Мало того что Луань Чэн не знал, когда был нарисован этот талисман, он даже понятия не имел, что такое «Талисман Единства».
Разумеется, он и не мог знать: Гу Цинхуай наложил его еще в самый первый раз, когда рисовал ему символы. Тогда на Гу произвела неизгладимое впечатление сцена, где Сунь Сяо с толпой призраков окружил Луань Чэна; опасаясь повторения беды, он и создал эту невидимую связь. Теперь, какая бы опасность ни грозила Луаню, Гу почувствовал бы это мгновенно.
Гу Цинхуай думал о том, что в тот момент его чувства к Луань Чэну еще не были такими глубокими, как сейчас, когда он любит его до безумия и готов пойти в огонь и в воду. Но время показало: он не ошибся, наложив талисман заранее. В конце концов, им суждено быть вместе всегда.
— Кроме общей удачи, есть еще что-то? Если у тебя будут неприятности, я узнаю? — допытывался Луань.
— Нет, — ответил Гу.
По идее, должен был, но Гу кое-что подправил в плетении, чтобы Луань Чэн только разделял с ним удачу, но не чувствовал его боли или проблем.
— Так не пойдет! Раз уж «Единство», то и делить должны всё поровну, иначе я не согласен! — Луань спрыгнул с кровати, задрал домашнюю футболку и повернулся спиной к зеркалу...
— Ах ты ж дед твой за ногу, Гу Цинхуай! — взвыл Луань Чэн, мгновенно ощетинившись. — Это, по-твоему, защитный талисман?! Мать честная, у кого еще оберег выглядит так?!
Луань бросил одежду и с разбега повалил Гу на кровать, принимаясь яростно шлепать его: — Быстро говори мне что-нибудь приятное! Иначе сегодня фиг ты уснешь!
Отшлепав, он принялся его щекотать, придавив всем телом.
— Ха-ха-ха, перестань! — Гу Цинхуай извивался, пытаясь увернуться. — Это я просто баловался! Все серьезные талисманы для здоровья я тебе уже давно нарисовал, новые ничего не изменят.
— Не катит! Говори приятности, живо! — Луань Чэн отвесил звонкий «шлеп» по пятой точке Гу: — А ну-ка, назови меня мужем.
— Жёнушка... — Гу Цинхуай лукаво сощурился. — Чмок тебя.
— Какой еще чмок, нормально давай! — Луань похлопал его по спине.
Гу завел руку назад, поймал ладонь Луаня и нежно прижал к себе. Ну, не совсем к спине.
Луань Чэн: «...» Этот бесстыжий человек порой просто невыносим.
Внезапно Луань затих, наслаждаясь легкими прикосновениями Гу. Его невнятное мурлыканье отозвалось внизу живота Гу Цинхуая жарким пламенем. Гу, словно лев в засаде, замер, прекратив все движения.
Луань, недовольный паузой, потерся щекой о его плечо: — О чем задумался?
Гу Цинхуай легонько прикусил Луаня за ушко: — Жди здесь. Схожу за кое-чем.
Луань приподнялся на локте: — Ты серьезно?
Притащил «средства для гармонии» прямо в дом его родителей? Гу порылся в рюкзаке и с абсолютно невозмутимым лицом ответил:
— Раз уж все родственники всё равно в курсе, чего тебе бояться? Главное — не кричи слишком громко.
Луань Чэн: «...Гу Цинхуай, я и не знал, что ты такой толстокожий».
Гу легонько провел тюбиком по щеке Луаня: — Ты еще многого обо мне не знаешь... поэтому нам нужно стать еще ближе, чтобы ты прочувствовал... меня.
— Да иди ты! — Луань в шутку потянул его за ухо.
Несмотря на поддразнивания, два молодых тела жаждали друг друга, и вскоре они снова сплелись в одно целое. У себя Луань Чэн старался сдерживаться из-за плохой звукоизоляции, а дома и вовсе боялся издать лишний звук. Но Гу Цинхуаю нравилось в нем всё: и когда он отдавался страсти, и когда закусывал губы, пытаясь молчать.
Они возились до глубокой ночи, а потом, немного пошептавшись, незаметно провалились в сон. На следующее утро Луань Чэн обнаружил, что «черепаха» на спине исчезла. Как пояснил Гу, талисманы, нарисованные чистой энергией с намерением, держатся долго, а обычные рисунки исчезают, как только тело впитает в себя энергию.
Луань хотел было в отместку нарисовать что-то подобное на Гу, но запал прошел. Он лениво потянулся в постели и, увидев, что Гу уже одевается, спросил:
— Чего так рано? Уроков же нет.
Гу Цинхуай достал из сумки небольшую коробочку и поставил на тумбочку:
— С днем рождения. Схожу посмотрю, не нужна ли помощь «теще». Она, кажется, уже встала, наверняка готовит праздничный завтрак.
Луань Чэн съязвил вдогонку: — Истинная «образцовая невестка», иди-иди.
Гу шутливо ущипнул его за шею и вышел в приподнятом настроении. Сегодня Луань именинник, можно и потерпеть его выходки.
Чжао Юйфэнь уже хлопотала на кухне — она успела замесить тесто для праздничной лапши «долголетия». Пока она подготавливала ингредиенты для других блюд, Гу Цинхуай зашел помочь. Он чувствовал, что Юйфэнь всё еще ощущает некоторую неловкость, но это было лишь временное непринятие ориентации сына и личности самого Гу, а вовсе не враждебность. Скорее, просто непонимание.
— Сяо Гу, скажи тете, за что ты любишь нашего Сяо Чэна? — Юйфэнь не стала мешать ему чистить чеснок, но озвучила терзавший её вопрос. С её точки зрения, оба мальчика были замечательными, но как могут любить друг друга люди одного пола?
— Кажется, нет ничего такого, что бы мне в нем не нравилось, — улыбнулся Гу. — Он во всем хорош.
— Да как это возможно? Нет идеальных людей. Он мой сын, и я знаю, что он порой безалаберный и невнимательный, — возразила Юйфэнь. — Разве ты не замечал, что он бывает ленив? И слишком уж прямолинеен и импульсивен.
— Это нормально, — ответил Гу. — Тетя, признаюсь честно: поначалу Сяо Чэн меня раздражал. У него легкий характер, куча друзей, он за словом в карман не лезет — все его обожают. А я... Наверное, эти его качества — как раз то, чего нет во мне. Поэтому он меня одновременно бесил и неодолимо притягивал. У меня самого полно недостатков: я колючий, холодный, нелюдимый. Обычно люди после пары моих сухих ответов перестают со мной общаться. Но Сяо Чэн другой. Он удивительно великодушен — терпел мой сарказм и умудрялся в куче моих минусов находить крупицы хорошего. Он для меня особенный.
— И дело точно не в «Чаше Судьбы»? — Юйфэнь отложила нож и посмотрела на макушку склонившегося над чесноком Гу.
— Точно нет, тетя. Лучше быть одному, чем с кем попало. Если бы нам не было хорошо вместе, я бы предпочел одиночество, — Гу самокритично усмехнулся. — За столько лет я к нему привык.
Юйфэнь вспомнила рассказы мужа о прошлом Гу Цинхуая — особенно тот случай с дракой, когда из семьи никто не пришел и его забирал учитель. Сердце её сжалось от жалости. Такой прекрасный ребенок, а родители — одно название. Несправедливо. Её собственные «сорванцы» по сравнению с ним — просто счастливчики, ведь они никогда не знали недостатка в любви.
— Тетя, этого хватит? — Гу незаметно почистил целую головку чеснока.
— Хватит, молодец. Раньше просила Сяо Чэна помочь, так он половину зубчика вместе с шелухой срезал, — Юйфэнь взяла миску и вернулась к нарезке. Помолчав, она решительно добавила, не оборачиваясь: — Сяо Гу, мне, может, и трудно будет привыкнуть быстро, но я не стану лезть в выбор сына. Так что... в общем, считай этот дом своим. И еще: Сяо Чэн парень простой. Если он что-то сделает не так, постарайся не принимать близко к сердцу и не ссорьтесь. Живите дружно.
Она видела: её старший сын всей душой прикипел к этому высокому красавцу.
— Ой, мам, да посмотри на брата — Цинхуай-гэ его скоро в поросенка превратит, так на руках носит! — Луань Чжэ проснулся, прижатый нуждой, и, выходя из комнаты, случайно подслушал разговор.
Юйфэнь увидела зевающего младшего: — Ты чего так рано вскочил?
Было всего шесть утра, в выходные он обычно дрыхал до семи.
— Терпеть больше не могу! — Луань Чжэ рванул в туалет.
Юйфэнь посмотрела на Гу и невольно вымолвила: — Не зря говорят: лучшие сыновья всегда достаются другим.
Гу рассмеялся.
Тут из комнаты, потирая затылок, вышел Луань Чэн: — Ну теперь-то он тоже наш.
Он вышел, собираясь всыпать брату за «поросенка», но решил, что в день рождения проявлять насилие не стоит.
Луань стянул с доски дольку помидора: — Мам, неужели твой сын так плох?
— Руки мой! — звонко шлепнула его по ладони Юйфэнь.
Луань улыбнулся: — Пойду в бадминтон поиграю. Отец уже проснулся?
Луань Хао проснулся и читал в комнате газету. Луань Чэн позвал его, и отец тут же вышел. Взяв ракетки, они как раз увидели выходящего Луань Чжэ и позвали его с собой.
Чжао Юйфэнь, видя это, сказала: — Сяо Гу, ты тоже иди поиграй. Тетя сама справится, завтрак несложный.
Гу Цинхуай, видя, что помощь действительно больше не требуется, ушел вместе с Луань Чэном.
Вчетвером они устроили парный матч: Гу Цинхуай и Луань Чэн против Луань Хао и Луань Чжэ. Пара «супругов» против пары «отец и сын». Играли на интерес — проигравший оплачивает дневные билеты в кино.
В итоге Луань Чэн и Гу Цинхуай выиграли. Изначально Луань Чэн хотел, чтобы в кино пошли все вместе после завтрака, но семья единогласно решила, что быть «третьим лишним» (электрическим фонариком) — крайне некультурно, поэтому они их не сопровождали.
На день рождения Гу Цинхуая в кино сходить не удалось, зато теперь Луань Чэн и Гу Цинхуай наконец-то попали на свой первый киносеанс в статусе влюбленных. При входе, следуя правилам, они перевели телефоны в беззвучный режим, из-за чего благополучно пропустили все звонки от Ло Юня.
Луань Чэн сжимал в руках ведро попкорна: — Я сто лет в кинотеатре не был.
Гу Цинхуай про себя подумал: «А я вообще почти не бывал».
— Ну как ощущения? — спросил Луань.
— Отлично, — ответил Гу, жуя кукурузу, и добавил: — Подарок не понравился? Что-то ты его не надел.
Услышав это, Луань Чэн достал коробочку: — Я же ждал момента, чтобы дать тебе возможность проявить себя.
Гу Цинхуай подарил ему кольцо из платины, на внутренней стороне которого были выгравированы инициалы их имен. Кольцо висело на тонкой платиновой цепочке. Луаню оно очень понравилось, просто он никак не мог совладать с застежкой, вот и решил попросить Гу. Дома момента не подвернулось, а сейчас в темном кинозале — самое то испытать терпение Гу Цинхуая: посмотрим, как быстро он справится с замочком.
Луань Чэн передал цепочку с кольцом Гу Цинхуаю. Тот взял ее и уже собирался застегнуть на шее любимого, как вдруг раздался громкий хлопок — будто что-то взорвалось. В ту же секунду в зале воцарилась кромешная тьма, огромный экран погас, а вокруг послышались вскрики зрителей.
Гу Цинхуай первым же делом схватил Луань Чэна за руку: — Ты в порядке?
— Да, всё нормально, — Луань покачал головой.
Будь это раньше, он бы не на шутку перепугался, но теперь не чувствовал особого беспокойства.
Вскоре появились сотрудники кинотеатра, успокаивая публику. Они сообщили, что в оборудовании возникла неполадка, но у них есть резервная система, и всё исправят за три минуты, после чего показ продолжится.
Три минуты — срок небольшой, зрители были готовы подождать. И действительно, спустя три минуты экран снова засветился. Гу Цинхуай, всё еще держа в руках цепочку, наконец надел ее на Луань Чэна, после чего молча бросил взгляд вправо и чуть вперед.
За те мгновения хаоса в зале появились две новые фигуры. Случайность это или какой-то подвох?
http://bllate.org/book/16943/1581967
Готово:
Спасибо за перевод 💗