Готовый перевод After the Divorce, I Became the Tycoon’s Sweetheart / После развода я стал любимчиком магната: Глава 87. Не смей обманывать моего ребёнка

Когда Лу Тинфэн снова возник перед ними, Хэ Яна захлестнула ярость, которую он копил годами. Казалось, воздух вокруг мог воспламениться от одного его взгляда.

Сюаньсюань к тому времени уже успокоился и своим детским голоском позвал:

— Здравствуйте, дядя.

Лу Тинфэн протянул руку и осторожно, будто боясь спугнуть, погладил малыша по мягким волосам:

— Здравствуй, Сюаньсюань.

Хэ Ян смотрел на эту фальшивую нежность и чувствовал, как внутри закипает злость — этот человек не имел права прикасаться к его сыну. Молча он притянул Сюаньсюаня к себе, обозначая границу.

— Пойдёмте, я отвезу вас домой.

— Не надо, спасибо.

Хэ Ян никак не мог понять, почему Лу Тинфэн сегодня так странно себя ведёт. Ему хотелось только одного — держаться подальше, не иметь с ним ничего общего.

Сюаньсюань, устроившись у отца на спине, недоумённо спросил:

— Папа, почему мы не поедем на машине дяди?

Он же помнил: папа говорил, что они друзья. А разве друзья — это не те, с кем хорошо вместе? Но если они друзья, почему у папы такое сердитое лицо?

Взрослый мир был слишком сложным, и Хэ Ян не хотел впускать в него сына. Он просто перевёл разговор на другую тему и благополучно отвлёк Сюаньсюаня.

Вернувшись домой, Хэ Ян потерял аппетит. Он кое-как разогрел ужин, накормил Сюаньсюаня, а потом принялся наводить порядок в комнатах.

Сюаньсюань обожал возиться с водой. Каждый раз, когда он купался, он сидел в ванночке и болтал руками и ногами, как утёнок, окатывая отца водой с головы до ног.

Когда купание почти закончилось, Хэ Ян вспомнил, что забыл взять пижаму. Он вышел из ванной, подошёл к шкафу и начал искать среди летних вещей ту самую, с мишками.

И вдруг из кармашка голубой рубашечки Сюаньсюаня выпала пачка денег — красные купюры по сто юаней, аккуратно сложенные и перевязанные. Хэ Ян замер, не веря своим глазам, а когда пересчитал и увидел ровно десять тысяч, сердце пропустило удар. Он бросился обратно в ванную, присел на корточки и, глядя на плещущегося в воде сына, спросил как можно спокойнее:

— Сюаньсюань, скажи папе честно, откуда у тебя эти деньги?

Сюаньсюань широко улыбнулся, явно гордясь собой:

— Это дядя дал!

Хэ Яна захлестнула новая волна гнева — на Лу Тинфэна, использовавшего доверчивость ребёнка.

— Какой дядя? Зачем он дал тебе деньги?

— Тот самый дядя, которого мы сегодня видели. Мы с ним в парке встречались. Он сказал, чтобы я спрятал это: если у папы вдруг будут трудности, я смогу папе помочь. — Сюаньсюань говорил так, будто совершил нечто важное, и от этого становилось ещё горче.

Сюаньсюань всё ещё весело болтал ногами в воде, сжимая в руках резинового утёнка, и совершенно не замечал, как изменилось лицо отца.

Хэ Ян молча вытащил мокрого Сюаньсюаня из воды, завернул в полотенце, вытер и надел на него пижаму. Только после этого он поставил сына перед собой, присел на корточки и посмотрел ему прямо в глаза.

Хэ Ян смотрел на сына и видел только одно: этот человек посмел использовать его ребёнка, чтобы подобраться к нему. Сквозь пелену ярости он всё-таки заставил себя говорить спокойно:

— Сюаньсюань, папа тебе говорил: нельзя брать чужое?

Малыш испугался строгого отцовского тона. Губы его обиженно дрогнули, но он кивнул.

— Тогда объясни папе, почему ты взял деньги у чужого человека?

— Потому что дядя сказал, что это он должен папе. А папа не брал, и тогда он… он…

Сюаньсюань захлебнулся слезами, но изо всех сил старался сдержаться, не смея поднять взгляд на отца.

— Сюаньсюань, запомни: никто ничего не должен папе. Нельзя брать чужое и нельзя разговаривать с незнакомыми. Ты понял?

— П… понял, — выдавил он.

Дети не умеют прятать эмоции — Сюаньсюань впервые видел отца таким серьёзным, испугался и всё-таки расплакался.

Сердце Хэ Яна сжалось от боли. Он осторожно привлёк сына к себе, погладил по спине:

— Прости, малыш, папа тебя напугал. Но запомни, что я тебе сказал, хорошо?

— Папа, поцелуй меня.

Хэ Ян закрыл глаза на секунду, выдыхая остатки гнева, и поцеловал сына в тёплую макушку — это был любимый приём Сюаньсюаня. Каждый раз, когда ему было обидно, он тянулся к отцу с этой просящей интонацией, и гнев мгновенно улетучивался, таял, как дым.

Уложив сына спать, Хэ Ян наконец отправился в душ. Вода смыла усталость долгого дня, и на душе стало чуть легче.

Если бы не лай, он бы сегодня совсем забыл про собаку — выдохся за день. Он спохватился, насыпал корма, выпустил пса из клетки на прохладный пол и смотрел, как тот жадно ест, думая о своём.

Потом он вышел на лоджию, чтобы снять бельё, и случайно бросил взгляд вниз. Там, на скамейке, сидел чёрный силуэт — и смотрел прямо на него. Этот взгляд Хэ Ян не забыл бы никогда.

Лу Тинфэн сидел на скамейке, курил, и взгляд его был рассеянным, словно мысли витали где-то далеко.

Несколько молодых женщин, проходя мимо, засматривались на его выразительное лицо, а одна, посмелее, даже подошла познакомиться, но он отказал ей коротко и без объяснений.

Хэ Ян спустился во двор, выбросил мусор и решительным шагом направился к Лу Тинфэну.

Тот приподнял уголки губ, собираясь что-то сказать, но в лицо ему прилетел какой-то предмет, а следом — ледяной голос:

— Лу Тинфэн, забери свои грязные деньги и не смей обманывать моего ребёнка.

На земле лежала пачка купюр — ровно сто штук.

Хэ Яну было до боли горько.

— И ещё. Я не знаю, зачем ты здесь, но если ты думаешь, что сможешь снова меня обижать или обижать моего сына, я тебя предупреждаю: я не отступлю. Даже если не смогу победить — утащу за собой.

Он развернулся и пошёл, не оглядываясь. А Лу Тинфэн так и остался сидеть на скамейке, глядя на красные купюры у своих ног.

http://bllate.org/book/16098/1587434