Готовый перевод The Minister Who Just Won’t Die / Министр, который никак не умрет 👻: Глава 18. Горы Хань.

После того как Се Чжэнь покинул комнату, он несколько дней не появлялся.

Чэнь Шу два дня пробыл в состоянии полной беспомощности и наконец на третье утро открыл глаза. В тот же момент он почувствовал, как внутри его тела из нижнего даньтяня^[1] поднялось легкое, словно пушинка, дыхание ци. Оно само собой обошло все его тело по кругу, и, когда достигло груди, подобно теплому потоку, начало питать ноющую рану — бесконечно, нежно, не отпуская.

Раньше, когда он пользовался телом Линь Чэньшу, такого ощущения не было. Чэнь Шу быстро понял, что это, должно быть, награда от Системы за выполнение задания.

Сначала деревянный нож, нарушающий законы физики, потом цингун, которым можно было пользоваться так же легко, как дышать, словно он был врожденным… а теперь появилось и это абсурдное непревзойденное боевое искусство. Чэнь Шу начал подозревать, что, наверное, нет ничего, чего Чанмин не мог бы сделать.

Но то, что Чанмин заточил его в этом мире с заданием, вызывало у него отчаянное нетерпение.

После того как Линь Чэньшу пришел в себя, лекарь Ван снова явился на осмотр. Он тщательно прощупал пульс Чэнь Шу, заново осмотрел его раны и, неторопливо поглаживая бороду, произнес:

— Воистину, счастливцу и небеса помогают. Линь-гунцзы, при таких тяжелых ранениях, вообще очнуться — это поистине редкая удача.

Когда в тот день его вызвали к императору, он увидел лежащего на кровати человека, всего в крови. Даже одежда императора промокла насквозь. Зрелище было ужасающим.

Чэнь Шу не сразу ответил. Лекарь Ван, видя, что Линь Чэньшу молчит, а лицо его бледно и бескровно, решил, что тот еще не оправился после пробуждения, улыбнулся и сказал, желая утешить:

— Линь-гунцзы получил ранение, защищая императора, и проявил стойкость, мужество и самоотверженность! Император запомнит это. Теперь, когда Линь-гунцзы очнулся, император непременно будет рад и щедро вознаградит вас. Прошу вас, Линь-гунцзы, в это время хорошо восстанавливаться. Не обманите ожиданий императора.

Чэнь Шу, когда шел на смерть, думал лишь о том, чтобы умереть, и не задумывался о будущих наградах. Услышав эти слова, он снова помолчал и наконец медленно произнес:

— Благодарю вас за наставления, сяньшэн^[2].

Голос, не использовавшийся несколько дней, звучал хрипло и неприятно. Лекарь Ван, услышав это, тут же улыбнулся:

— Пустяки. Император все это время о вас очень сильно беспокоился. Когда вы потеряли слишком много крови и кровотечение не могли остановить, именно император достал снежный женьшень с гор Хань, что цветет раз в тысячу лет, и поддержал ваше дыхание, благодаря чему вы остались живы. В будущем, когда Линь-гунцзы увидит императора, нужно будет достойно отблагодарить его.

«…»

Чэнь Шу, хотя и слышал от Чанмина, что Се Чжэнь спас его, все равно опешил, услышав это сейчас.

Лекарь Ван прищурился и снова провел рукой по бороде. Он служил в этом дворце при двух императорах и многое видел, поэтому все понимал. Этот Линь Чэньшу спас императора. Если бы он после этого умер, оставалось бы лишь винить свою несчастную судьбу; но раз остался жив, в будущем при императоре ему, наверное, будет обеспечено высокое место. А раз Линь Чэньшу очнулся, он сейчас скажет лишнее слово — и это запомнится.⁠⁠​​‌​​‌‌‌​​​​​​​​​​‌​​‌‌‌‌​​​​​​​​​‌​‌​‌‌​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​‌​​​​​​​​​​‌‌‌​​​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌⁠

Правда, этот Линь Чэньшу чем-то отличался от других. Когда лекарь Ван впервые увидел его, лицо его было залито кровью, а цвет лица был пугающе белым. Казалось, он уже при смерти, но его черты лица среди этой бледности были похожи на яркое пятно на чистом белом листе, невольно приковывая взгляд.

Когда он вытащил человека с того света, он вышел и вымыл руки в тазу с водой, и лишь тогда услышал от сослуживцев, что этот человек, кажется, был тем самым, о ком в столице ходила дурная слава, что он предпочитает мужчин…

Линь Чэньшу, предпочитающий мужчин, наконец пришел в себя и снова поблагодарил.

Лекарь Ван тоже очнулся от своих мыслей, отдал распоряжения стоящим рядом служанкам, когда ему принимать лекарство и когда давать пить, и только после этого ушел.

Служанки не осмеливались проявлять небрежность. Тот, кто жил здесь, спас жизнь императору, и они должны были ухаживать за ним с особым вниманием.

Когда Чэнь Шу уже смог двигаться, он пролежал в постели еще несколько дней. Хотя за эти дни он чувствовал, как внутренняя ци, данная Чанмином, сама собой восстанавливала рану на груди, он понимал, что Се Чжэнь подозревает его, и не осмеливался сразу вставать с постели. Он мог только лежать и считать дни.

Неизвестно, как Се Чжэнь будет его проверять.

Чэнь Шу понимал, что появление в глубине леса на охоте ученика, только что сдавшего экзамены цзиньши, действительно вызывало подозрения. Но изначально он хотел лишь защитить императора и вернуться в свой мир. После смерти человек обращается в прах, о каких последствиях можно было думать?

А теперь вышло так, что он не умер, зато навлек на себя кучу подозрений.

Чэнь Шу размышлял о том, как ему вообще отвечать перед императором, как вдруг услышал голос служанки Сяо Юань, которая заплетала ему волосы:

— Линь-гунцзы, я заметила, что в последние дни вы выглядите гораздо лучше. Вы становитесь все красивее.

Сяо Юань была служанкой, которая ухаживала за Линь Чэньшу последние несколько дней. Ей было шестнадцать, у нее было круглое личико, и она напоминала Чэнь Шу его младшую сестру в том, другом мире. Эти дни он не мог вставать с постели и коротал время в разговорах с приставленными к нему служанками.

Услышав слова Сяо Юань, Чэнь Шу опустил взгляд на зеркальце, лежавшее на одеяле. Лицо Линь Чэньшу за последнее время сильно осунулось, цвет лица еще не полностью восстановился, и в нем чувствовалась бледная утонченность.

— …С чего ты взяла, что красивее? — Чэнь Шу накрыл зеркальце ладонью.

— Линь-гунцзы красивее всех наложниц покойного императора, которых я видела, — сказала Сяо Юань.

«…»

Почему Сяо Юань вообще сравнивает его с ними?⁠⁠​​​​​​​​​‌​​‌‌‌​​​​​​​​​​‌​​‌‌‌‌​​​​​​​​​‌​‌​‌‌​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​‌​​​​​​​​​​‌‌‌​​​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌⁠

Чэнь Шу промолчал. Он понимал, что Сяо Юань всю жизнь прожила во дворце и не знает, что происходит за его стенами, и, конечно, не знает слухов о нем.

— Во дворце все еще живут наложницы покойного императора? — спросил Чэнь Шу.

Рука Сяо Юань, поправлявшая его головной убор, слегка замерла, а затем она быстро покачала головой:

— Раньше во дворце жили госпожи, и на дороге часто можно было встретить их паланкины. Но после того как покойный император отошел в мир иной, большинство наложниц последовали за ним в погребальном обряде. Теперь их уже не увидишь.

Чэнь Шу слышал, что в древности существовал обычай погребения заживо, но столкнуться с этим так непосредственно ему довелось впервые. Он слегка опешил:

— Погребение заживо? Это был указ императора?

При упоминании нынешнего императора голос Сяо Юань сразу стал тише:

— Как мог император? В то время нынешний император еще жил среди простого народа. Я слышала, что у канцлера был посмертный указ покойного императора с повелением о погребении.

Чэнь Шу снова удивился.

В памяти Линь Чэньшу не было сведений о том, как происходила смена правителей. Возможно, сам Линь Чэньшу не интересовался этим, или же эта часть памяти, как и воспоминания о его смерти, была повреждена. Чэнь Шу помнил только, что через год после того, как объявили о кончине предыдущего императора династии Да Ли, новый император взошел на трон.

Спустя долгое время он нахмурился и с недоумением спросил:

— Ты говоришь, что в то время император жил среди простого народа?

Сяо Юань кивнула и тихо сказала:

— При дворе все говорят, что государь — незаконнорожденный сын покойного императора, рожденный среди простого народа, и всегда жил вне дворца. Позже военный советник нашел государя и привез ко двору, чтобы тот унаследовал законный престол.

«…»

Выходит, происхождение Се Чжэня было таким?

Чэнь Шу удивился, но, вспомнив, как Ци Яньчу говорил о Се Чжэне сквозь зубы, решил, что эти слухи действительно могут быть правдивыми.⁠⁠​​​​​​​​​‌​​‌‌‌​​​​​​​​​​‌​​‌‌‌‌​​​​​​​​​‌​‌​‌‌​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​‌​​​​​​​​​​‌‌‌​​​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌⁠

Пока они разговаривали, Сяо Юань уже привела в порядок внешний вид Линь Чэньшу, нашла принесенную императорским лекарем мазь, тщательно размешала и поставила у изголовья кровати. Затем она взяла поднос с бинтами и ножницами и посмотрела на Линь Чэньшу.

«!»

Чэнь Шу мгновенно опомнился, поспешно схватил баночку с мазью и, сжимая ее в руке, обратился к Сяо Юань с вежливой улыбкой:

— Сяо-гунян^[3], с накладыванием лекарства я справлюсь сам.

Сяо Юань: «…»

Чэнь Шу еще крепче сжал мазь.

Несколько дней назад он хоть и был в сознании, но не мог пошевелиться, и когда служанки меняли ему бинты на груди, ему было очень неловко. Сейчас его рана почти зажила, и он, естественно, не хотел, чтобы кто-то посторонний снова возился с его телом.

Тем более что Сяо Юань была девушкой, ровесницей его сестры.

— Линь-гунцзы, вы еще ранены, позвольте мне, — сказала Сяо Юань.

— Нет, я сам.

«…»

Чэнь Шу сказал это и забрал у Сяо Юань бинты. Немного поколебавшись, добавил:

— Сяо-гунян, между мужчиной и женщиной существуют различия. Если вы будете рядом… мне будет неловко наносить лекарство.

«…»

Сяо Юань хотела сказать, что когда он несколько дней назад был без сознания, именно она меняла ему повязки. Но, видя, что господин Линь так настаивает, она не смогла его переубедить. К тому же, глядя на его красивое лицо, у нее самой сердце забилось чаще, и она могла только кивнуть и выйти за ширму.

Чэнь Шу облегченно выдохнул и принялся расстегивать пуговицы нижней рубахи. Под рубахой он увидел, что его грудь слева перевязана бинтами, на которых уже не было следов крови. Чэнь Шу посмотрел на них, взял с подноса ножницы и срезал повязку. Вскоре он увидел уже почти затянувшийся рубец на груди.

Эта рана была смертельной. По словам Ван-юйи, меч Чунь Саня прошел в стороне от сердца, благодаря чему ему удалось выжить.⁠⁠​​​​​​​​​‌​​‌‌‌​​​​​​​​​​‌​​‌‌‌‌​​​​​​​​​‌​‌​‌‌​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​‌​​​​​​​​​​‌‌‌​​​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌⁠

Чэнь Шу взглянул на рану и начал наносить мазь. Хотя рана уже почти затянулась, он все еще чувствовал боль, но она уже была не такой сильной, как сразу после того, как он вернулся в тело.

Похоже, он уже может вставать с постели и ходить.

Чэнь Шу взял бинты и принялся перевязывать рану, как вдруг из-за ширмы раздался голос Сяо Юань:

— А… хуаншан… Нуби^[4] приветствует хуаншана.

— Угу, — донесся из-за ширмы спокойный голос.

Чэнь Шу: «…???»

Чэнь Шу опешил. Он все еще держал в руках бинты, сидя в том же положении, как вдруг из-за ширмы вышел мужчина. На мужчине был черный халат с вышитыми золотыми драконами, красный воротник, кожаный пояс. Фигура высокая, лицо прекрасное…

Если это не Се Чжэнь, то кто же?

Се Чжэнь, зная, что состояние Линь Чэньшу в последнее время улучшилось, после утреннего приема решил зайти в отведенные ему покои. Он никому не сообщил, просто ответил служанке и пошел сам.

Он шел быстро. Через несколько шагов он оказался в комнате и увидел Линь Чэньшу, который держал в руках бинт, а его нижняя рубаха была распахнута, обнажая изящные ключицы, бледную кожу и шрам на груди.

Се Чжэнь: «…»

Чэнь Шу: «…»

Не ожидая застать такую картину, Се Чжэнь остановился.

Линь Чэньшу тоже замер, словно окаменев, но через мгновение его немного растерянный взгляд задвигался. Словно включив какой-то механизм, он пришел в себя, поспешно опустил бинты, торопливо начал застегивать пуговицы рубахи и сделал движение, чтобы встать.

— Цао… цаоминь приветствует хуаншана, — быстро произнес Чэнь Шу.

Се Чжэнь, стоя у ширмы, даже не пошевелился.

Чэнь Шу замолчал, но тут до него донесся голос:

— …Линь Чэньшу, не нужно кланяться.⁠⁠​​​​​​​​​‌​​‌‌‌​​​​​​​​​​‌​​‌‌‌‌​​​​​​​​​‌​‌​‌‌​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​‌​​​​​​​​​​‌‌‌​​​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌⁠

Нравится глава? Ставь ❤️

[1] Даньтянь (丹田) — энергетический центр в теле культиватора, их три. Нижний даньтянь находится в области живота.

[2] Сяньшэн (先生) — «господин», «учитель». Уважительное обращение к старшему по возрасту или положению. 

[3] Гунян (姑娘) — обращение к девушке, «барышня».

[4] Нуби (奴婢) — «я, ваша служанка». Самоуничижительное обращение служанки к императору или вышестоящему лицу.

http://bllate.org/book/17087/1606528