На заре времён, когда Великая Пустота начала рассеиваться, а Небо и Земля только-только отделились друг от друга, всё сущее ещё пребывало в первозданном хаосе. В ту пору поистине неиссякаемая духовная энергия мира била ключом. Среди мириад существ не существовало деления на высших и низших: будь то неприметная травинка или ничтожная пиявка – кто угодно мог вступить на путь самосовершенствования и достичь высот. Но по мере того как крепли бессмертные и земные духи, между ними и небесными божествами разгорелась вражда — предвестница грядущих распрей.
В целью положить конец этой бесконечной войне, миллион лет назад владыка Чжуаньсюй [1] разорвал связь между Небом и Землей, разделив мироздание на обитель богов, земной мир и подземное царство [2], дабы три сферы — люди, духи и боги – не тревожили друг друга и каждая следовала своему порядку.
[1] 颛顼 zhuān xū Чжуаньсюй — один из Пяти Верховных Императоров в древнекитайской мифологии. Согласно легендам, он приказал разделить Небо и Землю, чтобы прекратить войны между богами и духами.
[2] 上九天、中九州、下九幽 shàng jiǔtiān, zhōng jiǔzhōu, xià jiǔyōu Девять небес, Девять областей, Девять бездн — выражение, построенное на игре иероглифа 九 (девять) и противопоставлении трех миров. В китайской традиции число 9 обозначает предел, вершину, полноту или абсолют чего-либо. «Девять Небес» (九天) — высшая сфера неба в даосизме, мир богов. «Девять областей» (九州) — древнее название Китая (Поднебесной), мир людей. «Девять бездн» (九幽) — самый глубокий уровень ада или загробного мира. Вместе три «девятки» покрывают всю вертикаль мироздания — от высшего предела до низшего.
Но с того самого дня духовная энергия в мире людей становилась всё более скудной. В настоящее время при жизни уже никто не был способен постичь Дао и вознестись. Поэтому появилось два новых пути самосовершенствования: первый — использование внешних пилюль для восполнения внутренней энергии, второй — спуск в Мир теней для поглощения духовной энергии.
Ступая на первый путь, бесчисленные заклинатели гибли мучительной смертью из-за кражи их духовной силы для создания пилюль. Второй же стал причиной, по которой человек, именуемый первым в Поднебесной — Чжун Куй, — ныне служит в Подземной обители. Впрочем, Се Биань вовсе не считал, что его наставник спустился сюда ради самосовершенствования. Скорее всего, ему просто наскучил мир людей, и он решил поразвлечься в обители мрака.
Любой, кто при жизни накопил много добродетелей, после смерти мог просить о дозволении совершенствоваться на горе Лофэн — месте с самой благодатной духовной энергией Подземного мира. Самосовершенствование в мире теней называлось Путём тьмы, и он был далеко не прост. Для тех, кто лишался физического тела, скорость совершенствования становилась вдвое медленней, чем для живых, а условия — суровее, чем при вознесении через распад плоти. Потому большинство выбирало перерождение: в новой жизни обрести идеальное для духовных практик тело, чтобы затем, после смерти, вознестись и получить награду за целый век упорных трудов.
В общем, чтобы практиковать бессмертие в Подземной обители, нужно было сначала расстаться с отпущенной земной жизнью. Но сотню лет назад этот порядок пошатнулся. Тот самый Владыка Демонов, чьё имя не принято произносить вслух, в одиночку пробил барьер Фэнду, столицы загробного мира, и вторгся в обитель мрака. Он устроил такую резню, что весь мир теней перевернулся вверх дном. Если бы Великий Император Бэйинь не вышел из затворничества, этот демон, пожалуй, смог бы объединить миры людей и духов под своей властью.
С той поры обитель мрака лишилась прежней силы. Испещрённому дырами барьеру Фэнду приходилось с одной стороны подавлять мириады злобных духов преисподней, а с другой — защищаться от алчных заклинателей мира людей, норовивших под шумок вытянуть духовную энергию с горы Лофэн. Положение было тяжёлым.
И тут, в разгар этого хаоса, на гору Лофэн вразвалочку заявился Чжун Куй. Он прошёл сквозь барьер и пожаловал в Подземную обитель. Он не только обладал непревзойдённой во всём мире силой, но и владел одним из четырёх великих древних магических артефактов — Колоколом Восточного Императора, способным укрепить барьер. Великий Император Бэйинь в качестве исключения позволил ему, живому человеку, стать генералом Преисподней. Наряду с Цуй Цзюэ [3] его назначили судьёй, наделив правом свободно перемещаться между мирами людей и духов.
[3] 崔珏 cuī jué Цуй Цзюе — один из Десяти Судей Преисподней (Владык Преисподней), ведающий записями о жизни и смерти.
Живым строжайше запрещалось пересекать границы Подземной обители, однако Чжун Куй, кичась своими талантами, плевать хотел на любые правила. Мало ему было некогда притащить сюда Се Бианя, тогда ещё младенца, и поднять в мире теней такой шум, что не стало ни минуты покоя, — теперь он привёл очередного живого человека, словно только и мечтал о том, как бы устроить всем побольше неприятностей!
Се Биань почти бегом вернулся во дворец Высочайшего Наставника. Ещё издали он почуял сильный запах перегара.
— Бо Чжу, иди согрей для наставника горячей воды, приготовь отвар от похмелья, а затем принеси одежду…
— Господин Бай! Сейчас не до этого! Лучше поскорее тайком отправьте обратно того живого! Если Судья Цуй узнает, он нас всех разнесёт в пух и прах!
— Я знаю меру, иди скорее, — отозвался Се Биань.
Он полагал, что у Чжун Куя наверняка были основания для этого поступка. Конечно, не исключено, что он просто перебрал спиртного. Но как бы то ни было, он слышал, что этот человек — ещё совсем юноша. Если слабое тело впитает слишком много призрачной ци, он как минимум тяжело заболеет. Поэтому Се Биань и отослал Бо Чжу прочь: если уж возвращать гостя, то целым и невредимым.
Войдя в Зал Цзююнь, Се Биань услышал раскатистый, пропитанный винным духом храп:
— Наставник? И сколько же вы опять выпили?
Даос в грубой одежде из сине-зелёной ткани неуклюже развалился на кресле: втянув шею, он крепко спал. Лицо заросло густой щетиной, одеяния были грязные и ветхие, а спиртным разило так, что, случись ему оказаться в каком-нибудь переулке, даже собаки обходили бы его стороной.
Се Биань давно привык к подобным картинам. Куда больше его внимания привлекла худая фигура, неподалёку стоявшая к нему спиной.
— Ты… тот самый человек, которого привёл наставник?
Со спины было видно, как фигура едва заметно вздрогнула. Се Биань мягко произнёс:
— Мой учитель перебрал и, наверное, снова натворил глупостей. Не бойся, я благополучно верну тебя домой.
Юноша медленно, очень медленно, повернулся. Казалось, это единственное движение потребовало от него сил, накопленных годами. Се Биань замер.
На вид ему было лет четырнадцать-пятнадцать. Чёрные одежды подчёркивали безупречную красоту его фарфорово-белой, словно глазурь, кожи. Черты лица были изысканны, а приподнятые уголки «лисьих» глаз таили в себе очарование, которое не под силу передать ни одному художнику. Однако его взор был холоден, как ледяная бездна — взгляд, в котором пламя сталкивалось со льдом. Стоило ему постмотреть на кого-нибудь, и душу того начинала терзать необъяснимая дрожь. "Разве может в мире существовать человек столь ослепительной красоты?" И именно этим взглядом юноша неотрывно сверлил Се Бианя, будто желая впиться в каждый дюйм его кожи, каждую прядь волос, рассмотреть и прочувствовать их до мельчайших деталей.
Се Биань чувствовал, как в груди оглушительно загрохотало сердце. Этот юноша вызвал в нём невыразимое, неведомое чувство. Словно они были связаны глубокими узами из прошлого, и это отнюдь не было их первой мимолётной встречей. К несчастью, он совершенно не помнил, чтобы когда-либо прежде видел этого человека.
— Ты… — в замешательстве произнёс Се Биань. — Как тебя зовут?
Юноша поджал губы. В глубине его глаз бушевало пламя, раздуваемое болью, тоской, вожделением, эгоизмом, надеждой и ненавистью. Жаль только, что Се Биань не мог прочесть этого взгляда. За девятнадцать лет своей жизни он по большей части имел дело с ду́хами — теми, кто, сбросив оковы кармы, обретений и потерь, стал куда бесхитростнее людей. Се Биань решил, что незнакомец просто напуган:
— Меня зовут Се Биань, я — живой человек, тебе нечего бояться. Хотя это и Подземный мир, здесь никто не причинит тебе зла.
Юноша стоял, заложив руки за спину. Обе его ладони были крепко сжаты в кулаки, еле сдерживая бушующие в душе неистовые волны. Он бесчисленное множество раз грезил о том дне, когда они встретятся вновь: какими будут его первые слова, как он их произнесёт. Всё, что произошло в прошлой жизни, невозможно было описать и тысячами слов. В итоге с губ сорвалось лишь:
— Почему ты ранен?
— А?
Взгляд юноши упал на окровавленную правую руку Се Бианя.
— О. — Се Биань опустил голову и посмотрел на плечо. — Только что возвращал одну душу и получил небольшую рану. — Он лучезарно улыбнулся: — Ничего страшного.
Сердце юноши дрогнуло. Он отвёл взгляд в сторону, будто не в силах вынести эту улыбку. «Как он может быть точно таким же, как и тогда?!» Осанка — благородство орхидеи и нефритового древа, улыбка — свет ясной луны, ниспосланной на землю. В точности такой же, как в те годы, когда их судьбы ещё не были изуродованы до неузнаваемости.
— Ты… — Се Биань неожиданно вздрогнул от громкой пьяной отрыжки Чжун Куя и потряс его за плечо. — Наставник, наставник, проснитесь!
Веки Чжун Куя долго подрагивали, прежде чем он с трудом их разлепил:
— М-м… Биань?
— И как только вы ещё меня узнаёте? — с досадой вздохнул Се Биань. — Очнитесь же, откуда взялся этот молодой господин?
— Мой славный ученик… — Чжун Куй похлопал Се Бианя по руке, повернулся на другой бок и приготовился спать дальше.
Се Биань толкнул его сильнее:
— Учитель, просыпайтесь! Если Судья Цуй узнает, что вы привели живого человека, быть беде!
Эти слова возымели действие. Чжун Куй открыл глаза и растерянно огляделся:
— Я уже вернулся?
— Вернулись, да ещё и притащили с собой живого человека! — Се Биань повернул его голову в сторону юноши. — Что вообще происходит? Мне нужно поскорее отвести его обратно.
— А, он… — Чжун Куй потёр лицо руками. — Кто он такой?
Се Биань не знал, плакать ему или смеяться. Юноша ледяным тоном произнёс:
— Вы задолжали мне за выпивку и обещали взять меня в ученики.
Се Биань оторопел. Скажи кто другой, что плата за выпивку может открыть двери в школу к несравненному мастеру, он бы ни за что не поверил. Но если этот мастер — его наставник, то даже в самой абсурдной ситуации не было ничего удивительного.
Чжун Куй с сомнением переспросил:
— Правда?
Юноша тут же выудил из-за пазухи расписку и развернул её. Каллиграфическим почерком там было выведено: за что долг, сколько серебра причитается и как именно он должен быть погашен. Чёрным по белому, всё предельно ясно. А в самом низу красовался грязный отпечаток пальца.
— Вы сказали, что невероятно сильны, и что станете моим наставником в уплату долга.
Чжун Куй виновато покосился на Се Бианя. Тот выхватил расписку и осмотрел её со всех сторон:
— Наставник, это правда?
— Похоже на то.
— Ну вы даёте… — Се Биань вдруг проникся перед юношей необъяснимым чувством вины. — Наставник, и что вы собираетесь делать?
В детстве он то и дело упрашивал учителя взять ему шиди [4] или шимэй [5], а лучше — обоих: чем больше, тем веселее. Увы, его желание так и не сбылось. И вот теперь получалось, что у него, возможно, действительно появится случайно подобранный шиди. В душе он надеялся, что это правда, но в то же время понимал всю ненадёжность затеи и боялся, что радуется раньше времени.
[4] 师弟 shīdì — о младшем по возрасту сыне коллеги или учителя.
[5] 师妹 shīmèi — о младшей по возрасту дочери учителя или соученице.
— Что сделано, то сделано, — пробормотал Чжун Куй. — Как твоё имя?
— Фань Ушэ.
— Хорошо. Биань, с этого дня он — твой шиди.
Се Биань вытаращил глаза от изумления. Правда? У него и впрямь появился шиди?
Фань Ушэ без лишних слов с глухим стуком опустился на колени перед Чжун Куем и, коснувшись лбом пола, совершил земной поклон:
— Наставник, молю, примите поклон от вашего ученика.
— Подожди, стой. — Се Биань шагнул вперёд, собираясь поднять Фань Ушэ на ноги. Однако тот резко отшатнулся, не дав коснуться даже края своих одежд, словно шарахаясь от ядовитой змеи. Се Биань на мгновение растерялся: — Я и правда живой человек.
Фань Ушэ с каменным лицом отошёл в сторону. Его руки, скрытые в широких рукавах, дрожали.
— Наставник, хоть я и очень хотел шиди, в таких делах нельзя рубить с плеча. Жизненный срок этого молодого господина ещё не истёк, его наверняка ждут дома родные. К тому же, Судья Цуй ни за что не позволит вам взять в ученики ещё одного смертного.
— У меня нет родных, — холодно отрезал Фань Ушэ.
— Но… но знаешь ли ты, что это за место?
— Подземная обитель. Мир теней.
— Ты действительно готов годами жить бок о бок с духами?
— Это лучше, чем с людьми.
— Молодой господин Фань, ты ещё слишком юн, — попытался переубедить его Се Биань. — С этим решением не стоит спешить. Давай я всё же верну тебя…
— Чжун Куй! — Суровый, преисполненный праведного гнева окрик заставил Чжун Куя в испуге подскочить с кресла.
В Зал Цзююнь стремительно ворвался человек, похожий на учёного. Лицо было чистое, словно нефрит, а манеры выдавали утончённого и элегантного мужа. Несмотря на спешку, он не утратил ни капли своего благородства. Но стоило его взгляду упасть на Чжун Куя, он позеленел от ярости:
— Чжун Чжэннань! Снова притащил сюда живого человека! У тебя вообще есть хоть капля уважения к правилам и границам дозволенного?!
Се Биань почтительно поклонился:
— Судья Цуй.
Прибывшим оказался гражданский Судья Цуй Цзюэ, до мозга костей прямолинейный, неподкупный и справедливый человек. Книга судеб и Кисть судьи были в его власти. Он стоял у истоков законов обители тьмы и был хранителем этого свода, определяющего срок жизни всех живых существ. И ни разу — ни ради выгоды, ни из личных побуждений — не преступил он установленного им же закона.
— Цзыюй, друг мой… — Чжун Куй враз протрезвел и нервно усмехнулся. — Это недоразумение.
— Какое ещё недоразумение?! Этот человек — живой, так или нет? Ты приволок его сюда, так или нет? — Цуй Цзюэ бросил гневный взгляд на Се Бианя. — Когда-то ты привёл в загробное ведомство Учана [6], заявив, что он одинок и беспомощен, и я закрыл на это глаза! Какое же оправдание у тебя сегодня?
[6] 无常 wúcháng — изменчивый, непостоянный, нерегулярный. Подробнее см. в конце главы.
— Этот ребёнок тоже одинок и беспомощен.
— Вздор! Руки-ноги на месте, вымахал таким лбом! Что, в мире людей для него куска хлеба не найдётся?! — отрезал Цуй Цзюэ. — Биань, немедленно верни его обратно.
Се Биань украдкой взглянул на Чжун Куя и заметил, что тот тоже смотрит на него. Он поспешно отвёл глаза, незаметно пятясь назад, чтобы не ввязываться в их перепалку. Поняв, что ученик умывает руки, Чжун Куй пошёл на попятную и принялся отнекиваться:
— Но я уже согласился взять его в ученики. Разве я, Чжун Куй, похож на человека, который не держит своего слова?
— Ты — судья! И при этом раз за разом попираешь правила двух миров. Неужто твоя репутация важнее законов Подземной обители?!
Цуй Цзюэ обрушил на Чжун Куя такой шквал нотаций, что тому было нечем крыть. Чжун Куй признал вину, поник головой, но уступать не собирался. Как раз в тот момент, когда стороны зашли в тупик, ледяным тоном заговорил Фань Ушэ:
— Раз уж вы не принимаете живых, тогда я просто умру. Вот и всё.
В Зале Цзююнь мгновенно воцарилась тишина.
— Я уже преклонил колени перед учителем и никуда отсюда не уйду. Прошу Судью Цуя одним взмахом кисти перечеркнуть срок моей жизни, чтобы я мог остаться. — Произнося эти слова, Фань Ушэ не отрывал взгляда от Се Бианя.
— Б-безумие! — вспылил Цуй Цзюэ. — Ты думаешь, Книга судеб — это книга учёта в кабаке, где можно писать всё, что вздумается?!
— Тогда не стану утруждать Судью. Я покончу с собой, а после смерти попрошу бессмертного Учана привести мою душу обратно.
— Ни в коем случае! — воскликнул Се Биань, глядя на донельзя серьёзное лицо Фань Ушэ и совершенно не понимая, блефует тот или нет.
Чжун Куй покосился на Цуй Цзюэ и жалобно пробормотал:
— Зачем же доводить парня до смерти…
У Цуй Цзюэ от злости, казалось, глаза налились кровью:
— Отлично! Просто отлично! Неудивительно, что ты решил взять его в ученики. Вы с ним… вы с ним поистине из одной глины леплены! Ну подожди! Император выйдет из затворничества и мы к этому вернёмся!
Взмахнув рукавами, Цуй Цзюэ удалился.
Чжун Куй лениво усмехнулся:
— Вечно он принимает всё близко к сердцу. И как только не устаёт?!
Се Биань опустил голову, сдерживая смех.
— Ладно, не мешайте мне спать. — Чжун Куй махнул рукой. — Твой шисюн поможет тебе обустроиться.
Фань Ушэ пристально посмотрел на Се Бианя и произнёс два слога, наполненные неизмеримой глубиной невысказанного:
— Шисюн.
От переводчиков
Немного интересной информации об Учане и самой новелле~
На китайском работа называется «无常劫» (Wúcháng Jié), в этом названии спрятано объяснение всей истории, имена главных героев и их судьба.
无常 (wúcháng), «непостоянство» — ключевое понятие в буддизме, означающее, что всё в мире находится в непрерывном движении, всё преходяще и изменчиво. Также это имена помощников Яньло-вана (Царя ада), духов-проводников душ в загробный мир — Хэй Учан и Бай Учан (Чёрное и Белое Непостоянство), которые являются главными героями и которые также существуют в легендах.
Из фактов об Учанах также имеется следующее: говорят, что Белое Непостоянство символизирует милосердие — «будьте спокойны, все те, кто искупает», а Черное — это суд — «злодеям нет спасения». Хотя некоторые могут полагать, что эти идеалы противоречат друг другу, на самом деле они работают вместе, чтобы привести равновесие, и иногда их называют одним существом (黑白无常 hēibái wúcháng — белый и чёрный духи), что также объясняет выбор названия.
Таким образом, первая часть названия работы буквально совмещает в себе буддизм, мифологию, самих главных героев и их противопоставление. А теперь взглянем на вторую часть!
劫 (jié) – самое по себе очень ёмкое слово. Может означать: а) бедствие или катастрофу; б) скорбь, страдание и в) смерть. В буддизме и даосизме — это кальпа, невообразимо долгий период времени, космический цикл. В переносном смысле — испытание или кармическое предопределение, через которое необходимо пройти, что коррелирует с понятием "двух Учанов", через которых "проходят" умирающие.
По сути этот иероглиф объединяет всё вышеупомянутое, что идеально подходит для истории о двух жизнях, их связи и неизбежности судьбы. Смысл не в том, что они "непостоянны", а в том, что они связаны друг с другом судьбой, а изменчивость всего (других людей, мира и самих героев) и является тем самым бедствием.
http://bllate.org/book/17076/1599736
Wu Chang Jie / Несчастье непостоянства - Архив 