От деревни Шикань даже до города было далеко, что уж говорить об уезде, который находился гораздо дальше.
Воловья повозка двигалась медленно, но зато выносливо: могла тянуть телегу несколько часов подряд и не устать.
Третий брат Фан ещё в начале пути прикинул, что если ехать побыстрее, то, возможно, они успеют в уезд до наступления комендантского часа.
Если опоздают, городские ворота закроют, и даже не получится откупиться стражникам, потому что тайно впустить кого-то после комендантского часа — тяжкое преступление.
Ночью осенний ветер пронизывал до костей. Всю дорогу Янь Чжимо прижимал к себе верхнюю половину тела Яо Чжо, плотно укутав его одеялом, и молился, чтобы у того не поднялся жар до прибытия в уезд.
Перевязка, сделанная лекарем Ваном, помогла: кровоостанавливающие травы, наложенные на рану, судя по всему, остановили кровь. Иначе он бы истёк кровью ещё до того, как они доехали бы до уезда.
С точки зрения современной медицины, к счастью, не была задета крупная артерия, иначе его не смог бы спасти даже бессмертный.
Яо Чжо всё это время был в полузабытьи. Сначала, когда Янь Чжимо с ним заговаривал, он ещё мог ответить или пошевелить пальцами, губами. Но потом, видимо, он слишком ослабел. Весь его лоб был покрыт холодным потом, словно его вытащили из воды.
Перед отъездом Янь Чжимо спросил у лекаря Вана, нельзя ли дать Яо Чжо какое-нибудь обезболивающее. На самом деле он хотел спросить, можно ли дать ему купленные в магазине обезболивающие таблетки, надеясь, что раз они продаются в системном магазине, то должны быть эффективны. Но лекарь Ван сказал, что лучше этого не делать.
Боль — это боль, но она помогает сохранять ясность сознания. Если убрать боль, с человеком может случиться что-то неладное.
Янь Чжимо готов был сам вытерпеть эту боль вместо Яо Чжо.
К началу часа цзы они наконец добрались до ворот уездного города Шуанлинь. Стражники остановили их, чтобы проверить. Янь Чжимо ответил, что они едут в лечебницу, и назвал её название.
Эти стражники зарабатывали на жизнь как раз досмотром проходящих. Тут же, перекинув сабли через плечо, они собрались было откинуть одеяло, которым был накрыт Яо Чжо.
Янь Чжимо, опасаясь, что это может вызвать у Яо Чжо жар, быстро сунул стражникам связку монет — несколько десятков — и сказал, что это на выпивку, чтобы согреться в такую сырую ночь.
Стражники не ожидали, что этот бледнолицый учёный окажется не из тех зануд, которые только о благородстве твердят, а таким понятливым.
Они незаметно взвесили связку — тяжёлая — и, увидев, что молодой гэр на руках у него бледен как бумага и, кажется, жив только чудом, сразу сменили гнев на милость.
Махнув рукой, они пропустили повозку в город и даже любезно указали дорогу.
Лечебница, которую порекомендовал лекарь Ван, находилась в переулке Няньцзясян. Как он и сказал, она была видна сразу, как только свернёшь в переулок.
Вблизи оказалось, что лечебница называлась «Лечебница рода Лян». Рядом с вывеской торчал матерчатый флаг с двумя большими иероглифами «Вправление костей» — видимо, это было их главной специализацией.
В такой час лечебница, естественно, была уже закрыта. Янь Чжимо остался в повозке с Яо Чжо, а третий брат Фан слез и пошёл стучать.
У деревенских голоса громкие. После двух окликов дремавший у ворот мальчик-ученик проснулся и открыл дверь.
Мальчугану на вид было лет шесть-семь. На щеке у него отпечаталась складка от подушки. Протирая глаза, он снял одну из досок, закрывавших дверной проём, и высунул голову:
— Кто стучит? Кто-то заболел?
Третий брат Фан посторонился, показывая на стоявшую позади повозку, и взволнованно сказал:
— Мальчуган, нас прислал лекарь Ван из Шиканя. Фулан нашего деревенского туншэна повредил ногу! Позови, пожалуйста, лекаря!
Услышав имя «лекарь Ван», мальчуган кивнул, быстро открыл дверь и выбежал, чтобы взглянуть на лежащего в повозке.
Он тоже учился в лечебнице и по виду сразу понял, что рана серьёзная. Сон как рукой сняло.
— Несите его скорее в дом! Я сейчас позову учителя! — мальчик быстро убежал, а третий брат Фан вместе с Янь Чжимо перенесли Яо Чжо внутрь. Рядом они увидели деревянную кровать, наверное, для пациентов, и положили Яо Чжо туда.
Третий брат Фан остался снаружи присматривать за повозкой, а Янь Чжимо остался ждать, пока мальчик вернётся с лекарем.
Вскоре из задней комнаты вышел лекарь, примерно ровесник деревенского лекаря Вана, разве что чуть старше на вид.
На него был накинут халат, волосы всклокочены — видно, что его разбудили от сна. Но для лекаря это привычное дело.
Он направился прямо к деревянной кровати. Мальчик-ученик уже принёс медный таз с водой. Лекарь тщательно вымыл руки и только после этого приступил к осмотру раны Яо Чжо.
Разрезав штанину, он обнажил рану. Запах крови смешался с запахом трав. Даже мальчик-ученик невольно поморщился.
Яо Чжо от боли уже почти потерял сознание, на его зов он не реагировал.
Но лекарь Лян, измерив пульс и ощупав кость, снова причинил ему такую боль, что Яо Чжо застонал. У Янь Чжимо от боли защемило сердце, он стиснул зубы.
— Лекарь Лян, простите за беспокойство в такой поздний час, но у моего фулана тяжёлая травма, и мы вынуждены были так поступить, — он низко поклонился. Лекарь Лян поддержал его: — Ты, учёный, слишком много внимания уделяешь церемониям! Главное — вылечить твоего фулана! Я хочу спросить, эта нога у него раньше была повреждена?
Янь Чжимо подробно рассказал всё, что знал. Лекарь Лян выслушал, но ничего не сказал сразу. Он ещё раз осмотрел повреждённую ногу Яо Чжо, помолчал и только потом произнёс:
— Есть два способа. Ты послушай и реши, какой выбрать.
Сначала он написал рецепт и отдал его мальчику-ученику, чтобы тот сварил лекарство, и только потом обратился к Янь Чжимо:
— Первый: я вправляю только этот перелом, но после этого нога, скорее всего, останется калекой. Зато лечение обойдётся недорого, в несколько монет. Второй: воспользоваться случаем и попытаться заново срастить кости, восстановить связки. Если не пожалеть денег на лечение и лекарства, со временем можно добиться того, что нога будет почти как здоровая.
Янь Чжимо, не задумываясь, сказал:
— Конечно, второй способ. Скажите, лекарь, сколько всего потребуется серебра?
Лекарь Лян не ожидал, что этот учёный, одетый как простой деревенский парень, окажется так щедр к своему фулану. Он ответил:
— Потому я и предложил тебе выбирать. Для обычной семьи такие расходы непомерны. Нужно приготовить по крайней мере пятьдесят лян, и даже тогда нельзя гарантировать, что он сможет ходить так же свободно, как раньше.
Янь Чжимо, не колеблясь, развязал узел с вещами, достал деньги, которые были припрятаны на теле, и пересчитал. Всего получилось чуть больше сорока лян.
— У нас были кое-какие накопления. Будь то пятьдесят лян или пятьсот, если есть возможность вылечить ногу моего фулана, я найду способ их раздобыть.
Лекарь Лян, увидев это, пристально посмотрел на Янь Чжимо и сказал твёрдым голосом:
— Хорошо. Тогда дай сначала двадцать лян. Некоторые лекарства дорогие, и у меня их нет под рукой.
Янь Чжимо отсчитал двадцать лян. Лекарь Лян тут же велел мальчику-ученику сбегать в знакомую аптеку в городе и купить всё необходимое. А Яо Чжо велел положить в рот кусочек женьшеня высшего сорта.
Лекарь Лян предупредил, что следующие три дня они должны будут оставаться в уезде: он будет приходить и делать иглоукалывание.
Если за эти три дня не будет никаких осложнений, можно будет забрать больного домой и там долечиваться.
— Вы из деревни Шикань? — спросил он.
Янь Чжимо подтвердил. Лекарь Лян ничего больше не сказал, а только поторопил его устраиваться с делами.
Янь Чжимо вышел к третьему брату Фану, передал ему серебро, объяснил ситуацию и сказал:
— Третий брат, я должен попросить тебя ещё об одном одолжении.
Услышав, что есть шанс вылечить ногу Яо Чжо, третий брат Фан закивал:
— Конечно, конечно!
А когда речь зашла о том, что нужно снять комнату в гостинице на три дня и что лечение будет стоить немалых денег, он опечалился за Янь Чжимо.
— Спасибо тебе, третий брат, за беспокойство. Скажу тебе по правде: мы с Чжо-гэром недавно начали небольшое дело, у нас есть способ зарабатывать деньги. На первое время хватит.
Услышав это, третий брат Фан не стал расспрашивать. Он взял серебро, которое дал ему Янь Чжимо, и, ведя воловью повозку, отправился искать поблизости гостиницу.
Янь Чжимо прождал в лечебнице ещё долго, пока мальчик-ученик наконец вернулся с лекарствами.
Сваренное лекарство было чёрным-чёрным. Янь Чжимо взял пиалу и осторожно, ложка за ложкой, влил его в рот Яо Чжо.
После того как лекарство было выпито, лекарь Лян приготовился к вправлению кости.
В современном мире это была бы серьёзная хирургическая операция.
У Янь Чжимо сердце ушло в пятки. Он и сам не замечал, как побледнел.
Лекарь Лян, взглянув на него, сунул ему кусочек женьшеня — как бы этот учёный сам в их лечебнице не свалился.
Перед началом процедуры Янь Чжимо незаметно дал Яо Чжо обезболивающее из системного магазина, надеясь, что оно подействует как можно скорее.
Мальчик-ученик привычным движением подал ему сложенную в несколько раз ткань, чтобы засунуть Яо Чжо в рот. Многие от сильной боли могут прокусить себе язык.
Янь Чжимо, хотя и тяжело ему было, сделал, как велели.
Вот-вот должно было начаться вправление. Повязку с больной ноги давно сняли, рана была открыта.
Зрители в чате ахнули.
[Предупреждение: открытая рана! Если вы только что зашли и не можете этого вынести, лучше выйдите, я не шучу!]
[Это ведь раздел «Земледелие»! Откуда здесь такие сцены?! ааааа]
[Но, по-моему, Чжо-гэр, может это, и к лучшему: если ногу вылечат! Денег-то у Мо-бао хватит!]
[Ох, дайте я ещё пару торпед докину, пусть Чжо-гэр скорее поправляется!]
Тем временем лекарь Лян уже приступил к лечению.
Даже Янь Чжимо, который, по мнению лекаря, только мешался, был отослан в другую комнату.
Теперь он на себе прочувствовал, каково это — ждать под дверью операционной. Другой бы на его месте метался из угла в угол, но он, сделав пару кругов, почувствовал, что у него кружится голова, и, схватившись за стол, сел.
Вскоре вернулся третий брат Фан.
— Сяо Янь, я снял для вас комнату в гостинице «Тысяча гостей» неподалёку. Твоих «Небесных» комнат не было, но нашёлся номер «Земли», тоже неплохой. Чжо-гэр будет там спокойно лечиться. Повозку Ма Саня я пока поставил в конюшню при гостинице. Вот сдача. И ещё: я подумал, что ты с вечера ничего не ел, и спросил, нет ли в гостинице чего-нибудь съестного. Поздно уже, были только паровые лепёшки. Хорошо, что они в пароварке стояли, ещё тёплые. Съешь пока, а то твои лепёшки уже давно остыли.
Янь Чжимо взял у третьего брата Фана две паровые лепёшки, с благодарностью глядя на него.
— Третий брат, если бы не ты, я бы и не знал, что делать.
Третий брат Фан похлопал его по плечу и попытался ободрить:
— Мы же соседи, какие тут могут быть церемонии? Главное, чтобы Чжо-гэр поправился, и не зря мы сюда ехали!
Янь Чжимо кивнул. Подумав, он взял одну лепёшку и, запивая чаем из стоявшего на столе чайника, съел.
Аппетита не было, но он понимал, что ему ещё ухаживать за Яо Чжо, и должен держать себя в форме.
После одной лепёшки в желудке стало как-то не по себе, но всё же он хоть что-то съел, и руки-ноги обрели немного силы.
Рядом с ним был знакомый человек — третий брат Фан. На душе стало спокойнее. Он сидел и ждал, пока мальчик-ученик несколько раз выносил тазы с кровавой водой и вносил новые.
Даже третий брат Фан, который был много старше Янь Чжимо, не на шутку перепугался. Он только и сказал, что бедный Чжо-гэр, сколько ему пришлось выстрадать. Потом, взглянув на бледное лицо Янь Чжимо, понял, что сморозил глупость, и виновато замолчал.
Когда лекарь Лян открыл дверь и вышел, за окном уже занимался рассвет. Значит, прошла вся ночь.
Третий брат Фан уснул, положив голову на стол. Янь Чжимо резко вскочил, разбудив его.
— Лекарь Лян, как мой фулан?
п/п:
Час цзы (子時) — первый из двенадцати традиционных китайских часовых отрезков, соответствует полуночи (с 23:00 до 1:00).
«Небесные» и «Земли» номера — традиционная классификация номеров в китайских гостиницах, основанная на понятиях «Небо» и «Земля» (天字号, 地字号). «Небесные» номера — высшей категории, самые дорогие и комфортабельные. «Земли» — следующего уровня, пониже классом.
http://bllate.org/book/17108/1599311
Спасибо за перевод💗