Жун Нянь без оглядки рассекал озерную гладь. Ему пришлось нарезать два солидных круга, прежде чем бурлящее в груди раздражение хоть немного улеглось. Но когда он осторожно высунул голову из воды, Ло Шичжэня и остальных уже и след простыл.
От этого на душе стало совсем паршиво. Рыбий хвост с удвоенной силой забил по воде, взметая фонтаны брызг.
«Как там его... Ло Шичжэнь? Новенький?»
До чего странный тип. С какой стати его самым сокровенным, потаённым желанием в тот миг оказалась жареная рыба? Ладно бы он вожделел несметных богатств. Да даже если бы этот парень заявил, что мечтает зажарить цзяожэня и сожрать его сырьем, Жун Нянь и то удивился бы меньше.
Зависнув у самого берега, он досадно шлепал хвостом по водной глади. Чем больше он об этом размышлял, тем меньше понимал, а потому махнул рукой, нырнул обратно в глубину и ловко сцапал упитанную рыбину.
Ладони у Жун Няня были бледными, казавшимися почти нежными, однако цзяожэни смертоносны от макушки до кончика хвоста, и руки — не исключение. Острые, словно бритвы, ногти привычным движением содрали чешую, разделывая тушку на сочные филе. В считанные мгновения от рыбы остался лишь безупречно чистый скелет, который Жун Нянь небрежно швырнул на берег.
Утолив голод, он выбрался на сушу и, волоча за собой отсыревшую, тяжелую одежду, побрел к жилому корпусу. На ходу он от досады полосовал когтями растущие вдоль тропы деревья, пока в его голове неожиданно не вспыхнула одна догадка.
Когда тот парень, Ло Шичжэнь, бесцеремонно сгреб его в охапку... Жун Нянь ведь даже не попытался его ударить.
То ли сказывался слишком долгий изголодавшийся по человеческому теплу период, то ли от парня действительно не веяло ни каплей фальши или злобы.
Диковинный смертный. Как у человека может не быть ни единой темной, паршивой мыслишки? Чист, точно нетронутый лист бумаги. Даже у учителя Чэня внутри пылала лютая, исполинская ненависть к Аномалиям.
Не в силах докопаться до сути, Жун Нянь разозлился еще пуще. Прибавив шагу, он одним рывком влетел в двери общежития.
Едва за ним закрылась дверь, из тени вышли три уборщика. Для них подобное давно стало рутиной: они умело выкорчевали изуродованные стволы и водрузили на их место новые деревья.
Затем, свернув по влажным следам к озеру, они подобрали рыбный скелет.
— Надо же, сегодня всего одну схавал? Аппетита нет, что ли? — ворчали уборщики, сбрасывая кости в мусорный бак.
— Настроение паршивое, верняк. Раньше больше трех деревьев за раз не калечил, а сегодня аж семь штук под корень пустил.
— Ой, да у него когда вообще настроение нормальным бывает?
— И то правда... Так, столовка, на связи клининг. Студент Жун Нянь только что сжевал сырую рыбину. Порода? Здоровый карп. Выделите ему таблеток от глистов.
Хотя Жун Нянь свято верил, что перестал быть человеком, школа после каждого подобного перекуса неизменно поила его антигельминтными препаратами.
Завершив звонок, уборщики продолжили обмениваться репликами. Несмотря на то что их было всего трое, территория огромного института блестела чистотой буквально за считанные минуты — скорость их работы порождала размытые тени. Уборщики в Школе Пробуждённых, разумеется, и сами владели способностями: им ведь периодически приходилось растаскивать дерущихся малолетних монстров.
Закончив с аллеями, они оказались у дверей директорского кабинета ровно в тот момент, когда сияющий директор провожал Ло Шичжэня и его спутников.
Один из уборщиков, не поднимая головы, орудовал шваброй возле ног нового ученика. Ло Шичжэнь не просто вежливо отошел в сторону, чтобы не мешать, но и посмотрел на него сияющими глазами, звонко произнеся:
— Здравствуйте!
Уборщик онемел. Его зрачки сузились, он медленно поднял взгляд на юношу и с неподдельным изумлением переспросил:
—... Здравствуйте?
Ло Шичжэнь тепло улыбнулся и шагнул вслед за учителем Чэнем.
Директор стоял на крыльце, с улыбкой маша им рукой на прощание.
— Здравствуйте?! Здравствуйте?! Серьезно?! — Когда группа отошла на приличное расстояние, уборщик наконец обрел дар речи. — Директор, вы слышали?! Этот парень только что сказал мне «здравствуйте»! Сказал «здравствуйте», мать его!
Этот двухметровый амбал с рваным шрамом через всю физиономию обычно выглядел суровым и неприступным, но сейчас на его лице застыла глубочайшая растерянность.
— В нашей дурке зародился студент, умеющий здороваться?!
Директор ослабил галстук, пребывая в великолепном расположении духа:
— И это еще не всё. Мальчик — Очиститель.
— Очиститель?! — Уборщик сначала обомлел, а затем его лицо просияло. — Вот это сокровище! И «Вечный день» даже не попытался его у нас отжать?
— Хм! — фыркнул директор. — Парень из нашего района! С какой стати ему отправляться к ним?
Впрочем, тут же сбавив тон, он добавил правду:
— Нам попросту повезло. Учитель Чэнь как раз сопровождал Чу Сяо и Цинь Иняня, а Ло Шичжэнь учился с ними в одной школе. Он пробудился прямо у них на глазах, и Чэнь среагировал мгновенно — тут же уволок его на тестирование.
Очистители — дичайшая редкость. Стоит такому проявиться, как за него сцепляются все академии в округе. И хотя Очистители редко становятся постоянными боевыми партнерами своих однокашников, три года учебы бок о бок даром не проходят. А если возникнет крепкая связь, то в будущем, когда Пробуждённых накроет загрязнение, Очиститель не откажет в помощи.
Поэтому выживаемость выпускников напрямую зависит от наличия такого ценного кадра, и за них всегда идет грызня.
— Какая бы другая группа его ни вела, всё могло бы пройти куда сложнее, — продолжал директор, вспоминая честные, наивные глаза парня. — Но Чэнь... Сам знаешь, безопасность учеников для него превыше всего.
— Это уж точно, — кивнул уборщик, и выражение его лица стало более сложным. — Раз его Офицером безопасности стал Чэнь, даже «Вечный день» умоет руки. Кстати, директор, парень всё-таки Очиститель, не стоит ли выделить ему отдельную комнату?
— Ни к чему, — улыбнулся директор. — Если он запишется в одиночки, как он сойдется с остальными? Настоящая дружба спаивается в быту, когда люди постоянно мозолят друг другу глаза.
Шансы, конечно, были малы, но директор втайне надеялся: вдруг Ло Шичжэнь с его феноменальной мягкостью сможет объединить вокруг себя всю группу из двадцати семи человек?
«Этот ребенок, похоже, сам еще не осознает, какими великими силами обладает, — подумал директор, вспоминая с улыбкой. — Впрочем, ничего. Скоро поймет».
***
У школы Пробуждённых в городе Лося не было официального названия, а вот у местного общежития оно имелось.
Корпус «Цзинсы»
В одном этом названии читалась вся наивная надежда преподавательского состава на укрощение нрава юных дарований. А по тому, что здание подвергалось капитальному ремонту стабильно раз в месяц, становилось ясно: надежды учителей рушились с завидным постоянством.
Всего в корпусе насчитывалось семь огромных апартаментов. И хотя они считались четырехместными, перегородок между кроватями не стояло. При этом у каждого жильца имелся собственный санузел, балкон, а также персональные комната отдыха и кабинет.
Однако, несмотря на царские масштабы, для Пробуждённых с их обостренным территориальным инстинктом необходимость терпеть чужаков по соседству оставалась суровым испытанием. Посему во внеучебное время, за исключением обязательных часов сна, соседи предпочтительно затворялись в собственных владениях.
Комнаты носили имена созвездий Большой Медведицы: Тяньшу, Тяньсюань, Тяньцзи, Тяньцюань, Юйхэн, Кайян и Яогуан.
В блоке под названием «Юйхэн» долгое время пустовало одно место.
Но сегодня на прежде голом каркасе появилось аккуратно застланное свежее белье, а у изголовья белела карточка с отпечатанным именем: Ло Шичжэнь.
Жун Нянь вихрем ворвался в блок, намереваясь сразу нырнуть в свою комнату отдыха (которая представляла собой внушительных размеров бассейн), но острое зрение моментально уловило перемены.
Он замер и зашагал к нетронутому ранее койко-месту, впившись взглядом в ровные буквы.
«Ло Шичжэнь».
Тот самый парень? Его распределили в Юйхэн с самого начала?
Почуяв чужой, непривычный запах, Жун Нянь огляделся — вокруг никого не было. Шагнув ближе, он наклонился к табличке и принюхался, пытаясь уловить след ауры Ло Шичжэня.
Дверь распахнулась. На пороге стоял юноша с безупречной осанкой и аристократическими манерами, от одного взгляда на которого становилось понятно: перед вами наследник знатного рода.
Вышколенный, статный, в идеально скроенном костюме, с лаконичными, но астрономически дорогими часами на запястье.
Войдя, он застал соседа за донельзя двусмысленным занятием — тот буквально уткнулся носом в изголовье чужой кровати.
Благородный юноша лишь изогнул бровь, сохраняя изысканное молчание.
Жун Нянь от неожиданности отпрянул, выпрямившись во весь рост. В его взгляде смешались настороженность, раздражение и жгучая неловкость.
Сзади в помещение бесцеремонно ввалился высокий парень. На его лице буквально читалось нахальство, а резкие, хищные черты придавали ему сходство с диким волком.
— Лу Цзинь, ты чего в дверях встал как вкопанный? Зайти не можешь?
Аристократ привычным ровным тоном поправил:
— Меня зовут Лу Цюцзинь. Сяо Шань, ты опять коверкаешь мое имя.
— Ой, да пофиг, у тебя имя слишком заумное.
Парень плечом шире распахнул дверь и вразвалочку зашагал внутрь. Он уже собрался швырнуть свой баул на пустующую кровать, как вдруг заметил, что та застлана.
— Опа, у нас пополнение?
Без церемоний оттолкнув Жун Няня, он вчитался в карточку:
— Ло Шичжэнь... Пф! По имени сразу видно — очередной унылый хмырь.
Он перевел взгляд на Жун Няня:
— Эй! Ты чего тут завис? Что, меня с Лу Цюцзинем прирезать не получилось, решил на новенького поохотиться? Задумка классная, ты только свистни, когда соберешься его мочить, я с попкорном приду поглазеть.
Лицо Жун Няня менялось в цвете. Он все еще не мог переварить то, что Лу Цюцзинь застукал его за обнюхиванием чужого почерка, а тут еще этот придурок со своими подколами.
Он свирепо уставился на Сяо Шаня:
— Сяо Шань, если тебе заняться нечем, пойди мозги себе промой, а не бреди тут каждый день.
С этими словами Жун Нянь с ледяным видом удалился в свою комнату и с грохотом захлопнул дверь.
Сяо Шань аж опешил. Он повернулся к неторопливо проходившему Лу Цюцзиню:
— Сегодня что, солнце на западе взошло? Раньше, если б я его так толкнул, он бы мне уже глаза выцарапал.
Лу Цюцзинь сдержанно улыбнулся, хотя взгляд его оставался прохладным:
— Я буду отдыхать. Не мешай.
Сказав это, он скрылся в своем кабинете.
Сяо Шань лишь фыркнул, абсолютно не заботясь о настроении соседа. Ему некогда было вникать в чужие заскоки: день у него расписан по минутам — драки, тренировки, снова драки.
Забросив сушилку на свою кровать, он направился в собственную секцию. Его комната отдыха была до отказа забита тренажерами и снарядами для спарринга — меньше часа он там никогда не проводил.
А кабинет? Кабинет он давно снес, объединив со спортивным залом. Книг он все равно не читал.
Звукоизоляция в корпусе была идеальной, но Лу Цюцзинь прекрасно знал своих соседей. Даже в абсолютной тишине он без труда мог угадать: Сяо Шань уже молотит грушу, а Жун Нянь отмокает в своем бассейне.
Два скучных типа с примитивными интересами.
Лу Цюцзинь сидел за книгой, когда экран его телефона беззвучно вспыхнул. Уведомления посыпались одно за другим:
«Цюцзинь, ты видел мои сообщения?»
«В вашу школу перевели первокурсника со способностью к Очищению. В вашем блоке как раз не хватает человека, его гарантированно подселят к вам на первый месяц».
«Используй этот шанс! Твой уровень загрязнения зашкаливает. Если так пойдет и дальше, ты и трех лет не протянешь».
«Даже если он не сможет полностью снять твою интоксикацию, ты обязан наладить с ним тесный контакт».
«Лучше всего подружиться с ним и пригласить к нам в гости. Способность к Очищению — это бесценные связи».
«Твой младший брат восхищается Пробуждёнными. Почаще приводи домой и остальных сокурсников».
«Усмири свой характер. Потерпи ради дела, вотрись к ним в доверие».
«Семья потратила на тебя кучу денег, пора отдавать долги».
«Ты понял меня, Цюцзинь?»
«Ответь, как прочтешь».
Привычная благородная улыбка полностью сошла с лица Лу Цюцзиня. Он равнодушно смотрел на всплывающие строчки.
Отец твердил, будто печется о его здоровье и уровне загрязнения, но в каждом слове читалась холодная уверенность: сын обречен, чистка не поможет, и жить ему осталось максимум три года.
А значит, нужно выжать из старшего сына остатки пользы, чтобы вымостить дорогу младшему брату, которого Лу Цюцзинь видел от силы пару раз в жизни.
Но Лу Цюцзинь не чувствовал боли. Он давно привык.
Его пальцы неторопливо отстучали ответ:
«Хорошо, отец».
«Я обязательно подружусь с новым соседом».
http://bllate.org/book/16996/1583194
Готово:
