Цзян Юй как раз разговаривал с тётушкой, которая взвешивала свёклу в родовом зале, как вдруг снаружи донеслось оживление.
— Ой, а староста Гу и мясник Гу здесь? — послышался со двора женский голос.
Цзян Юй обернулся и увидел, что во двор родового зала входит тётушка Цзюйхуа, их соседка.
— Дядя и моя мать ушли на пустошь, а отец поехал в город продавать мясо, — ответил Цзян Юй.
Едва завидев Цзян Юя, тётушка Цзюйхуа просияла.
— Сяо Юй, ты беги скорее домой! Вэньчэн сдал на сюцая!
В голове у Цзян Юя словно взорвалось.
Брат Вэньчэн сдал! Он правда сдал!
Цзян Юй стоял, оглушённый, ещё не придя в себя, а в зале уже всё пришло в движение.
— Что?! Господин Гу туншен, правда сдал?
— А то! Теперь при встрече надо будет величать его «господин сюцай Гу».
— Это же первый сюцай в нашем роду Гу! Великая радость!
— Цзян Юй, беги скорее!
— Да-да, и мы пойдём!
— ...
Услышав своё имя, Цзян Юй вздрогнул, словно очнулся, и со всех ног бросился бежать.
И чем дальше он бежал, тем шире становилась его улыбка.
Брат Вэньчэн сдал!
Теперь брату Вэньчэну больше никогда не придётся пересдавать уездный экзамен. Следующий, провинциальный, будет только через три года, так что он сможет спокойно учиться дальше.
Цзян Юй быстро добежал до дома и ещё издали увидел толпу у ворот и двух стражников в форме. Тут же были и старший дядя с женой.
— Поздравляем господина Гу с победой на уездном экзамене и званием «главы списка»!* Господин уездный начальник весьма одобрил последнее сочинение в вашей экзаменационной работе и в виде исключения жалует вам звание линшэна** с ежемесячной выдачей шести доу зерна.
(п/п: *(案首, ànshǒu) — Первый в списке успешно сдавших уездный экзамен.
** Линшэн (禀生, lǐnshēng) — Высшая категория сюцая (сдавшего уездный экзамен), получавшая от казны небольшое содержание (зерном). Обычно присваивалось лучшим ученикам).
Мать Гу, взволнованная, сжимала руку стоявшей рядом невестки Цзинь, и слёзы вот-вот готовы были брызнуть из глаз.
Она своими глазами видела, как прилежно учился её сын. До неё доходили последние пересуды в деревне, но она, сдерживая гнев, просто не обращала на них внимания.
А теперь сын сдал! Наконец-то сдал! И не просто сдал — его похвалил сам господин уездный начальник, да ещё и зерно будут выдавать каждый месяц!
Окружающие, услышав это, просто обомлели. Господина сюцая Гу похвалил сам уездный начальник! Да ещё и правительство будет зерно выдавать!
Для простых людей это было невероятно. Вот это да, вот это учёный человек, вот это господин сюцай!
Глаза матери Гу покраснели, а стоявшая рядом невестка Цзинь сияла от гордости.
Цзян Юй знал, что такое «глава списка» — это первое место на экзамене.
Гу Вэньчэн посмотрел на Цзян Юя и мягко улыбнулся.
Цзян Юй ответил ему сияющей улыбкой.
Стражники, которых прислали только для того, чтобы передать весть, долго не задержались и вскоре ушли.
Вместе с ними в Чанпин приехал и тот самый сяоэр из гостиницы, которого Гу Вэньчэн нанимал в городе следить за новостями.
Гу Вэньчэн достал пятьдесят монет, чтобы расплатиться.
Слуга отказывался брать:
— Господин Гу стал первым в уезде! Даже если бы я не пришёл сообщить, уездные власти всё равно прислали бы людей. Как же я возьму с вас деньги?
Гу Вэньчэн сунул монеты ему в руку:
— Это на счастье*. Пусть и к тебе удача придёт. (п/п: *(喜錢, xǐqián) — Буквально: «счастливые деньги». Традиция давать небольшую сумму денег на радостях, чтобы поделиться удачей).
Слуга больше не отнекивался, и улыбка его стала ещё шире.
— Кстати, я слышал, что первые пять мест на уездном экзамене могут бесплатно учиться в государственной школе. Господин Гу, не упустите эту возможность.
Гу Вэньчэн кивнул:
— Благодарю.
Проводив сяоэра, Цзян Юй уставился на Гу Вэньчэна сияющими глазами:
— Брат Вэньчэн, ты стал первым! Самым первым!
Гу Вэньчэн усмехнулся:
— Честно говоря, я сам не ожидал.
Он и правда не думал, что займёт первое место. Но когда он увидел экзаменационные задания, то обнаружил, что в этом году целых два вопроса были по математическим канонам.
А с математикой у него проблем не было, так что в целом он отвечал довольно гладко. Но чтобы уездный начальник оценил его сочинение — такого он не предполагал.
Весь день в доме было шумно и людно. Многие из деревни пришли поздравить — всё-таки это первый сюцай в Чанпине.
— А ведь раньше по деревне слухи ходили, что господин Гу не сдал?
— Да брось ты, не слушай этих болтунов.
— Да, я ещё тогда удивлялся: уездная управа ещё списков не обнародовала, а в деревне уже пошёл слух, что господин Гу провалился?
— Это всё те, кто завидует, что семья мясника Гу хорошо зажила. Не обращай внимания.
— А как вы думаете, может, и то, что господин Гу раньше говорил, — про пустоши, которые можно в пашню превратить — тоже правда?
После этих слов вокруг воцарилась странная тишина, а потом говорившие бросились в толпу, наперебой рассыпаясь в любезностях.
«Надо бы сегодня вечером ещё раз сходить к старосте, — думали они, — спросить, можно ли ещё купить пустошь».
...
Семья Гу Вэньчэна проводила всех родных и знакомых, пришедших с поздравлениями, уже очень поздно.
Мясник Гу в тот день был необычайно радостен. Хоть он и не выпил ни капли, казалось, будто он пьян.
— Нужно устроить банкет! Непременно устроить банкет!
— Ну, хотя бы столов на пять-шесть, — подхватила мать Гу. — Надо ещё пригласить Лая из соседней деревни, он лучше всех в округе банкеты готовит.
— Куда там пять-шесть! — отмахнулся мясник Гу. — Давай сразу десять столов!
Мать Гу шутливо прикрикнула на него:
— В нашем доме и десяти столов не поместится!
Мясник Гу махнул рукой:
— Не помещается в доме — поставим на улице! Сын-то у нас сюцай, первый в Чанпине!
Цзян Юй и Гу Вэньчэн переглянулись и улыбнулись.
Цзян Юй спросил:
— Брат Вэньчэн, ты пойдёшь в уездную школу?
Он помнил, что брат Вэньчэн как-то говорил: в уездной школе преподаёт господин цзюйжэнь. А в той частной школе, где он учился сейчас, учитель был всего лишь сюцаем. Наверное, он захочет пойти в уездную.
Гу Вэньчэн кивнул:
— Да, пойду.
И, направляясь вместе с Цзян Юем в комнату отдыхать, он заодно просвещал его:
— В уезде есть уездная школа, в округе — управская школа, а в столице — Государственное училище. Это всё учебные заведения, учреждённые властями. Туда принимают лучших учеников.
Цзян Юй спросил:
— Туда могут поступать только такие, как ты?
Гу Вэньчэн услышал этот по-детски наивный вопрос и, улыбнувшись, покачал головой.
— Конечно, нет. Сыновья чиновников и богачей тоже могут поступить — деньгами или связями. А нам, простым людям, остаётся только пробиваться экзаменами.
Цзян Юй скривил губы:
— Это несправедливо.
Гу Вэньчэн погладил его по голове. Абсолютной справедливости в этом мире нет. Ему хотелось, чтобы характер Цзян Юя оставался таким же наивным, но в то же время он не хотел, чтобы тот был слишком простодушным.
— Сяо Юй, а знаешь, у кого в нашем уезде больше всего лавок?
Цзян Юй покачал головой:
— У кого?
— У семей чиновников, — ответил Гу Вэньчэн. — Жалованье чиновников нынешней династии невелико. А чиновникам нужны дома, нужна прислуга, нужны повозки для выезда, нужна приличная одежда. Всё это требует денег. Чем выше пост, чем больше власти, тем больше людей, желающих услужить, тем больше денег. Но не всякие деньги чиновник может брать.
Цзян Юй продолжил мысль:
— Нельзя брать как попало, а деньги нужны. ... Значит, у них дома кто-то обязательно занимается торговлей. Земля, лавки — вот откуда у них деньги.
Гу Вэньчэн не отрываясь смотрел на лицо Цзян Юя.
— Быть чиновником — значит иметь деньги. Это железный закон на протяжении тысячелетий. В народе говорят: «Три года честным чжифу* — и сто тысяч лянов серебром». Это о взяточниках. А те чиновничьи семьи, которые не хотят брать взятки, но и жить хотят богато, естественно, используют свою власть, чтобы заниматься торговлей и зарабатывать деньги.
(п/п: (知府, zhīfǔ) — Глава областной округа (фу).)
На лице Цзян Юя отразилось понимание.
— Вот оно что...
Гу Вэньчэн вдруг спросил:
— Сяо Юй, а ты хочешь учиться?
Цзян Юй слегка опешил, в его глазах мелькнуло недоумение.
В комнате колебалось пламя свечи, отбрасывая на пол длинные тени.
В голосе Гу Вэньчэна послышался лёгкий искушающий оттенок.
— Если Сяо Юй будет учиться, у него появится шанс сдать экзамены, получить должность, стать чиновником. Как только станешь чиновником, тебе не нужно будет самому мыкаться по свету, торговать, ночевать под открытым небом. В нынешнем мире на торговлю смотрят свысока, а перед чиновниками кланяются. Стоит тебе сесть высоко в тех залах, и найдутся люди, которые будут делать дело за тебя. И подношения снизу, и разные торговые дела — эти деньги достанутся тебе куда легче, чем если бы ты торговал сам.
Цзян Юй, слушая, молчал, только опустил голову, о чём-то думая.
Гу Вэньчэн смотрел на его затылок, взгляд скользнул ниже, на белую шею.
Эта белизна — хрупкая и одновременно несгибаемая, как и сам Цзян Юй. Взгляд Гу Вэньчэна постепенно стал глубоким.
— А кто тогда будет вести дела и торговать для брата Вэньчэна? — вдруг раздался в комнате звонкий голос Цзян Юя.
Гу Вэньчэн оторопел.
— Что?
Цзян Юй поднял голову, на лице его была написана серьёзность.
— Брат Вэньчэн только что говорил, что чиновникам нельзя брать многие деньги. Если я тоже пойду учиться, то кто же будет содержать брата Вэньчэна, чтобы он мог дальше учиться и сдавать экзамены?
Гу Вэньчэн, казалось, не сразу осознал услышанное. Он просто смотрел на Цзян Юя.
Цзян Юй вздохнул, опустил голову и начал загибать пальцы:
— Брат Вэньчэн сейчас только сюцай. Потом нужно будет сдавать на цзюйжэня, потом на цзиньши. На цзюйжэня поедем в округ, на цзиньши — в столицу. Да и не можем же мы всё время учиться только в уездной школе. Ты же сам говорил: в округе есть управская школа, а в столице — Государственное училище.
Когда брат Вэньчэн сдаст на цзюйжэня, мы постараемся найти деньги, чтобы поступить в управскую школу или в Государственное училище. Там учителя, наверное, гораздо лучше, чем в уездной школе. А цены в других местах высокие. Я должен придумать, как зарабатывать деньги, чтобы содержать брата Вэньчэна во время учёбы, и ещё...
Гу Вэньчэн вдруг закрыл лицо руками, опустил голову и начал смеяться. Смех становился всё громче, плечи его тряслись.
Цзян Юй запнулся, повернулся к нему и почесал затылок.
— Я что-то не то сказал?
— Нет, Сяо Юй, ты всё правильно сказал.
Гу Вэньчэн убрал руки от лица и посмотрел на Цзян Юя, улыбаясь. Его миндалевидные глаза были полны таких эмоций, которых Цзян Юй не мог понять.
— Но торговля — это тяжело, — Гу Вэньчэн взял Цзян Юя за руку и всем корпусом подался вперёд.
Цзян Юй, увидев, как мягкое и красивое лицо Гу Вэньчэна вдруг приблизилось, начал заикаться.
— Бра-брат Вэньчэн... учёба... учёба тоже тяжёлая.
Гу Вэньчэн обнял его за плечи и вдруг глубоко вздохнул.
— Сяо Юй, спасибо тебе. Спасибо за эту твою безоглядную, чистосердечную душу и искренность.
Лицо Цзян Юя в этот момент залилось краской, сердце бешено заколотилось. Он не знал, куда деть руки, и забормотал, заикаясь:
— Я... я...
Вдруг он почувствовал жжение в носу, машинально провёл тыльной стороной ладони и обнаружил, что у него идёт кровь.
— Ай, кровь из носа пошла! — Цзян Юй инстинктивно запрокинул голову.
Гу Вэньчэн поспешно встал, чтобы посмотреть. Сначала дал Цзян Юю платок, потом побежал за водой. Когда он вернулся с тазом, Цзян Юй уже послушно сидел на кровати.
— Уже не течёт, — сказал Цзян Юй.
Гу Вэньчэн не сдержал улыбки.
— Иди сюда, вымой руки.
http://bllate.org/book/16026/1441088
Спасибо за перевод 💗