Изумрудными пиками паря в небесах, Горы Шу славились на всю Поднебесную величием своих склонов, бездонностью ущелий и пышностью лесов. Но истинное первенство среди священных обителей закрепилось за ними в сердцах людей не столько из-за природного великолепия, сколько благодаря тому, что именно здесь обрёл приют скрытый от мира глаз лидер Союза Бессмертных — орден Улян.
Будь то летняя жара или зимняя стужа, поток тех, кто поднимался на пик Юньдин за помощью, обучением или лекарствами, не иссякал ни на день уже сотни лет. Но Се Бианя интересовало совсем другое: на вершине Дяньцан рос диковинный цветок, распускавшийся лишь осенью, когда всё остальное увядало, и погибавший при любой попытке пересадки. Вода в источнике пруда Юаньян была прохладной и сладковатой — заваренный на ней чай благоухал и оставлял на губах бесконечно приятное послевкусие, — а городок Ланьси у подножия горы изобиловал изысканными блюдами и прекрасными винами, так что каждый свой визит Се Биань мог вволю ими насладиться.
К сожалению, во время этой поездки в горы Шу ему не суждено было вкусить ни красоту пейзажей, ни аромат чая, ни вино: местный покровитель города, Сунь Сячжэнь, доложил в Подземную обитель и попросил его прибыть, чтобы забрать душу. Некогда он был старейшиной ордена Улян. При жизни странствовал, истребляя нечисть, уничтожая демонов и помогая простому люду, благодаря чему снискал добрую славу. Однако его путь в самосовершенствовании оказался ограничен: даже освободившись от оков смертной плоти, он так и не смог вознестись. Тогда Подземная обитель позволила ему выбрать: переродиться в знатной влиятельной семье и всю жизнь купаться в роскоши или стать покровителем города в надежде однажды накопить достаточно заслуг, чтобы пополнить ряды бессмертных духов и вырваться из колеса сансары.
Души обычных умерших местные покровители или посланники преисподней забирали в Подземную обитель сами. И лишь когда они сталкивались с кем-то, с кем было трудно сладить, они подавали прошение о вмешательстве генерала Подземного мира.
На этот раз человек, о котором доложил Сунь Сячжэнь, был высокоуровневым заклинателем из ордена Улян. Причина его смерти заставляла содрогнуться от ужаса — у него вырезали золотое ядро.
Будучи генералом Подземного мира, Се Биань с малых лет следовал за своим наставником, перемещаясь между мирами живых и мёртвых. Он повидал бесчисленное множество жутких смертей, и в краже золотого ядра его по-настоящему пугало лишь то, что это предвещало возможное возвращение демонических заклинателей, практикующих создание эликсира на основе внутреннего источника силы.
Этот лишённый всяких моральных устоев способ совершенствования испокон веков приводил к множеству преступлений в мире заклинателей. Снадобье, извлечённое из внутреннего ядра, называли человеческой пилюлей. Чем могущественнее был заклинатель, из чьего золотого ядра её создавали, тем сильнее она повышала уровень духовной силы того, кто её поглощал. Убив человека и похитив ядро, можно было прибавить себе несколько лет, а то и десятилетий духовной практики, и уж тем более — превзойти все пределы своих плоти и духа. Соблазн был слишком велик, поэтому полностью истребить подобных демонических заклинателей никак не удавалось.
Поскольку золотое ядро выреза́лось у ещё живого человека, жертва не только теряла результаты духовной практики всей своей жизни, но и обычно умирала от тяжёлых ран или устранялась как ненужный свидетель. Заклинатели с суровым и непреклонным характером предпочитали покончить с собой, лишь бы не позволить демоническому ублюдку добиться своего. Душа такого покойника неминуемо наполнялась глубокой обидой и злобой, её было трудно поймать, и она легко могла стать бедствием для мира живых.
Ещё не зная всех подробностей, Се Биань начал беспокоиться, лишь услышав слова «кража ядра». А когда он прибыл в храм покровителя города, то увидел, что Сунь Сячжэнь уже не находит себе места от волнения.
— Ох, молодой господин Бай, — взгляд Сунь Сячжэня проскользнул мимо Се Бианя и устремился ему за спину. — А где Высочайший наставник Чжун?
Се Биань почтительно сложил руки в приветствии:
— Старейшина Сунь. Мой наставник отправился странствовать, дата его возвращения неизвестна.
Вспыльчивый нрав Сунь Сячжэня не позволял ему достичь высот в самосовершенствовании — слишком много сил он отдавал мирской суете. Эти слова мнгновенно взбесили его. Разволновавшись ещё больше, он возмутился:
— И где только шляется этот старый пьянчуга?! Отправил тебя совсем одного.
Се Биань беспомощно вздохнул:
— Этот младший тоже не знает. Старейшина Сунь, вы бы лучше рассказали мне, в чём дело. — С четырнадцати лет он привык брать всю ответственность на себя и повидал немало бурь. Так что, даже в отсутствие наставника, его нельзя было запугать.
— Молодой господин Бай, дело не в том, что я тебе не доверяю, просто на этот раз покойник действительно не последний человек. Он — ученик моего племянника по ордену, который приходится учеником… — Сунь Сячжэнь долго пытался сосчитать, но так и не смог распутать эти связи. — В общем, он первый личный ученик Истинного владыки Сянцюя — Мэн Кэфэй. Ты слышал это имя?
— Истинный владыка Сянцюй? Разве это не шиди главы союза Ли?
— Он самый! Этот Мэн Кэфэй был одарён незаурядным талантом и обладал выдающимся уровнем духовной практики. В любом небольшом заклинательском клане этого с лихвой хватило бы на то, чтобы стать главой!
Се Биань мгновенно понял причины тревоги Сунь Сячжэня. Шисюном Истинного владыки Сянцюя был не кто иной, как глава ордена Улян, наследник меча Улян и глава Союза Бессмертных — Ли Буюй. Поскольку Истинный владыка Сянцюй был старейшиной ордена Улян, его личным учеником явно не мог стать простой человек. Раз совершенствущегося с таким уровнем духовной силы и таким статусом лишили золотого ядра на его же территории, то насколько могущественным и дерзким должен быть тот демонический заклинатель? Разве не почувствует теперь каждый культиватор Поднебесной, что над ним нависла смертельная угроза?
— Орден Улян издревле стоял во главе заклинательских кланов в деле истребления демонических отродий. Хотя в последние годы и случались кражи золотых ядер, жертвами становилось лишь небольшое число совершенствующихся низкого уровня. Но убийство Мэн Кэфэя доказывает, что появился демонический заклинатель высокого ранга. Боюсь, мир боевых искусств вновь захлестнёт кровавая буря, — поглаживая белую бороду, произнёс Сунь Сячжэнь. Меж его бровей сгустились тучи печали.
У заклинателей мира людей существовало множество способов совершенствования: путь меча, путь боевых искусств, путь артефактов, путь алхимии, путь талисманов — единого учения не существовало. Однако всякого, кто практиковал причинение вреда другим людям или ступал на путь бесчестья, без колебаний причисляли к демоническим заклинателям, презираемым праведными орденами и кланами. Впрочем, обычных демонических заклинателей не стремились истреблять поголовно. Исключением были лишь воры золотых ядер — их уничтожение считалось долгом каждого. Не только потому, что этот путь был жестоким и подлым, но и потому, что сотню лет назад на нём возвысился несравненный Владыка демонов, едва не уничтоживший оба мира: и мир людей, и мир призраков. Он стал самым долгим и всепоглощающим кошмаром для всего мира заклинателей.
Тогда Сунь Сячжэнь был всего лишь младшим учеником ордена Улян, но ему лично довелось испытать этот ужас. Се Биань же с детства слышал множество зловещих легенд о тех временах. Люди испытывали к похитителям ядер смесь ненависти и страха, а тему того Владыки демонов и вовсе старались обходили сторой — даже не смели произносить его имя вслух без лишней нужды.
Се Биань утешительно произнёс:
— Старейшина Сунь, не тревожьтесь так сильно. Этот демонический заклинатель наверняка не скроется от ордена Улян. Давайте для начала пойдём и взглянем на покойного — промедление может обернуться новыми бедами.
***
Они всё-таки опоздали. Прибыв на место убийства Мэн Кэфэя, Се Биань ощутил необычное давление духовной силы: кто-то установил массив призыва души, который считался запретным искусством. Крайне опасная техника, при которой заклинатель использовал собственную духовную силу, чтобы насильно вернуть душу умершего в мир живых. Даже обладатель глубокой базы самосовершенствования не всегда мог удержать под контролем душу, отягощенную сильной обидой. Малейшая неосторожность грозила тем, что заклинатель сам сгорит в этом пламени: в лучшем случае он лишится духовных сил, в худшем — расстанется с жизнью. Даже если дух просто вселится в тело заклинателя, урон для человека будет огромным. К тому же, при захвате такой души перед посланниками Подземной обители вставала сложная задача: нужно было забрать дух мертвеца, не причинив при этом вреда живому.
Судя по всему, смерть Мэн Кэфэя стала для ордена Улян настолько тяжёлым ударом, что они пошли на такой риск. Сам факт того, что племянник главы клана лишился золотого ядра и жизни на территории ордена — признанного первого бессмертного клана Поднебесной, — был откровенным вызовом не только ордену Улян, но и всему Союзу Бессмертных.
Если они не смогут в кратчайшие сроки найти убийцу, орден Улян не просто потеряет лицо — им будет нечего сказать ни своим ученикам, ни союзникам, ни всему миру. А чтобы вычислить убийцу, быстрее всего было, разумеется, спросить саму жертву.
Пытаться остановить их было уже поздно. Се Биань и Сунь Сячжэнь своими глазами видели, как старейшина и несколько заклинателей напитывали массив духовной энергией. Теперь они не смели вмешиваться, опасаясь, что, если заклинатели отвлекутся, душа Мэн Кэфэя ударит по ним ответной волной.
От гнева у Сунь Сячжэня даже распушилась борода:
— Этот Сянцюй совсем из ума выжил! Что за идиотов породила ветвь боевых искусств моего шиди?! Призыв души невозможно совершить без потерь, тем более если это мстительный дух такого высокоуровневого заклинателя, как Мэн Кэфэй!
Массив призыва души зловеще мерцал призрачным синим светом. Заклинатели ордена Улян не могли его видеть, но двое выходцев из Подземной обители отчётливо разглядели, как в центре круга появилась растерянная душа Мэн Кэфэя. Сначала он попытался выйти из печати, но после нескольких неудачных попыток его лицо постепенно исказилось от гнева и ярости, и он начал метаться из стороны в сторону, слепо ударяясь о невидимые барьеры.
Колебания массива тяжело ударили по заклинателям с невысоким уровнем совершенствования. Кто-то побледнел, теряя духовные силы, а Истинный владыка Сянцюй с напряжённым лицом прямо в воздухе начертил талисман, впечатал его в массив и громко крикнул:
— Душа, назад!
Мэн Кэфэя на время уняли: внутри массива, закружив в воздухе мелкий песок и камни, поднялся тёмный вихрь. Истинный владыка Сянцюй воззвал:
— Мэн Кэфэй, это ты? Твой учитель здесь. Скажи мне, кто совершил над тобой это злодеяние?!
Мэн Кэфэй по-прежнему выглядел растерянным.
— Кэфэй, скажи учителю, кто вырезал твоё золотое ядро?
Три души и семь ду́хов [1] недавно умершего человека находятся в процессе рассеивания. Их сознание затуманено, большинство из них не понимает, что мертвы, и уж тем более не осознают, что делают в настоящий момент. Но эти слова внезапно пробудили память Мэн Кэфэя. Он опустил взгляд на свой живот: из-под целой на вид ткани вдруг фонтаном хлынула кровь, а на месте даньтяня [2] зияла глубокая рана — словно из тела вырвали кусок плоти. В миг, когда он всё вспомнил, обида взмыла до небес, и он с диким рёвом бросился разрушать массив. Один из заклинателей со стоном выплюнул полный рот крови. Массив замерцал и, словно свеча на ветру, начал гаснуть.
[1] 三魂七魄 sān hún qī pò Три души и семь ду́хов — понятие в традиционной китайской культуре, описывающее сложную структуру человеческой души. Китайская традиция рассматривает душу как многокомпонентную систему. Три души хунь (魂) относятся к началу ян (светлому, небесному). Они отвечают за высшие психические функции: сознание, интеллект, эмоции, память и моральные качества. Семь духов по (魄) — начало инь (тёмное, земное). Относятся к физиологическим процессам: дыхание, пищеварение, движение, рост, сон, а также низшие инстинкты.
[2] 丹田 dāntián Даньтянь — в кит. медицине ключевые энергетические центры человеческого тела. Выделяют три даньтянь: верхний (шань даньтянь, shàng dāntián) — в области между бровями, средний (чжун даньтянь, zhōng dāntián) — в центре груди на уровне сердца, и нижний (ся даньтянь, xià dāntián) — в нижней части живота ниже пупка, который считается главным хранилищем жизненной энергии (ци).
— Плохо дело! — Се Биань рванул вперёд. Правая рука сжала пустоту, а в ладони появился длинный посох из зелёного нефрита.
— Кто здесь?! — Истинный владыка Сянцюй посмотрел на незваного гостя.
Сжимая артефакт, с небес спустился юноша в белых одеждах. Широкие рукава на ветру взметались снежными волнами, а тяжёлые чёрные пряди ниспадали подобно морю тёмной туши. На высокой белой шляпе были выгравированы древние письмена. Лицо под ней было невыразимо прекрасным: юноша излучал божественное очарование, его взгляд сиял, а движения были легки и грациозны, словно у небожителя.
Душа Мэн Кэфэя, подобно голодному тигру, бросающемуся на добычу, впилась в тело низкоуровневого заклинателя. Се Биань, направив Посох усмирения душ к спине юноши, выверенным движением толкнул его, намереваясь выбить дух Мэн Кэфэя наружу. Но из-за того, что он не смел применить чрезмерную силу, попытка провалилась и лишь сильнее разгневала Мэн Кэфэя. Энергия обиды взревела ураганным ветром. Всех заклинателей отбросило в стороны, массив был готов вот-вот погаснуть. Лишь Истинный владыка Сянцюй, обладавший глубокой духовной силой, из последних сил поддерживал строй.
— Вы... неужели вы Бессмертный Учан?!
Се Биань крикнул:
— Владыка, немедленно снимите массив призыва души! — Через массив Мэн Кэфэй поглощал духовную энергию, и справиться с ним становилось всё труднее.
— Но я ещё не узнал имя убийцы!
Се Биань вступил в схватку с одержимым заклинателем:
— Он уже мёртв! Все его прижизненные дела рассудит Подземная обитель, как вы смеете нарушать запрет и призывать души?! Вы не добьётесь ответа, а лишь погубите жизнь этого заклинателя! Если немедленно не уберёте массив, я подам на вас жалобу и укорочу срок вашей земной жизни!
Глаза одержимого налились кровью: казалось, он видел в Се Биане лишь своего злейшего врага и осыпа́л его бесконечными ударами. При жизни Мэн Кэфэй достиг немалых высот, а искусство меча ордена Улян было великим и непредсказуемым. Справиться с ним и так было непросто, к тому же Се Биань боялся ранить невинного человека. Будучи связанным по рукам и ногам, он лишь неловко уворачивался, и вскоре его правая рука получила удар мечом.
Сунь Сячжэнь мог лишь бессильно наблюдать за происходящим. Он не мог прикасаться к живым, поэтому ничем не мог помочь Се Бианю. Видя, что заклинатель окончательно впал в безумие, Истинный владыка Сянцюй скрепя сердце деактивировал массив призыва души и бросился помогать Се Бианю усмирять Мэн Кэфэя. Навалившись вместе, они наконец скрутили юношу. Се Биань слегка ударил своим Посохом усмирения душ по его макушке, и дух Мэн Кэфэя вылетел наружу. Под давлением мощи Посоха эта душа тут же стала тихой и покорной. По лицу Сянцюя потекли старческие слёзы:
— Младший бессмертный владыка Учан, умоляю, скажи мне... кто погубил моего ученика?
Се Биань, залечивая свою рану, сложил пальцы в заклинании, останавливающем кровь. Он вздохнул:
— Мои соболезнования, владыка. Дело не в том, что я не хочу говорить. Моя задача — лишь забрать душу. Всё, что произошло при его жизни, будет расследовано и оценено в Зале Яньло. Дела живых — дела человеческого мира. Дела мёртвых — дела обители мрака. Эти границы нельзя пересекать.
— Но ведь... Высочайший наставник Чжун частенько вмешивается в дела людей.
Се Бианю стало ужасно неловко:
— Э-э... мы с наставником занимаем разные должности.
Его наставник всегда делал всё, что ему заблагорассудится. Пожалуй, если бы он мог взобраться на Небеса, то не побоялся бы сунуть нос и в дела самого́ Верховного владыки небес.
— Тогда, где сейчас находится Высочайший наставник Чжун? Разве он не ненавидит демонических заклинателей, похищающих золотые ядра?
— Наставник отправился странствовать, время его возвращения неизвестно. Прощайте, Истинный владыка.
Хотя Се Биань и сам был человеком, во время сбора душ он старался избегать людей именно потому, что живым вечно было что-то от него нужно. Истинный владыка Сянцюй хотя бы понимал правила двух миров — людей и призраков, и его просьба дать ответ не выходила за рамки приличий. Но Се Биань часто сталкивался с теми, кто пытался умолять его, заставлял силой или подкупал ради своих корыстных целей. Каждая такая встреча оборачивалась головной болью.
Испытывая крайнее разочарование и горечь, Сянцюй посмотрел на труп Мэн Кэфэя и с ненавистью процедил:
— Кэфэй, ступай и переродись в хорошей жизни. Твой учитель обязательно найдет убийцу и отомстит за тебя!
***
Се Биань доставил душу Мэн Кэфэя в Подземный мир и передал её призрачным стражам. На этом его миссия была завершена, а дальнейшим разбирательством и приговором предстояло заняться Залу Яньло. Он уже собирался позаботиться о своей ране, как вдруг издалека раздался громкий суетливый крик:
— Господин Бай! Господин Бай!
К нему со всех ног подбежал миловидный мальчишка лет одиннадцати-двенадцати. С перепуганным лицом он завопил:
— Высочайший наставник! Наставник вернулся!
Этого мальчика, прислуживавшего им, звали Бо Чжу. Се Биань одновременно удивился и обрадовался:
— Что? Вернулся?!
От учителя не было вестей уже несколько месяцев, поэтому он, конечно же, был счастлив. Однако, заметив панику на лице Бо Чжу, Се Биань забеспокоился: уж не натворил ли его наставник бед? В который раз.
— Вернулся... И-и ещё привёл с собой человека!
— О? Неужели наставник внезапно взялся за ум и занялся делом?
— Да нет же! — Бо Чжу в отчаянии замахал руками. — Он не забрал чью-то душу! Он... он притащил сюда живого человека!
Се Биань потрясённо разинул рот:
— Живого?!
— Пока это не привлекло внимание владыки Цуя, вам лучше поскорее пойти и посмотреть!
Се Бианя прошиб холодный пот:
— Идём!
Автору есть что сказать. В следующей главе появится актив ~)
Переводчику есть что добавить. Название ордена Улян (无量, wúliàng) означает «безмерный», «беспредельный», «необъятный», «бесконечный».
http://bllate.org/book/17076/1593949
Wu Chang Jie / Несчастье непостоянства - Архив 