел раскрылся, её заточили в темницу, после пережитых жестоких пыток в которой её разум помутился. Между прочим, в четвёртом крыле Цяньси уже обитали три безумные наложницы, так что с приходом госпожи Гао редкие волосы на макушке Сы Си поредели ещё больше, а забот, наоборот, прибавилось.

Как раз когда он обдумывал, как ему лучше поступить, в комнату вошёл одетый в зелёные одеяния четырнадцатилетний евнух. Водрузив на стол поднос с едой, вошедший крикнул подопечной:

— Спускайся, пора есть!

Безумную женщину не надо было уговаривать дважды. Услышав приглашение к столу, та торопливо велела Сы Си спускаться, сама же с приподнятым подолом лихо съехала с лестницы, чтобы уже через мгновение покорно сесть за стол в ожидании еды. Очень вовремя. У Сы Си наконец упала гора с плеч.

— Шэнь Цзюэ, а ты молодец.

А юноша, так и не ответив на похвалу, продолжал отстранённо расставлять миски и палочки. Его опущенные брови и глаза были спокойны, как у написанной тушью в тонах гор и рек картины. В свои четырнадцать он вытянулся по подобию молодой, стройной ивы, однако из-за скудного питания его бледное лицо хранило болезненную хрупкость. И всё же было в нём нечто такое, отчего взгляд Сы Си делался сальным в его присутствии. Как например сейчас, когда, соскользнув ниже, тот задержал взор на его длинных, с аккуратно подстриженными ногтями пальцах.

Сердце Сы Си забилось чаще. С вполне однозначным намерением евнух накрыл рукой тыльную сторону ладони Шэнь Цзюэ и негромко осведомился:

— Сяо-Цзюэ, подумал ли ты о моём недавнем предложении?

На что юноша, насмешливо улыбнувшись, незаметно выдернул ладонь.

— Слышал, что евнухи и дворцовые служанки могут развлекаться на досуге, но чтобы два евнуха? Такого я не слышал.

— Эх, что ты понимаешь, — Сы Си прищурил маленькие, как бобы, глаза, в которых так и плескался похотливый блеск. — Лишившись своей природы, мы, евнухи, чем отличаемся от женщин? В играх с дворцовой служанкой, чтобы дело пошло без запинок, не обойтись без приспособлений, а между евнухами всё обстоит проще…

На прекрасного, как весеннее цветение, Шэнь Цзюэ евнух Сы давно положил глаз. К счастью или неудаче, но юноша служил в заброшенном крыле дворца, куда, кроме стаи ворон, почти никто не заглядывал. Будь он прислужником у знатных особ, Сы Си вряд ли бы донимал его посягательствами, хотя на него и так не действовали никакие уговоры. Лишь намёк на покровительство некоего господина заставил его слегка ослабить оборону, иначе прохвост и близко бы к нему не подобрался.

Шэнь Цзюэ с отвращением и холодной усмешкой взглянул на евнуха.

— Что, так сильно запал на меня?

— Конечно, — Сы Си, привыкший к его насмешкам, нисколько не смутился и с елейной улыбочкой продолжил вещать: — Мои чувства к тебе ясны, как солнце. Разве я когда-нибудь давал повод для сомнений? Это я всегда открываю для тебя своё горячее сердце, а ты нос воротишь. Поверь, если будешь со мной, то прорвёшься к верхам. Когда мой крёстный вытащит меня из этой дыры в Конюшенный Надзор, я заберу тебя с собой. Тебе больше не придётся томиться тут.

Совсем недавно за несколько лянов серебра главный евнух Конюшенного Надзора признал его своим крестником. И невзирая на то, что о свободе ещё было рано говорить, Сы Си уже вёл себя так, будто его звезда взошла. Это же и отметил про себя лениво ковыряющий еду Шэнь Цзюэ.

— Ладно.

Сы Си от радости чуть не подпрыгнул, а от поступившего следом заявления чуть не схлопотал сердечный приступ.

— Сегодня в полночь я приду к тебе, — Шэнь Цзюэ уголком губ изобразил что-то навроде улыбки.

— Отлично, я буду ждать! — вне себя от счастья толстяк потянулся к рукам юноши, но тот и на этот раз ловко увернулся, бросив палочки на стол.

— Аппетит пропал, ешьте сами.

Сы Си хотел было догнать его, как тут вдруг заголосила госпожа Гао:

— Я умираю с голоду! Умираю! Я не наелась!

— Жри, пока не лопнешь!

Пока евнух рявкал на несчастную усмирения ради, Шэнь Цзюэ переводил дыхание у себя в комнате. Из-за открытого окна, за время его отсутствия, та успела остыть. Помимо прочего, лежавшие среди страниц книги мелкие лепестки цветов разметались по столу от ветра. Он закрыл окно, подошёл к тазу и стал яростно тереть руку, которую трогал Сы Си, до тех пор, пока кожа на ней не покраснела. От воспоминаний о его мерзкой физиономии Шэнь Цзюэ всего передергивало. Не в силах совладать со злостью, он опрокинул таз с водой, пнул табурет и только тогда немного успокоился.

От того, что весь день он провёл в рутинной беготне, тело было липким от пота. Юноша заново набрал воды и вернулся в комнату, дабы сполоснуться. Тёплая вода ожидаемо сняла усталость. Плеснув ещё воды в лицо, так что капли скатились с ресниц, словно роса с лепестков, он услышал снаружи звонкий удар. Резко обернувшись, он накинул одежду, распахнул окно и увидел на земле осколки цветочного горшка…

В это же время с бешено колотящимся сердцем Сы Си возвращался в свою комнату. Только что он поддался низменным желаниям и прокрался к окну Шэнь Цзюэ, где, смочив палец слюной, проделал дыру в бумажной створке. С этого места ему было удобно подглядывать за моющимся младшим евнухом. Кто бы мог подумать, что он раскроет его великую тайну? Тайну, которая могла стоить Шэнь Цзюэ жизни. Лицо прохиндея исказилось безумной радостью. Теперь этот гордец не откажет ему!

Выпив чаю, уже выровнявший дыхание Сы Си сел за стол ждать его прихода. Когда дверь наконец отворилась, то на вошедшем Шэнь Цзюэ лица не было. Точнее оно было, только уж больно мрачным. Прекрасно понимая, зачем тот пожаловал, он в притворном изумлении улыбнулся:

— Ещё не полночь, а ты уже здесь?

Не успел юноша переступить порог ненавистной ему комнаты, как ноздри учуяли неприятный запах. С отвращением прикрыв нос, он огляделся вокруг. На нём была лишь тонкая рубаха, поверх которой наброшен лёгкий кафтан. А от влажных после мытья прядей волос стекали капли воды, мочившие ворот и оставлявшие на нём мокрые пятна. И во всей этой первозданной красе его бледная, подобная нефриту кожа казалась почти прозрачной.

Сы Си, потеряв голову, смотрел, пуская слюни, на белоснежную шею Шэнь Цзюэ.

Евнухи странные создания. Зачастую лишённые того, что делает их мужчинами, они тем не менее не утрачивали желаний, а даже, напротив, становились ещё более распущенными. Женщинами, мужчинами, людьми неопределенного пола ли, они не брезговали ничем.

По дворцу ходили леденящие душу слухи о том, как, убивая своих любовников, евнухи оставляли их тела изуродованными. С незапамятных времен дворец являлся местом, где бесчинствует несправедливость. Взять евнухов. За подобные преступления им чаще всего назначали лишь несколько ударов плетью, оттого эта нездоровая тенденция потихоньку набирала силу. Не живи в четвёртом крыле Цяньси одни обезумевшие женщины, эти нечестивцы, возможно, добрались бы и до впавших в немилость наложниц.

Возвращаясь к Шэнь Цзюэ, то о нём можно сказать одно: он был чертовски зол.

— Ты всё видел?

— Что видел? — всё ломал комедию Сы Си, гаденько ухмыляясь в лицо собеседнику.

— Не играй со мной, говори, чего хочешь, — юноша небрежно рылся в сундучке на столе Сы Си, откуда горсть за горстью выуживал украденные драгоценности.

— Ты знаешь, чего я хочу, — осмелевший Сы Си придвинулся ближе, чтобы коснуться его волос. — Только тебя… денно и нощно мечтаю о тебе, не сплю, не ем.

Холодные пряди податливо легли в его ладони, будто щекоча сердце. А ведь он перебрал в уме сотню способов, как заставить Шэнь Цзюэ подчиниться.

— А если я не хочу? — Глаза Шэнь Цзюэ потемнели.

— У тебя нет выбора. Я знаю твой секрет. Если хочешь остаться в этом дворце целым, беспрекословно слушайся меня. Иначе я всем разболтаю, и тогда твоя голова слетит с плеч.

— Правда? — хищно улыбающийся юноша незаметно вытащил из ящика ножницы, обнял Сы Си и приставил острие к его спине.

— Конечно, я позабочусь о тебе.

Шантажист уже праздновал победу, решив, что мальчишка поддался. Он радостно обнял его, жадно вдыхая аромат мыла, как вдруг острая боль пронзила спину. С гримасой неверия он выпучился на Шэнь Цзюэ и, о ужас, прочёл на его лице безжалостность, граничащую с бесчеловечностью.

Потянувшись рукой к спине, где ощутил пальцами липкую кровь, Сы Си завопил, как свинья на бойне. Но юноша молниеносно заткнул ему рот наспех сдёрнутой с кушетки одеждой. Ужас затопил всё сознание евнуха. С практически вылезшими из орбит глазами он вцепился тому в руку, однако постепенно его хватка ослабла, руки бессильно соскользнули, а глаза размером с медные колокола всё ещё смотрели в глаза убийцы…

Когда Сы Си затих, Шэнь Цзюэ снял кафтан, обернул ею рану, чтобы кровь не текла, взвалил тело на спину и сбросил в заброшенный колодец во дворе. Никто не знал, что колодец в четвёртом крыле Цяньси ведёт в пустынный лес за дворцом. Сам он обнаружил это чисто случайно, убирая библиотеку, на старой, покрытой пылью карте прежней династии.

По возвращении к себе Шэнь Цзюэ переоделся в чистое и тёплое, поскольку его слабый иммунитет не выносил холода. Затем спустившись по веревке в колодец, он оттащил тело Сы Си вглубь. Что и говорить, туша была тяжёлой, пришлось напрячь все силы, чтобы справиться с задачей. Делал он всё это прежде всего из соображений безопасности, и после всех манипуляций ему ещё предстояло убрать следы крови в комнате.

Выбравшись из колодца, Шэнь Цзюэ заметил в темноте привалившуюся к его краю чёрную фигуру юноши. На незнакомце до самых глаз была надета полумаска и длинный меч в одной руке, а другой тот придерживал сочащееся кровью плечо.

«Убийца?» — догадался Шэнь Цзюэ, хотя сам не далее, как несколько минут назад, убил человека.

Просто появление этого наёмника путало ему все карты. Нельзя, чтобы его обнаружили стражники Цзиньивэя.

Для устранения угрозы он сходил в комнату за ножницами, которыми и замахнулся для удара, однако в последний момент тот распахнул свои блестящие глаза. Убийца резко сел прямо, поймал Шэнь Цзюэ за запястье, повалил на землю, чтобы потом левой рукой, выхватив кинжал, приставить лезвие к его шее. Силища у противника была огромной!

В полумраке их взгляды встретились. Убийца замер:

— Господин?

Шэнь Цзюэ тоже опешил, когда сорвал с него маску и узрел знакомое лицо. Оно возмужало, линии лица стали жёстче, острее, суровее, красивее, что даже алевшие на щеке капли крови не испортили его облика.

Сяхоу Лянь, опираясь на колодец, поднялся:

— Считай, что не видел меня. Мне надо идти. Прощай.

Но сделав три шага к дворцовой стене, он упал без сознания. Рана на плече оказалась серьёзней, чем он думал, даже кость просматривалась промеж её рассеченных краев. Ею следовало заняться немедленно, что Шэнь Цзюэ и сделал, наложив на неё кровоостанавливающие травы. Но перед этим юный евнух перенёс Сяхоу Ляня в комнату Сы Си, сорвал с него окровавленную одежду и сжёг в жаровне.

Раненый лежал без сознания, обливаясь при этом потом и хмуря брови. Юноша коснулся его лба, который, как и предполагалось, пылал. Пока он смачивал тряпицу холодной водой и укладывал её ему на лоб, снаружи послышался шум и крики:

— Искать убийцу! Всем выйти!

Всполошившийся Шэнь Цзюэ приоткрыл окно и увидел отряд стражников Цзиньивэя, чьи доспехи с мечами блестели холодным светом в ночи. Если они найдут Сяхоу Ляня, им обоим конец. На то, чтобы спустить раненого на дно колодца времени уже не осталось. Пришлось импровизировать, а для этого ему пригодились замеченные ранее на столе Сы Си пудра и румяна. При помощи них он нанёс красные точки на лицо, голову и шею Сяхоу Ляня. Только убедившись, что на том нет крови, он вышел наружу.

— Где император? Почему его нет? Вы за мной от имени императора? Он желает моего возвращения? Я — драгоценная наложница! — возбуждённо вскинулась госпожа Гао при виде дворцовой стражи.

Тогда двое стражников силком привязали её к столбу, дабы не путалась под ногами, а заодно устрашить и остальных. Правда, те уже, и так напуганные их визитом, жались друг к дружке под дверным навесом.

— На вечернем пиру покушались на благородную супругу Ма, убийца бежал в это крыло. Мы по приказу должны всех проверить, — отчитался стражник. — Пусть все в четвёртом крыле Цяньси выйдут.

Под их неусыпным надзором все евнухи, на ходу застёгивая одежду, торопливо выстраивались под навесом. Один из стражников обошёл всех, хлопнул каждого по правому плечу, и, не найдя ничего подозрительного, задал вопрос Шэнь Цзюэ:

— Все здесь?

Но вместо юноши ему ответит другой воин:

— В комнате ещё один лежит.

— Это господин Сы Си, он болен, не может встать, — пояснил сам Шэнь Цзюэ.

— Больных тоже проверяем, — стражник кивнул подчинённому. — Иди, посмотри.

— У господина Сы Си всё тело в красных пятнах, похоже на оспу. Лучше туда не входить.

Стража, кроме самого главного, растерянно заморгала. А тот, потемнев лицом, рыкнул:

— Приказ есть приказ, проверять всех без исключения. А если убийца прячется там? Кто переболел оспой, идите со мной.

Двое выступили вперёд:

— Мы в детстве переболели оспой.

Ситуация требовала срочного решения, и Шэнь Цзюэ без особой надежды попытался спасти её.

— Зачем рисковать? Оспа — не шутка. Я только что оттуда, головой ручаюсь, там нет убийцы. К тому же господин Сы Си крестник главного евнуха Лю из Конюшенного Надзора, господа, не переусердствуйте.

При власти Вэй Дэ евнухи во дворце приобрели высокий статус, что даже стражники Цзиньивэя, несмотря на свое звание, уступали в авторитете главным евнухам. Шэнь Цзюэ, хоть и служил в заброшенном крыле, не был исключением. Стражники не смели грубить ему. Всё переглядываясь друг с другом, они уступили инициативу старшему, который упрямо стоял на своём:

— Долг обязывает, не обессудьте, господин. Пошли внутрь.

— Убийцы хитры, умеют скрываться. Иногда он за твоей спиной, а ты и не знаешь. Мы ищем ради вашей же безопасности, — добавил один из подчинённых.

Трое стражников открыли дверь и вошли, а весь похолодевший Шэнь Цзюэ последовал за ними. К их приходу Сяхоу Лянь уже очнулся.

— Этот раб кланяется господам.

Увидев красные пятна на его лице, стражники невольно отступили назад. Двое обошли комнату, затем отрицательно покачали головой старшему. Тот, бросив взгляд на больного, скомандовал:

— Убийца ранен в плечо моим мечом. Не могли бы вы, господин, опустить одеяло, чтобы я мог взглянуть на ваше плечо?

Вся жизнь, кажется, пронеслась перед глазами Шэнь Цзюэ. Низко опустив голову, он попытался скрыть свой липкий страх. Что делать? Как только одеяло спадет и все увидят рану Сяхоу Ляня, они будут обречены!

http://bllate.org/book/15333/1354228