Хотя Цэнь Сяо ушел, ничего не сказав, по выражению его лица Ли Жун понял: с должностью старосты для Цуй Минъяна покончено.
Ли Жун довольно улыбнулся и, перешагнув через Цуй Минъяна, со спокойной душой вернулся в класс.
В прошлой жизни он был немного холодным и отстраненным. Из-за этого он часто попадал в неприятности, но наотрез отказывался уступать, упрямо стоя на своем, что в итоге приводило либо к тяжелым ранам, либо к горьким сожалениям.
Теперь же он осознал, что гордость не так уж важна. Порой главное — это достичь цели.
В этом мире нет ничего более бесполезного, чем лицо человека, потерявшего всё.
На второй урок Цуй Минъян не пришел.
Ли Жуну было плевать. Вернувшись в класс, он не обратил внимания на окружающий шум, а просто лег на парту и закрыл глаза, чтобы отдохнуть.
Наконец кто-то не выдержал, подошел к нему и тихо спросил:
— Староста, у тебя дома всё уладилось?
Ли Жун слегка приоткрыл глаза. Он лишь помнил, что стоящего перед ним парня, кажется, звали Линь Чжэнь. Его семья ничем не выделялась, но он прекрасно пел, поэтому его приняли как одаренного ученика. Раньше они почти не общались.
В школьные годы он и впрямь держался только с потомками из «Алого порхания». Но в классе, помимо тех, кто имел прочные связи с «Алым порханием» и Объединенной торговой палатой, было немало учеников из состоятельных семей или с особыми талантами.
Раньше Ли Жун отличался равнодушным характером и держался на расстоянии, но сейчас он тепло улыбнулся и мягко ответил:
— Почти. Спасибо за беспокойство.
Видимо, его улыбка была настолько нежной, что Линь Чжэнь на мгновение замер, глупо уставившись на него.
Привлекательность Ли Жуна была общепризнанным фактом, и он сам никогда этого не скрывал.
Если бы он не был так красив, Цэнь Сяо не пошел бы на конфликт с родителями ради того, чтобы вступить с ним в те самые отношения.
— А... Не за что, не за что. Староста, тебе нужны материалы для повторения за эту неделю? Я могу распечатать для тебя копию.
Линь Чжэнь смущенно взъерошил волосы. Его щеки слегка пылали, хотя он и сам не понимал почему.
В классе он относился к числу самых неприметных учеников, на которых никто не обращал внимания. Он подошел к Ли Жуну только потому, что его подтолкнули жаждущие зрелищ наследники «Алого порхания». Не посмев отказать одноклассникам, он был вынужден пойти напролом.
Он думал, что Ли Жун вообще не станет с ним разговаривать, и никак не ожидал такой красивой улыбки. В его душе даже зародилось чувство благодарности.
Ли Жун с приветливым видом указал на своего драгоценного соседа по парте:
— Не нужно, я просто попрошу у Цэнь Сяо.
— Б-брата Цэнь Сяо?
Линь Чжэнь подумал, что либо он оглох, либо Ли Жун сошел с ума.
Не говоря уже о вражде между «Алым порханием» и Объединенной торговой палатой «Синий стержень», кто вообще слышал, чтобы лучший ученик в классе просил конспекты у двоечника?
Цэнь Сяо, неторопливо протиравший пальцы влажной салфеткой, замер и краем глаза взглянул на Ли Жуна.
Он заметил, как Ли Жун нетипично мило улыбается кому-то, но никак не отреагировал.
Однако эта фраза...
Цэнь Сяо отбросил салфетку в сторону, повернулся, поднял глаза и с интересом спросил:
— Ты просишь у меня материалы для повторения?
Ли Жун повернул голову и встретился взглядом с темными, непроницаемыми глазами:
— Они ведь у тебя есть.
И это был не вопрос, а утверждение.
Если бы он не помнил результаты Цэнь Сяо на Гаокао, не знал бы, что тот уже в двадцать лет прошел вступительный экзамен в Объединенную торговую палату, и не был бы знаком с его расчетливым умом и почти идеальной маскировкой, Ли Жун тоже решил бы, что Цэнь Сяо — просто циничный неудачник с последней парты.
Цэнь Сяо заглянул в выразительные персиковые глаза Ли Жуна и, вместо прямого ответа, со скрытым смыслом спросил:
— Разве старосте тоже нужно что-то повторять?
Ли Жун моргнул, небрежно заправил мешавшую прядь волос за ухо и слабо, невинно улыбнулся:
— Вообще-то, нет.
Цэнь Сяо промолчал. Слегка вздернув подбородок, он опустил взгляд и начал довольно бесцеремонно разглядывать Ли Жуна.
В глазах человека, которого, казалось бы, должны были сломить, пульсировала бьющая ключом жизненная сила: яркая, необычная, прекрасная и невероятно притягательная.
Поняв, что встрять в разговор не удастся, Линь Чжэнь почесал нос и тактично ретировался.
На задних партах началось активное обсуждение.
— С Ли Жуном что-то не так. Кто-нибудь видел, чтобы он так улыбался?
— Хех, понял, что остался без покровителей, вот и начал собирать свою банду.
— И то верно. Наши родители велели нам держаться от него подальше. Цэнь Сяо и другие из «Синего стержня» его на дух не переносят. Ему только и остается, что тянуться ко всяким ничтожествам.
Резкий звонок на урок разнесся по всему классу.
Учитель физики влетел в кабинет с кипой тетрадей. Вид у него был крайне суровый:
— Вчерашний тест вы написали просто отвратительно! Если на пробном экзамене покажете такой же результат, забудьте об университете А, можете сразу готовиться к пересдаче в следующем году.
Встав за кафедру, он окинул взглядом класс и лишь тогда заметил вернувшегося Ли Жуна.
Учитель опешил и невольно понизил голос:
— У меня нет запасных бланков. Цэнь Сяо, будете с Ли Жуном смотреть в один вариант.
Цэнь Сяо промолчал.
Дежурный забрал бланки и быстро раздал их. Когда тест лег перед Цэнь Сяо, Ли Жун мельком взглянул на него и обнаружил, что тот заполнил лишь часть с выбором ответов, а большая часть листа осталась девственно чистой.
Ли Жун слегка улыбнулся.
Эту бумажку можно было бы тайком припрятать, чтобы в будущем бросить кому-нибудь в лицо и вдоволь посмеяться.
Учитель физики подчеркнул:
— В этом тесте собраны лучшие задачи из Гаокао прошлых лет. Пока я буду объяснять, все, кто не справился, должны делать записи. Я проверю.
Ли Жун, придерживая левой рукой живот, положил правую на стол и, уткнувшись в нее головой, посмотрел снизу вверх на Цэнь Сяо:
— Я немного посплю, разбуди, если что.
Цэнь Сяо бросил на него взгляд и ткнул указательным пальцем в самое нежное место на внутренней стороне левой руки Ли Жуна:
— Вставай, будешь исправлять ошибки.
Ли Жун обреченно вздохнул:
— Мне и правда плохо.
В этих словах была доля правды: хотя его тон и был немного преувеличенным, здоровье действительно оставляло желать лучшего.
В прошлом его баловали родители, потом баловал Цэнь Сяо. Желудку понадобилось полгода мучений, прежде чем он стал понемногу приходить в норму.
Цэнь Сяо усмехнулся.
Его палец продвинулся чуть дальше, слегка потирая теплую ткань школьной формы Ли Жуна в жесте, не терпящем возражений.
— Разве староста не видит, что я обижаю одноклассника?
Слова прозвучали как шутка, но Ли Жун смутно разглядел в них будущего Цэнь Сяо. В его глазах словно клубился туман — нерассеивающийся, непроницаемый. Даже когда он улыбался, было невозможно понять, что у него на уме.
И впрямь, параноики не меняются.
Ли Жун чуть приподнял бровь, ничуть не разозлившись, и медленно выпрямился. Взяв в руку ручку, он посмотрел на Цэнь Сяо с едва заметной усмешкой:
— Смотря кого обижать. Осторожнее, а то наткнешься на мстительного и жестокого мерзавца.
С этими словами он ловко зажал ручку между двумя пальцами и, нацелив ее острие Цэнь Сяо в грудь, слегка покачал.
Цэнь Сяо перехватил корпус ручки и вытянул ее из пальцев Ли Жуна. Небрежно щелкнув кнопкой на торце, он извлек из шариковой ручки звонкое «щелк-щелк».
— Скорее, это некоторым мерзавцам стоит остерегаться меня.
Ли Жун, прищурившись в улыбке, раскрыл ладонь:
— И как мне писать без ручки?
Цэнь Сяо немного задержал ручку, чтобы почувствовать ее тепло, и лишь затем вложил обратно в ладонь Ли Жуну. В момент передачи его пальцы скользнули по мягкой коже руки.
От щекотки Ли Жун тут же сжал кулак.
На самом деле Ли Жун не слишком хорошо помнил школьную программу. Вернее, он столько всего выучил потом, что ему было лень разбираться, какие знания относились к старшей школе, а какие он приобрел позже.
Однако он уже давно не сидел за партой, слушая чужие лекции. Чаще всего именно другие записывали за ним.
Сжимая ручку, Ли Жун придвинул к себе бланк Цэнь Сяо.
То, что объяснял учитель, было для него слишком простым. Впрочем, для Цэнь Сяо тоже.
Так что просьба Цэнь Сяо исправить ошибки, прикрытая мнимым издевательством, на самом деле была проверкой. Он пытался выяснить, почему изменился характер Ли Жуна, и насколько сильно на него повлияла семейная трагедия.
Но Ли Жуну было все равно.
Он кратко расписывал ключевые моменты решения каждой задачи, независимо от того, правильно или намеренно неправильно на них ответил Цэнь Сяо.
Цэнь Сяо наблюдал за ним, опустив глаза.
У Ли Жуна были изящные, длинные и тонкие руки. Когда он сжимал ручку, выступающие костяшки слегка белели, тонкая кожа натягивалась, и при каждом движении можно было разглядеть мельчайшие морщинки на мягких участках между суставами.
На тыльной стороне ладони всё ещё виднелись следы от уколов. Красные точки окружали синяки; судя по всему, медсестра попалась неопытная, раз синева расползлась так широко.
Было очевидно, что его здоровье и впрямь подорвано, и он еще далеко не восстановился.
И всё же он смог одним ударом свалить взрослого, крепкого Цуй Минъяна.
Впрочем, хоть Ли Жун и выглядел устрашающе во время драки, от внимания Цэнь Сяо не укрылись капли пота, скатывавшиеся по его шее и исчезавшие под воротником.
Словно стеклянная кукла — сильная снаружи, но хрупкая внутри.
К концу утренних занятий Ли Жун исписал для Цэнь Сяо весь лист.
Его почерк, выработанный под строгим надзором Ли Цинли, был ровным, изящным и радовал глаз, разительно отличаясь в лучшую сторону от каракуль Цэнь Сяо на том же бланке.
Правда, позже Ли Жун узнал, что Цэнь Сяо владеет как минимум пятью совершенно разными стилями письма и может свободно переключаться между ними, когда хочет скрыть свой почерк.
Довольно ненормально.
Чтобы справиться с этим извращенцем, он на досуге без труда выучил наизусть все пять шрифтов Цэнь Сяо.
— Брат Сяо, пошли обедать.
Цзянь Фу придвинул стул, стоявший перед партой Цэнь Сяо, закинул длинные ноги, уселся задом наперед и облокотился на стол.
Они с Цэнь Сяо дружили с детства. Родители Цзянь Фу занимали высокие посты в Объединенной торговой палате. Как и его лучший друг, он с презрением относился к этим высокомерным ученым из «Алого порхания».
Раньше в классе он больше всего ненавидел Ли Жуна. Тот казался идеальным, словно напечатанным на 3D-принтере, воплощением всех стереотипов об «Алом порхании»: высокий IQ, отличные оценки, холодность и высокомерие. Они будто принадлежали к разным видам.
Цзянь Фу скользнул взглядом по Ли Жуну. Не то чтобы он злорадствовал по поводу его семейной трагедии, но и сочувствия к нему не испытывал. Более того, ему было весьма любопытно посмотреть, как Ли Жун справляется с падением на самое дно.
Наверное, наблюдать за тем, как кто-то падает с небес на землю — забава, присущая всему человечеству.
Ли Жун отпустил ручку. На внутренней стороне его среднего пальца остался красный след от корпуса.
Снова схватившись за живот, он бессильно распластался на парте.
Только Цэнь Сяо собрался встать, чтобы пойти пообедать с Цзянь Фу, как Ли Жун слабым голосом позвал:
— Цэнь Сяо.
В следующую секунду Цэнь Сяо замер.
Ли Жун с жалобным видом пробормотал:
— Я исписал за тебя целый бланк. Найди кого-нибудь, чтобы принесли мне изумрудный рыбный суп. Без масла и с минимумом соли.
В старшей школе А действовали очень строгие правила. На территории была столовая, а приносить еду снаружи обычно запрещалось, но Цэнь Сяо, безусловно, это сошло бы с рук.
Цзянь Фу решил, что у него галлюцинации. Не задумываясь, он возразил:
— Раскатал губу! Какой еще рыбный суп? Мы сами в обед перебиваемся готовой едой из коробок! К тому же мы не так уж и близки, с чего нам тебе что-то приносить?
Порция изумрудного рыбного супа из павильона «Гибискус» стоила более восьмисот юаней. Даже они ели его нечасто.
Ли Жун проигнорировал Цзянь Фу и только смотрел на Цэнь Сяо. Его веки тяжело опустились, образовав глубокие складки:
— У меня болит желудок...
Сказав это, он нахмурился и уперся подбородком в парту, изо всех сил стараясь сдержать боль.
Цзянь Фу фыркнул:
— Болит — иди в медпункт. Нас это не ка...
— Иди закажи ему изумрудный рыбный суп. Скажешь, что это для меня. Если у кого-то возникнут вопросы, пусть идут к старине Цэнь, — спокойно сказал Цэнь Сяо.
Цзянь Фу: «?»
Цэнь Сяо посмотрел на Цзянь Фу:
— Иди закажи. Мне нужно кое-что с ним обсудить.
Цзянь Фу: «...»
Поняв, что Цэнь Сяо не шутит, Цзянь Фу пришлось отправиться звонить.
Цэнь Сяо посмотрел на Ли Жуна сверху вниз с легкой ухмылкой:
— Решил использовать меня как спонсора?
— Угу, — с серьезным видом кивнул Ли Жун.
Чистая правда.
Теперь Цэнь Сяо примерно догадывался, почему Ли Жун с такой готовностью решил за него задачи по физике. Он с самого начала продумал, как потребует награду.
Но Цэнь Сяо не злился на уловки Ли Жуна. Напротив, ему было забавно наблюдать то самодовольное выражение, которое промелькнуло на его лице в момент триумфа.
На Цзянь Фу можно было положиться. Раз уж пришлось делать заказ, он заодно заказал для них с Цэнь Сяо две порции жареного риса с креветками и морскими гребешками.
Спустя полчаса еду доставили, и он принес всё вместе.
В классе было пусто, остались только они втроем.
Когда Цзянь Фу вернулся, окна в кабинете были наглухо закрыты, а кондиционер выключен.
Обливаясь потом, Цзянь Фу проворчал:
— Электричество не отключали? Жара невыносимая, надо включить кондей.
Приговаривая, он достал контейнеры: изумрудный рыбный суп для Ли Жуна и по порции жареного риса для них с Цэнь Сяо.
Цэнь Сяо вздернул подбородок, указав на Ли Жуна, который пытался развязать пищевую пленку:
— Ему нельзя на сквозняк. Потерпи.
Цзянь Фу:
— ...Твою мать, уходил нормальным человеком, а вернулся Большой Пандой.
Ли Жун не обратил внимания на насмешку и, лучезарно улыбаясь, ответил:
— Большие Панды не боятся сквозняков.
— ... — Цзянь Фу скривил губы.
Открыв контейнер, Ли Жун вдохнул восхитительный аромат рыбного супа. Повар оказался настоящим профессионалом: поняв, что еда предназначена для больного, он не добавил ни капли масла, и суп получился совершенно не рыбным на вкус.
Опустив глаза, Ли Жун зачерпывал суп ложкой и ел маленькими глотками.
Он всегда ел не спеша. Если времени не хватало, предпочитал остаться голодным, но не глотать еду целиком.
Цэнь Сяо почти не притронулся к своему рису, зато долго наблюдал, как Ли Жун ест суп.
Лишь во время еды губы Ли Жуна приобрели здоровый румянец. Он ел сосредоточенно, дуя на каждую ложку, прежде чем проглотить, — было видно, что он очень заботится о своем желудке.
Цзянь Фу, сидя рядом, чувствовал себя крайне некомфортно.
Он никогда не ел в такой тишине, поэтому решил сменить тему:
— Что от тебя хотела старина Ян?
Ли Жун замер с ложкой. Его глаза не шевелились, но было очевидно, что он навострил уши и тайком прислушивается.
Цэнь Сяо, забавляясь ситуацией, специально ответил уклончиво:
— Потом узнаешь.
Цзянь Фу разочарованно скривил губы:
— Точно, у Сун Юаньюань из соседнего класса будет восемнадцатый день рождения, и она устраивает бал в честь совершеннолетия. Ты пойдешь...
Выпалив это, Цзянь Фу вдруг вспомнил, что Ли Жун тоже здесь, а Сун Юаньюань все еще считалась его девушкой.
— Кхм, я имел в виду, у девушки старосты день рождения, — смутившись, Цзянь Фу украдкой взглянул на Ли Жуна.
На самом деле, с того дня, как в семье Ли случилась беда, все по умолчанию считали, что Сун Юаньюань уже рассталась с Ли Жуном.
Семья Сун разбогатела на бизнесе, а бизнесмены умели приспосабливаться к обстоятельствам. Они ни за что не стали бы продолжать связываться с семье Ли. Даже если Сун Юаньюань любила Ли Жуна до безумия, ее бы заставили расстаться с ним.
Но прямо заявлять об этом перед Ли Жуном было бы как-то не по-человечески, поэтому он назвал ее «девушкой старосты».
Ли Жун тихо повторил:
— Моя девушка...
Он не держал на Сун Юаньюань зла. Стремление избежать неприятностей — естественное человеческое чувство. Если даже родной дядя жестоко порвал с ним все связи, что уж говорить о девушке?
Цэнь Сяо поковырялся палочками в рисе, выудил креветку и закинул в рот:
— Ее мать лично звонила моей матери.
— Ого... — многозначительно протянул Цзянь Фу, взглянув на Цэнь Сяо.
Дети из таких семей, как у них, были проницательны. Цзянь Фу примерно догадывался, почему мать Сун Юаньюань решила зайти через мать Цэнь Сяо.
С такими данными, как у Цэнь Сяо, желающих породниться было хоть отбавляй. И не только внутри «Синего стержня», но и в «Алом порхании» находились те, кто хотел усидеть на двух стульях и наладить связи по обе стороны баррикад.
Вполне понятно, что семья Сун хотела свести Сун Юаньюань с Цэнь Сяо. В конце концов, они оба достигли совершеннолетия и после окончания школы собирались поступать в университет А.
Единственная неловкость заключалась в присутствии Ли Жуна. Если между Цэнь Сяо и Сун Юаньюань действительно что-то начнется, это будет означать, что он увел девушку прямо у него из-под носа.
Они ведь, по сути, соперники.
Цзянь Фу впился взглядом в Ли Жуна.
Ли Жун посмотрел ему в глаза:
— Ждешь, что я сгорю от горя и устрою с Цэнь Сяо драку не на жизнь, а на смерть?
— Ха-ха-ха, не шути так, — сухо рассмеялся Цзянь Фу, пытаясь сгладить неловкость.
Ли Жун знал, что Цзянь Фу просто хочет понаблюдать за дешевой мелодрамой о двух парнях, сражающихся за одну девушку. Но тот и не подозревал, какое будущее их ждет — будущее похлеще любой мелодрамы.
Разрушение всех мыслимых стереотипов в этой истории с легкостью могло занять первое место в книге анекдотов старшей школы А.
Цэнь Сяо смерил Цзянь Фу холодным взглядом и предостерег:
— Сун Юаньюань меня не интересует.
Цзянь Фу:
— А кто тебя интересует?
Ли Жун про себя тихо ответил: «Я».
Цзянь Фу тяжело вздохнул:
— Эх, в любом случае, дядя Цэнь и тетушка Сяо... С твоими семейными обстоятельствами, ты, наверное, и вправду считаешь, что отношения не имеют смысла.
— Ешь, — безжалостно оборвал его Цэнь Сяо.
На словах Ли Жун выразил Цэнь Сяо искреннюю благодарность за рыбный суп.
Выпив целую тарелку, он почувствовал, как по желудку разливается тепло, и ему стало гораздо лучше.
На дневные занятия по самоподготовке Цуй Минъяна привела лично Ян Фэньфан.
Губы Цуй Минъяна распухли почти на пару сантиметров. Верхняя губа посинела, а нанесенный белый порошок делал его похожим на нелепого циркового клоуна.
Одноклассники не смогли сдержаться и один за другим прыснули. Покраснев от стыда, Цуй Минъян бросил злобный взгляд в сторону Ли Жуна.
Ян Фэньфан постучала по доске:
— Тихо! Что тут смешного? Вы что, домашнее задание не получили?
Хотя смех утих, взгляды в сторону Цуй Минъяна не прекратились.
— Что с Цуй Минъяном? Изуродовали?
— Кто его знает, от счастья крышу снесло, наверное. Он же собирался стать старостой?
— Ли Жун, наверное, еще не знает, ц-ц.
Ян Фэньфан махнула рукой, веля Цуй Минъяну сесть на место, и многозначительно посмотрела на Ли Жуна.
У Ли Жуна было абсолютно невинное лицо: бледное, болезненное, изящное. Даже в улыбке, игравшей на его губах, сквозила необъяснимая доброта. Но женская интуиция подсказывала ей: вернувшийся Ли Жун стал куда более непредсказуемым, чем раньше.
Ян Фэньфан глубоко вздохнула:
— Я хочу кое-что объявить.
— Началось. Сейчас поменяют старосту.
— Цуй Минъян наконец-то дождался этого дня.
— Ли Жуна точно не оставят на этой должности. Если не Цуй Минъян, так кто-нибудь другой. Это было ожидаемо.
Ян Фэньфан продолжила:
— Пробный экзамен на следующей неделе будет максимально приближен к сложности Гаокао. Надеюсь, вы отнесетесь к нему серьезно. Явка обязательна для всех. А теперь — самоподготовка.
С этими словами Ян Фэньфан придвинула стул, села за кафедру и принялась читать книгу.
Весь класс долго ждал, когда же Цуй Минъян выйдет к доске, но Ян Фэньфан явно не собиралась делать никаких заявлений.
Цуй Минъян, помрачнев, уткнулся в тетрадь и не проронил ни слова.
Во всем классе лишь Ли Жун и Цэнь Сяо нисколько этому не удивились.
Цэнь Сяо посмотрел на своего бледного и невинного соседа. Изучающим взглядом он скользнул по нему и спросил низким голосом:
— Доволен?
— Угу. — Довольно улыбаясь, Ли Жун несколько раз быстро кивнул.
В этом было что-то от забавы с сигнальными огнями, чтобы рассмешить красавицу.
Нынешним Цэнь Сяо, оказывается, довольно легко управлять.
Ли Жун так и не дотянул до вечерней самоподготовки. Как только уроки закончились, он покинул школу.
Не успел он уйти, как Цзянь Фу тут же плюхнулся на его место.
— Брат Сяо, тебе не кажется, что староста ведет себя как-то странно? Чем больше я об этом думаю, тем больше все это выглядит подозрительно. Он сел с нами обедать? Да еще и так улыбался, так... — Цзянь Фу сморщился и почесал затылок. Не сумев подобрать подходящего слова, он попытался объяснить на пальцах: — В общем... он улыбался так мило, понимаешь?
Цэнь Сяо поднял глаза лишь тогда, когда услышал слово «мило». Перед мысленным взором вновь возникла притворно-невинная улыбка Ли Жуна. Когда тот хотел улыбнуться, он сначала поджимал губы, пытаясь сдержаться, но его глаза все больше и больше щурились, и только когда он уже не мог сопротивляться, он приоткрывал губы, обнажая зубы.
— Какая разница, мило или нет? Тебя это не касается.
Цзянь Фу решил, что Цэнь Сяо не понял, о чем он говорит:
— Конечно, меня это не касается. Но после того, что случилось с его семьей, как он вообще может улыбаться? Папа сказал, что в «Алом порхании» ради спасения собственных шкур все сливают грязь на Ли Цинли.
Взгляд Цэнь Сяо слегка заледенел. Подушечкой пальца он поглаживал кончик ручки, позволяя ему оставлять тонкий след на коже.
— А вот это тем более не твое дело.
Цзянь Фу вздохнул:
— Знаю, не стоит о таком болтать. В любом случае, нам надо держаться от Ли Жуна подальше, хотя бы для того, чтобы не запятнать себя. Мама меня уже предупреждала.
Цэнь Сяо промолчал, а Цзянь Фу продолжил ворчать:
— Но это странно. Разве Ян Фэньфан не собиралась сместить Ли Жуна? Цуй Минъян уже два дня виконывал обязанности старосты, а сегодня вдруг такая тишина.
Цэнь Сяо:
— Кое-кто был против.
Цзянь Фу рассмеялся:
— Офигеть! Кто, черт возьми, мог быть против? И кого вообще волнует, что он против?
Цэнь Сяо посмотрел на него и спокойно ответил:
— Меня.
Цзянь Фу:
— ...Ты вообще слышал, что я говорил о том, что нам надо держаться от него подальше?
Цэнь Сяо перестал крутить ручку и бросил взгляд на место Ли Жуна, которое занял Цзянь Фу:
— Это ты держись от него подальше и перестань думать о том, милый он или нет.
http://bllate.org/book/15351/1412584
Готово:
