На самом деле Лу Тинфэн пожертвовал детскому дому огромную сумму. Все дети там теперь были сыты и одеты, а само здание полностью обновили — местные жители умирали от зависти и только и говорили, что о невероятно крутом муже Хэ Яна. Но Чжоу Жуйси уже исполнилось двадцать два, и у него были свои, самостоятельные мысли: он хотел работать, зарабатывать деньги, а потом, полагаясь только на собственные силы, купить жильё и создать семью.
Директриса часто говорила ему это, гладя по голове своей сухой, морщинистой ладонью, от которой пахло хозяйственным мылом и чем-то бесконечно родным: «Человек должен расти, никто не будет вечно о тебе заботиться и баловать». В её глазах он был умным и послушным ребёнком, ничуть не хуже других, и Жуйси, слушая её, всегда расправлял плечи — ему хотелось верить, что это правда. А если удастся заработать — можно будет и семью завести. На самом же деле у старушки была и другая, тайная мысль: даже если рядом с Жуйси никогда не окажется человека, готового делить с ним жизнь, у него хотя бы останутся сбережения на достойную старость.
Раньше Лу Тинфэн не знал, что такое настоящая нужда, но, прожив бок о бок с Хэ Яном, он понял: не всем так везёт, как ему, родившемуся в богатой семье, — в мире ещё полным-полно детей из бедных семей, которые даже риса досыта не едят. Происхождение и жизненный путь Хэ Яна разрывали Лу Тинфэну сердце, и именно поэтому он так не хотел, чтобы тот снова страдал.
— Жуйси, подойди-ка сюда. Я купил тебе кое-какую одежду, посмотри, нравится? — Лу Тинфэн первым нарушил неловкое молчание и заговорил с Чжоу Жуйси.
Тот молча последовал за ним наверх, в гостевую комнату. Эту комнату Хэ Ян прибрал сам, специально для брата. Вечернее солнце лилось сквозь неплотно задёрнутые шторы, рисуя на стенах тёплые золотистые полосы. Большая кровать, вместительный шкаф, диван и журнальный столик — всё, что нужно, было на месте, а в воздухе ещё витал лёгкий запах свежего белья и лимонного средства для уборки, смешанный с едва уловимой ноткой лаванды от саше, заботливо положенного Хэ Яном на полку шкафа. Жуйси замер на пороге, вцепившись в лямку своего старого рюкзака, и вдруг почувствовал, как к горлу подступает тёплый комок: о нём заботились. Его ждали. Хэ Ян застелил постель новым бельём с Губкой Бобом и даже пижаму приготовил с этим же персонажем. Лу Тинфэн распахнул дверцы шкафа — внутри плотными рядами висела новая одежда, вся точно по размеру Жуйси, простая и удобная. Кто, скажите, в его возрасте не любит обновки? Но Жуйси постарался не выдать своей радости и лишь тихо, едва слышно, поблагодарил Лу Тинфэна.
Тот велел ему открыть ящик прикроватной тумбочки — там его ждал сюрприз. Хэ Ян предупредил о приезде брата в последний момент, времени на подготовку почти не было, и Лу Тинфэн спешно распорядился доставить подарок прямо на виллу.
— Ух ты!
Жуйси открыл ящик и замер. Внутри лежал маленький квадратный Губка Боб — он светился изнутри мягким, тёплым светом, переливаясь в обрамлении сверкающих бриллиантов. Холодные грани алмазов приятно тяжелили ладонь, а их радужные блики затанцевали на стенах, когда Жуйси осторожно повернул фигурку. Жуйси смотрел на эту красоту и не мог поверить, что она теперь его. В детском доме у него никогда не было ничего подобного — только общие игрушки, потрёпанные и безликие. А теперь он держал в руках целое состояние — и этот человек, которого он считал злодеем, подарил ему это просто так. Просто чтобы порадовать. Это была не простая игрушка, а настоящее произведение ювелирного искусства: внутри — фигурка Губки Боба, снаружи — слой мерцающих огоньков, и всё это усыпано мелкими алмазами.
— Нравится? — спросил Лу Тинфэн, хотя можно было и не спрашивать: глаза Жуйси, влажно заблестевшие, так и прикипели к сверкающей безделушке в его руках.
— Спасибо, брат Тинфэн.
Лу Тинфэн опустился перед ним на корточки, чтобы их глаза оказались на одном уровне, и заговорил — не как взрослый с ребёнком, а как равный с равным:
— Жуйси, я знаю, как ты любишь своего брата. И знаю, что в прошлом я совершал непростительные ошибки. Но всё это уже позади. Сейчас мы с твоим братом живём хорошо, и ты можешь быть спокоен. Если когда-нибудь увидишь, что я его обижаю, — можешь бить меня, можешь ругать.
Жуйси слушал, сжимая в руках бриллиантового Губку Боба, и чувствовал, как холодные грани впиваются в ладонь. Ему хотелось верить. Очень хотелось. Но где-то глубоко внутри всё ещё сидел страх: а вдруг этот человек снова сделает брату больно?
— Хм, смотри, чтобы слово держал, — буркнул Жуйси, отводя глаза в сторону и делая вид, что его больше интересует узор на обоях, чем этот разговор. Но пальцы, сжимавшие бриллиантового Губку Боба, побелели от напряжения — он ждал ответа. По-настоящему ждал.
Лу Тинфэн выдержал паузу, давая словам осесть, и только потом ответил — без тени улыбки, глядя прямо в глаза мальчику:
— Конечно, держу. Если посмею обидеть твоего брата, звони в полицию, набирай 110.
В комнате повисла тишина, только где-то внизу едва слышно гудел холодильник. Жуйси перевёл дыхание, словно решаясь на что-то важное, и выпалил — быстро, пока смелость не ушла:
— Тогда обращайся с моим братом хорошо. Никаких ссор, никаких драк, ладно?
Лу Тинфэн медленно, почти торжественно кивнул:
— Обещаю.
И в этом простом слове было столько веса, что Жуйси вдруг поверил. Впервые за всё время — по-настоящему поверил.
Лу Тинфэн легонько хлопнул его по плечу, и в этом простом жесте было что-то такое, от чего Жуйси вдруг почувствовал, как напряжение, сковывавшее его всё это время, начинает понемногу отпускать. Он не ответил, только кивнул — коротко, едва заметно, — но этого было достаточно, чтобы Лу Тинфэн понял: лёд тронулся.
Лу Тинфэн уже обсудил с Хэ Яном: можно открыть для Жуйси небольшой магазинчик, чтобы он сам им управлял. Это куда лучше, чем работать на чужого дядю и терпеть унижения.
Хэ Ян покосился на мужа:
— Вообще-то идея отличная. Но позволь поинтересоваться, господин Лу: откуда у тебя деньги?
Вся финансовая власть в доме теперь принадлежала Хэ Яну. У главы огромной корпорации, большого босса, на карманные расходы оставалось всего пятьсот юаней в месяц — скажи кому, засмеют. Лу Тинфэн смущённо почесал в затылке: раньше-то он сам зарабатывал и сам тратил, и отвыкнуть от того, что его деньги теперь под контролем, было непросто.
— Хе-хе, я просто ещё не привык, — пробормотал Лу Тинфэн, почёсывая затылок с таким виноватым видом, что Хэ Ян едва сдержал улыбку. — Но помещение-то я могу организовать, а уж ремонт и всё остальное... жена, ты сама посмотришь, ладно?
Хэ Ян отложил ложку, которой до этого рассеянно помешивал остывший чай, и посмотрел на мужа долгим, изучающим взглядом — так смотрят на человека, которому доверяют самое дорогое, но всё ещё проверяют, не подведёт ли.
— М-м, я и правда подумывал открыть для него маленький магазинчик. Не хочу, чтобы его обижали. Как думаешь, хлебная лавка — это хорошая идея? Я раньше уже говорил.
Лу Тинфэн подался вперёд, опираясь локтями о стол, и в глазах его мелькнул тот самый деловой огонёк, который появлялся только тогда, когда речь заходила о чём-то по-настоящему важном:
— Смотря где и кто вокруг. На первом этаже торгового центра «Солнечный город» в Третьем кольце как раз освободилось помещение. Можно подумать насчёт кондитерской.
Хэ Ян задумчиво кивнул, прикидывая что-то в уме. Лу Тинфэн, пользуясь моментом, придвинулся ближе и, понизив голос до заговорщического шёпота, добавил:
— Кстати, жена, а может, мне всё-таки повысят карманные расходы? Ну хоть до тысячи?
Хэ Ян, даже не взглянув на него, спокойно отрезал:
— Триста.
Лу Тинфэн осёкся, поперхнувшись воздухом, и больше к этому вопросу не возвращался.
Пока супруги строили планы на будущее для Жуйси, в соседней комнате сам виновник обсуждения уже крепко спал, прижимая к себе игрушку и видя во сне что-то далёкое и светлое.
Банкет, о котором говорил Лу Тинфэн, был устроен в честь помолвки Ван Лины — дочери семьи Ван. Той самой девушки, с которой его когда-то знакомили на смотринах.
Супруги, прихватив с собой Чжоу Жуйси, в полном параде явились на это пышное торжество. В зале гремела музыка, пахло дорогими духами, живыми цветами и свежей выпечкой, хрустальные люстры отбрасывали на гостей потоки тёплого, золотистого света. Жуйси, притихший, шёл между братом и Лу Тинфэном, боясь коснуться локтем чьего-нибудь шёлкового рукава или задеть сверкающую вазу. Он никогда в жизни не видел такой красоты — всё здесь казалось ненастоящим, как в сказке, и он чувствовал себя случайно залетевшим воробьём среди павлинов.
Семья Ван стремилась подняться на новую ступень, а для этого требовалось породниться с равным по силе деловым кланом. Когда-то Лу Тинфэн не проявил к этой девушке интереса, но теперь Ван Лина нашла себе пару — второго молодого господина из семьи Цинь, и они праздновали помолвку.
Циньский второй наследник вовсе не был пустым прожигателем жизни. Не опираясь на ресурсы семьи, он сам построил технологическую компанию, дела которой сейчас шли в гору, — казалось, он всего добился собственными руками. Но правда была в том, что ни один бизнес не обходится без поддержки родных: сами посудите — без солидного капитала откуда взяться силам на развитие?
Сегодня Ван Лина была ослепительно хороша. Облегающее белое платье выгодно подчёркивало её стройную фигуру, волосы были подняты вверх и уложены в изящную причёску, лёгкий, но тщательный макияж делал лицо сияющим, а в ушах поблёскивали двойные жемчужные серьги от Dior — просто, но с тем самым неуловимым оттенком истинной элегантности и аристократизма.
С сияющей улыбкой Ван Лина неторопливо направилась к ним навстречу.
— Какие гости! Сам господин Лу Тинфэн, — с шутливым укором произнесла она.
Лу Тинфэн улыбнулся в ответ, подхватывая красиво упакованный подарок:
— В такой чудесный день — мои поздравления.
— Спасибо.
Когда-то Ван Лина была в него влюблена, но время стёрло остроту чувств, оставив лишь спокойное безразличие. Поэтому, увидев Лу Тинфэна под руку с его второй половиной, она не испытала ни тени горечи или обиды.
Лу Тинфэн чуть заметно выдохнул — словно собираясь с духом перед прыжком в воду — и, мягко коснувшись ладонью поясницы Хэ Яна, подвёл его чуть вперёд, представляя гостям:
— Позволь представить: это мой супруг, Хэ Ян. А это госпожа Ван Лина, сегодня празднуют её помолвку.
В воздухе повисла короткая, едва уловимая пауза — та самая, в которой умещается и узнавание, и оценка, и первый, ещё не высказанный вывод. Ван Лина скользнула взглядом по лицу Хэ Яна, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на восхищение, смешанное с лёгкой, уже почти забытой грустью.
— Здравствуйте, — произнесла она, и голос её прозвучал тепло, почти по-домашнему.
— Здравствуйте, — ответил Хэ Ян с лёгким кивком, чувствуя, как ладонь Лу Тинфэна, всё ещё лежащая на его спине, едва заметно поглаживает его большим пальцем — жест, который говорил больше любых слов: «Ты в безопасности. Ты со мной».
Лу Тинфэн перевёл взгляд на брата, который так и стоял чуть позади, нервно теребя край рубашки:
— А это мой младший брат, Чжоу Жуйси.
Ван Лина, заметив его смущение, улыбнулась ещё шире — той особенной, ободряющей улыбкой, которая бывает только у людей, привыкших встречать гостей:
— Здравствуй, младший братец, добро пожаловать на праздник.
Чжоу Жуйси смущённо улыбнулся и, сам не зная, куда деть руки, неловко поклонился в ответ. Хэ Ян, заметив его растерянность, легонько подтолкнул брата локтем и шепнул: «Всё хорошо, ты молодец». Жуйси выдохнул и расправил плечи — здесь, среди этого блеска и чужих лиц, брат оставался единственным, кто понимал его без слов.
— Так это он — твой супруг? — Ван Лина перевела взгляд на Хэ Яна. — Неудивительно, что ты тогда мне отказал. Его красота, пожалуй, затмит иных звёздочек из мира развлечений.
http://bllate.org/book/16098/1609845
