Готовый перевод First Love Choose Me, I’m Super Sweet / Моя первая любовь такая сладкая✅️: Глава 26. Неужели он мне и вправду нравится?

Глава 26. Неужели он мне и вправду нравится?

—

Когда Дин Сюэжунь прослушал это голосовое сообщение, перед его глазами невольно всплыло лицо Лоу Чэна с этой его характерной лукавой усмешкой. Он прокрутил запись несколько раз, понимая: и называть его так неловко, и просто проигнорировать — некрасиво. В итоге он отправил текстовое сообщение: «Я пока останусь в долгу, назову в следующий раз, идет?»

— Нет, — отрезал Лоу Чэн. — Нельзя идти на попятную.

«Я не собираюсь отнекиваться».

Дин Сюэжунь не привык отправлять голосовые сообщения, он всегда писал четкий текст. Лоу Чэн же, вероятно, плохо освоил пиньинь (систему ввода иероглифов), поэтому постоянно слал аудио. В прошлый раз он даже спрашивал у Дин Сюэжуня, как пишется иероглиф «жара».

Лоу Чэн тоном человека, который видит собеседника насквозь, заявил:

— Если не собираешься отнекиваться, то почему не назовешь сейчас?

Дин Сюэжунь как раз готовился пройти досмотр. Вещей у него было много, руки заняты, поэтому ему тоже пришлось отправить голосовое:

— Лоу Чэн… мне неловко, в аэропорту полно народу.

Лоу Чэн прослушал это и, представив его застенчивый вид, внезапно почувствовал какой-то зуд в сердце. Изначально он не планировал по-настоящему припирать его к стенке — ну, задолжал и задолжал. Но теперь он просто не мог отступить, ему во что бы то ни стало хотелось это услышать:

— Да чего тут стесняться? Просто назови «мужем». Ты что, даже подлизаться не умеешь?

Пока Дин Сюэжунь проходил проверку безопасности, этот неугомонный болтун успел выдать целую серию сообщений:

«Если стесняешься — найди место, где никого нет. Туалет, например».

«Я же не прошу тебя стонать, как в постели. Просто скажи «муж», и всё. Говори потише, никто не услышит».

«Дин Сюэжунь, ну быстрее! Ты где? Почему молчишь?»

«Серьезно игнорируешь меня???»

«Эй, Жунь-жунь, ну не молчи…» — голос Лоу Чэна стал звучать обиженно. — «Ладно-ладно, не хочешь — не называй…»

Дин Сюэжунь наконец прошел досмотр и присел у гейта. На внутренних рейсах всегда было столпотворение. Дин Сюэжуню действительно было неловко — за всю жизнь он никого так не называл. У него не было братьев, и он даже к старшим не обращался «гэгэ».

Лоу Чэн настаивал, но у него язык не поворачивался. В других делах он был смелым, но здесь всё было иначе.

Когда Дин Сюэжунь всё еще колебался и даже отошел в укромное место, собираясь сдаться, Лоу Чэн позвонил ему через мессенджер.

— Алло, Сяо Дин? Ты почему не отвечаешь? Неужели обиделся?

— Нет, проходил досмотр, как раз собирался ответить.

Телефон Лоу Чэна был подключен к Bluetooth-системе автомобиля, звук был выведен на максимум, создавая эффект объемного звучания в салоне.

— Главное, что не обиделся. А то я уже подумал — какой же ты мелочный, даже «мужем» назвать жалко… — проворчал Лоу Чэн.

— …Ты правда хочешь это услышать?

— Конечно! Ты ведь хотел меня отблагодарить? Давай, нежнее, с чувством!

Дин Сюэжунь чувствовал себя крайне беспомощно. Перед Лоу Чэном он почему-то терял всю свою твердость, ведь тот вел себя как ребенок: не сделаешь по-его — он расстроится. Дин Сюэжунь подошел к кулеру с горячей водой и понизил голос до предела — так тихо, что сомневался, запишет ли это микрофон:

— Гэгэ…

Лоу Чэн буквально впал в ступор. Этот голос, похожий на приглушенный выдох — низкий тембр юноши в период ломки голоса, если его еще немного понизить, приобретал нежные, вкрадчивые нотки, которые, казалось, еще три дня будут звенеть в ушах.

В одно мгновение от позвоночника вниз прошла волна сладостной дрожи. Стимул был такой силы, что у него помутилось в глазах. Одной рукой сжимая руль, он вылетел прямо на разделительную клумбу посреди дороги. Машину тряхнуло, Лоу Чэн резко ударил по тормозам. Автомобиль и водитель содрогнулись, а из динамиков донесся встревоженный голос Дин Сюэжуня:

— Алло? Лоу Чэн?! Ты в порядке?

Только тогда он пришел в себя.

— В порядке, в порядке, — Лоу Чэн был в прострации, в ногах ощущалась слабость. То ли от столкновения, то ли от этого «гэгэ». Сердце бешено колотилось, он с трудом перевел дыхание: — Какой-то придурок в зад въехал, черт, поцарапал мою тачку, вот кретин.

Дин Сюэжунь выдохнул:

— Главное, что сам цел.

Лоу Чэн, не теряя наглости, добавил:

— Сяо Дин, из-за аварии я ничего не расслышал. Ты сказал что-нибудь?

— Сказал.

— Ну, это было слишком тихо, не считается! Давай еще раз, ну еще разочек.

Дин Сюэжунь отрезал:

— Нет. Лоу Чэн, не наглей.

— Мне всё равно, я ничего не слышал!

По сравнению с тем «гэгэ» Дин Сюэжуня, в котором не было ни капли заигрывания, Лоу Чэн, включивший режим упрямца, сам больше походил на человека, который капризничает и ластится. Они долго спорили: Лоу Чэн жаждал услышать это снова, считая тот звук слишком прекрасным, но Дин Сюэжунь был непреклонен.

Проезжающие мимо водители оборачивались, глядя на Land Rover, который криво заехал на клумбу и замер. Однако водитель внедорожника даже не вышел осмотреть царапины и не звонил в страховую. Вместо этого он, как детсадовец, препирался с соседом по парте. Не сумев переспорить Дин Сюэжуня, он в сердцах выпалил:

— Сяо Дин, у тебя хватает наглости! Только что так сладко звал меня гэгэ, а теперь в кусты!

Дин Сюэжунь спокойно спросил:

— Значит, ты всё-таки слышал?

Лоу Чэн: «…»

— Ладно, Лоу Чэн, мне пора на посадку. Веди машину осторожнее, не давай больше никому в себя въезжать.

Лоу Чэн тяжело вздохнул:

— Эх, водитель, который в меня въехал, увидел, что я по телефону болтаю, и по-тихому смылся. Ладно, не буду с ним связываться.

— Как приземлишься — отпишись, что всё в порядке, понял?

Дин Сюэжунь запомнил эти слова. После посадки он первым делом написал ему, а затем ответил на сообщение отца, сказав, что уже в аэропорту.

Дин Чжаовэнь был рад, что сын в этом году летит самолетом. Дин Сюэжунь с детства был очень сознательным ребенком и никогда не тратил лишних денег. С самой средней школы он получал стипендии и копил их. Когда его мама заболела, он разом выложил двадцать тысяч юаней, чем не на шутку напугал отца. Мальчик экономил на еде и одежде, а когда его спрашивали, зачем копит, отвечал, что хочет начать свое дело, а в будущем основать фонд помощи детям-инвалидам.

Отец встретил его на машине, и через два часа они были дома. Квартиру Дин Чжаовэнь купил на средства из накопительного фонда еще двадцать лет назад. Старый дом, но очень чистый и прибранный, окна сияли. Повсюду — на столе и на стенах — стояли фотографии матери Дин Сюэжуня.

Дин Сюэжунь отнес вещи в комнату. Она была небольшой, с тем же ремонтом, что и в детстве, а стены были увешаны почетными грамотами. Он выложил чай на столик в гостиной:

— Одноклассник передал чай.

Дин Чжаовэнь, промывавший рис, обернулся:

— Хорошие у вас отношения? Раз дарит такие подарки, тебе тоже нужно подготовить что-то для него.

Раньше отец и сын мало общались, и теперь в их разговорах чувствовалась некоторая неловкость, но, на удивление, прежней стены отчуждения больше не было.

Дин Сюэжунь тихо отозвался:

— Я отвезу ему сладкую османтусовую пасту.

— Так сезон цветения османтуса уже прошел.

Дин Сюэжунь подумал и сказал:

— Он любит сладости, поэтому я сделаю ему сладкие конфеты из сушеных цветов османтуса.

— Через пару дней пойду куплю местных деликатесов для твоего друга, — копошился на кухне отец. — Результаты экзаменов уже пришли?

— Еще нет.

Поскольку зимние каникулы длились меньше двадцати дней, результаты должны были объявить только в начале семестра. Тогда же должно было произойти разделение по классам.

Отец и сын всё еще не привыкли к долгим беседам, поэтому разговор быстро сошел на нет.

Заданий на каникулы было много, но у Дин Сюэжуня был характер человека, который любит расправляться с делами сразу. Он три дня не выходил из дома и полностью сделал всю домашку.

В канун Нового года Дин Чжаовэнь повез сына в деревню, в старый фамильный дом. Там было много родственников и детей. Ребятня, словно стайка утят, окружила Дин Сюэжуня, выпрашивая конфеты и звонко называя его «гэгэ».

Дин Сюэжунь был готов. Раздавая конфеты, он записал короткое видео для Лоу Чэна: «Ты задолжал мне конфету».

Лоу Чэн в это время обедал с друзьями, а после должен был ехать в аэропорт встречать отца. Он посмотрел видео и не на шутку развеселился:

— Сяо Дин, так не пойдет. Ты назвал меня братиком всего один раз, а посмотри, сколько раз они тебя позвали!

Сидевший напротив Чжу Цзай, уплетавший еду за обе щеки, тут же поднял на него взгляд.

Дин Сюэжунь ответил: «А почему ты не смотришь, сколько конфет я им раздал?»

— Сколько? Да я тоже раздам! Хочешь, назови меня так еще пару раз, и я тебе целую кондитерскую фабрику куплю! — Лоу Чэн выдал фразу в стиле щедрого владельца шахт. Он не любил печатать, и если обстановка позволяла говорить, всегда слал аудио.

Чжу Цзай чуть не подавился.

Дин Сюэжунь спровадил детей и присел на каменную скамью в тени дерева: «Тогда я задам тебе задачу по математике для начальной школы. Если решишь за десять минут — я согласен. Допустим, у меня 200 конфет. Каждой девочке я дал по 9, а каждому мальчику — по 8. В конце у меня осталось 2 конфеты. Скажи, сколько было мальчиков и сколько девочек?»

Лоу Чэн: «…»

Он мельком глянул на условие и впал в ступор. Голова мгновенно потяжелела.

Дин Сюэжунь добавил: «Решай сам, ни у кого не спрашивай».

Разве Лоу Чэн стал бы его слушать? Он тут же сунул телефон под нос Чжу Цзаю:

— Быстро, глянь, как это решается?

Чжу Цзай озадаченно посмотрел на Лоу Чэна, прикинул в уме, но не смог выдать ответ сразу:

— Официант, принесите бумагу и ручку!

Лоу Чэн наблюдал, как Чжу Цзай быстро набросал уравнение типа 9X + 8Y + 2 = 200. Он видел, как тот строчит формулу за формулой, ничего в них не понимал и ругался:

— Он меня обманул! Сказал, что это для начальной школы. Где тут хоть что-то похожее на начальные классы?

Чжу Цзай как раз нашел ответ и с неоднозначным лицом произнес:

— Чэн-гэ, это действительно задача для начальной школы.

— Невозможно! Как школьник может это решить? Я вот не могу! — Лоу Чэн покосился на ответ. — X — это мальчики или девочки?

Чжу Цзай ответил, и Лоу Чэн молниеносно отправил результат Дин Сюэжуню:

— Я ведь прав?

— Правильно-то правильно, но сам ли ты решал?

— Конечно! Я что, с задачей для малышни не справлюсь? Дин Сюэжунь, предупреждаю: не смей меня так унижать!

Лоу Чэн вошел в азарт общения, на его лице застыла глупая, блаженная улыбка влюбленного. Выражение лица Чжу Цзая становилось всё более странным. Наконец он не выдержал:

— Чэн-гэ, ты и Бог учёбы Дин… вы в каких отношениях?

— Отец и сын, — не поднимая головы, ответил Лоу Чэн, по-детски споря с Дин Сюэжунем о том, есть ли у него образование хотя бы за начальную школу.

У Чжу Цзая дернулся уголок рта:

— Я слышал от Тан Сяожун… Она в тот день перебрала, не со зла проболталась, а я случайно услышал. Она сказала… — Чжу Цзай замялся, не решаясь договорить.

В тот вечер Тан Сяожун выпила и случайно выдала секрет Лоу Чэна. Она плакала на плече у Чжу Цзая: «Я столько лет его люблю, и только сейчас узнала, что ему нравятся мужчины».

Чжу Цзай тогда подумал: «Честно говоря, я знаю Чэн-гэ столько лет и тоже только сейчас об этом узнал». Он немного утешил девушку, но не стал говорить ей, что Лоу Чэн, скорее всего, просто морочит ей голову.

Но сегодня…

Лоу Чэн оторвался от телефона:

— Что сказала? Что я гей, что ли?

Чжу Цзаю кусок в горло не лез:

— Чэн-гэ, а ты не слишком ли добр к Богу учёбы Дину?

— Считаешь, я к нему добр? Я и сам чувствую, что слишком. Интересно, почему? — Лоу Чэн подпер подбородок рукой, на его красивом лице отразилась юношеская задумчивость. Он словно заговорил сам с собой: — Неужели он мне и вправду нравится?

Чжу Цзай впал в полный ступор, не в силах поверить в услышанное.

Прошло секунд десять. Глядя на остолбеневшего друга, Лоу Чэн не выдержал и, согнувшись пополам, неистово расхохотался:

— Мамочки, ты реально поверил! Ну и свинячьи мозги у тебя, ахахаха! Я что, настолько убедительно играю?

— Если я, Лоу Чэн, «согнусь», я прямо отсюда вниз спрыгну, ахахаха! — Он с пафосом указал на окно второго этажа ресторана.

Чжу Цзай смотрел на него с непередаваемым выражением лица. Ему казалось, что он признал своим дагэ умственно отсталого.

—

http://bllate.org/book/17061/1593372