Ругаться с Лю Бухуа прямо сейчас, да еще и на глазах у Се Иньсюэ, было бы не самым мудрым решением. Поэтому Бу Цзючжао сдержал порыв. Когда они, как обычно, взяли свои порции и направились к столикам, он просто молниеносным движением оттеснил Лю Бухуа и уселся на место рядом с Се Иньсюэ.
Лю Бухуа от такой наглости аж опешил.
Но у него не было какой-то особой привязанности к конкретному стулу, поэтому он лишь почесал затылок и сел рядом с Чэнь Юнь, прямо напротив Се Иньсюэ.
Впрочем, изменения в рассадке произошли не только за их столом. У группы Пэй Цинжуна тоже всё поменялось.
Раньше за их столом сидели Пэй Цинжун, Лю И и Хэ Вэй, а Вэй Сяо и Лэй Чэнлэй — за соседним. Их было пятеро, и поскольку четверым «ученикам» нужна была защита «учителя», они не могли оставить Хэ Вэя сидеть одного, поэтому распределились именно так.
После смерти Лэй Чэнлэя Вэй Сяо пересел за стол к Пэй Цинжуну. Теперь их было четверо.
Хотя сегодня они снова сидели вместе, атмосфера за их столом была такой тяжелой и напряженной, что казалось, воздух можно резать ножом. Эту удушающую неловкость чувствовал каждый, кто находился в столовой.
И все прекрасно понимали причину.
Конечно, игроки в «Замке Бессмертия» — далеко не святые. Но то, что учудил Лю И... Слезно умолять о спасении, а когда тебя спасают — намеренно подставить того, кто пришел на помощь, и чуть не угробить всю команду... На такое способен далеко не каждый. По крайней мере, не на середине инстанса, когда твоей жизни ничего не угрожает, и когда за такое предательство не предлагают никакой выгоды.
Даже Чэнь Юнь теперь смотрела на Лю И со сложной смесью чувств: жалостью, настороженностью, страхом и искренним непониманием.
Лю Бухуа, увидев выражение лица Чэнь Юнь, понял, что она тоже ломает голову над этим поступком. Бросив взгляд на соседний стол, где висела гробовая тишина, он со вздохом произнес:
— Эх, за двумя зайцами погонишься — ни одного не поймаешь (потерять и жену, и войско). И зачем ему это было надо? Ума не приложу.
— А чего тут не понимать? — Се Иньсюэ, не отрывая взгляда от риса в тарелке, ровным тоном ответил: — Он был обязан задать этот вопрос. Потому что после сегодняшней ночи с ним вообще никто не встал бы в пару.
— Почем...
Лю Бухуа начал было спрашивать, но, произнеся первые два слога, внезапно уловил суть сказанного. Ключевое слово было — сегодняшняя ночь, а не «сегодня».
А что у них происходит по ночам в этом инстансе?
Лю Бухуа осенило:
— Трансляция сокровенных мыслей?!
Се Иньсюэ легко кивнул.
Чэнь Юнь тоже вспомнила о голосах за окном и, поразмыслив пару секунд, полностью разгадала скрытый мотив Лю И.
Эти ночные «трансляции» раскрывали самые сильные, самые потаенные мысли и тревоги «учеников» за прошедший день. В таком формате любые тайные заговоры, жалкая трусость или грязные фантазии выставлялись на всеобщее обозрение.
Если у Лю И уже зародились какие-то темные мыслишки (например, бросить кого-то на произвол судьбы ради собственного спасения), которые с большой долей вероятности были бы озвучены ночью, то для него этот вопрос про «будут ли еще групповые задания» был жизненно необходим.
Даже сейчас, когда он был просто «жалким и трусливым новичком», никто не горел желанием с ним связываться. Что же будет завтра, когда все узнают, что он не только бесполезен, но еще и не способен быть послушным, «безопасным» балластом? Тогда с ним точно никто не захочет стоять рядом!
Итог был бы тем же самым, разница лишь в том, когда это произойдет: сегодня или завтра.
Поэтому, понимая, что ему так и так конец, Лю И решил рискнуть всем.
Если бы выяснилось, что групповых заданий больше не будет — он бы оказался в огромном плюсе (ему больше не нужна была бы пара). Если бы ответ был «да» — для него ничего бы не изменилось (с ним всё равно никто бы не встал в пару). А даже если он не получил точного ответа, как вышло сейчас, то его нынешняя изоляция — это ровно то же самое, что ждало его завтра.
— А ведь в самом начале... Лю И просто хотел вернуться домой, — с горечью прошептала Чэнь Юнь, вспоминая, как обычный парень, который еще недавно только плакал и звал маму, превратился в такого интригана.
Се Иньсюэ, который молчал всё это время, пока не доел порцию до конца, наконец поднял голову и произнес:
— Если люди меняются даже в реальной жизни под давлением обстоятельств, то что уж говорить об игре, чья главная цель — испытывать человеческую природу на прочность?
Особенно этот инстанс, «Выпускной», который в отличие от предыдущих, делал упор не столько на сообразительность и физические навыки игроков, сколько на темные лабиринты человеческой души.
Се Иньсюэ подозревал, что механика «Трансляции сокровенных мыслей», которая в первые дни казалась просто забавной фишкой (выставляя Бу Цзючжао смущающимся, а Лю Бухуа — придурковатым), именно с сегодняшней ночи покажет свое истинное, разрушительное предназначение.
И он не ошибся.
Этой ночью первым зазвучал голос Лю И. Но это были уже не жалобные всхлипы. Теперь в его голосе слышалась мрачная, затаенная злоба:
— Почему умер только Лэй Чэнлэй? Если бы сдох кто-нибудь еще, я бы не остался один... И вообще, почему умер он, а не эта бесполезная Цзян Мо, которая только и умеет, что ныть и клянчить помощь?! Вот бы она сдохла вместо него. Тогда бы Пэй Цинжун точно был бы со мной в паре, а Вэй Сяо — с Лэй Чэнлэем...
Услышав это, все игроки (кроме Се Иньсюэ и его компании, которые уже всё поняли) были в шоке. Лю И по уровню трусости ничем не отличался от Цзян Мо, у него не было никаких выдающихся способностей. Но даже если закрыть глаза на это — с таким гнилым нутром кто вообще захочет быть с ним в одной команде? Неудивительно, что он пытался выяснить, будут ли еще групповые задания.
Откровения Лю И стали спусковым крючком. После него мысли остальных игроков тоже перестали быть безобидными.
Пэй Цинжун: Лю И всё-таки выжил. Надеюсь, он не прилипнет ко мне снова. Хоть мы и соседи по комнате, бросать его как-то неловко, но он же реально тянет на дно...
Вэй Сяо: Интересно, какой урок будет завтра? Если опять работа в парах, то мы с Пэй Цинжуном справимся. Главное, чтобы не было заданий для троек... иначе придется тащить с собой Лю И.
Чжан Цайся: А этот Се Иньсюэ, похоже, крутой перец. Может, подкатить к нему, подкинуть медикаментов, завязать отношения?
Цзи Шаньшань: Рана у Се Иньсюэ на руке выглядит просто жутко... И как ему хватило духу проткнуть себе кость ручкой?
Юнь Мэйчжэнь: Будет ли завтра сложно? Если да, надо заставить Хэ Вэя снова сделать всё за меня. И пусть только попробует отказаться! Если я умру, он не получит ни копейки!
Цзян Мо: Се Иньсюэ такой сильный, он точно Проводник-NPC! Если я пойму, что не могу пройти инстанс, я обязательно заключу с ним сделку, чтобы выжить.
Сунь Линси: А вдруг Се Иньсюэ и правда Проводник-NPC? Неужели я, ляпнув от балды, случайно угадала?!
...
Мысли игроков были самыми разнообразными, но большинство так или иначе крутилось вокруг двух персон: Лю И и Се Иньсюэ. Очевидно, что жестокая расправа юноши над Завучем произвела неизгладимое впечатление не только на местных призраков, но и на игроков. Даже опытная Сунь Линси, которая изначально просто вешала лапшу на уши Цзян Мо, теперь всерьез начала подозревать, что Се Иньсюэ — Проводник-NPC.
Впрочем, среди всего этого хаоса оставались двое, чьи мысли были кристально чисты и неизменны:
Лю Бухуа: Всё еще хочу жареных скорпионов.
Бу Цзючжао: Хочу пойти посмотреть на Се Иньсюэ.
Посмотреть?
Как посмотреть? На что посмотреть? Пока Се Иньсюэ обдумывал эту размытую формулировку, в его дверь трижды тихонько постучали.
В хоррор-инстансе стук в дверь посреди ночи — это классический триггер. Ведь за дверью обычно стоит кто угодно, но только не человек.
И хотя Бу Цзючжао, вошедший в комнату, выглядел как человек, человеком он, безусловно, не был.
Се Иньсюэ, полулежа на кровати, посмотрел на высокий, темный силуэт и невозмутимо произнес:
— Я вроде бы не разрешал тебе входить.
В комнате было темно, но Бу Цзючжао прекрасно всё видел. Он уверенно подошел к кровати и совершенно серьезным, не терпящим возражений тоном заявил:
— Ты ранен, тебе нельзя лишний раз двигаться. Я и сам могу открыть дверь.
— Но ты зашел до того, как я разрешил.
— ...
Бу Цзючжао проигнорировал эту ремарку. Усевшись на край кровати, он принялся отчитывать юношу:
— Сегодня ты поступил крайне безрассудно. А если бы у Завуча выросла третья рука? Что бы ты тогда делал?
Впрочем, его «отчитывания» звучали совсем не грозно. Закончив фразу, он понизил голос еще больше и спросил:
— Как твоя рука? Дай посмотрю.
А, так вот что он имел в виду под «посмотреть». Не «то самое».
Се Иньсюэ усмехнулся и ответил вопросом на вопрос:
— Ты думаешь, если у нее выросла бы третья рука, у меня бы не нашлось своей третьей?
Бу Цзючжао опешил:
— У тебя есть третья рука?
Вместо ответа Се Иньсюэ поднял правую руку и прямо на глазах у Бу Цзючжао стянул кусок ткани, которым перевязал рану.
Благодаря своему ночному зрению, Бу Цзючжао отчетливо увидел: под окровавленной белой тканью, на том месте, где должна была зиять сквозная кровавая дыра, была абсолютно гладкая, безупречно белая, как первый снег, кожа. Ни единой царапинки. Словно у него и правда была запасная, «третья» рука.
Бу Цзючжао пораженно перехватил его запястье, поднеся ближе к глазам:
— Где твоя рана?
Се Иньсюэ лениво протянул:
— Секрет.
— Секрет? — Бу Цзючжао тут же нахмурился. — Мы же уже вместе. Какие у тебя могут быть от меня секреты?
Услышав это, Се Иньсюэ улыбнулся еще шире:
— А с каких это пор мы вместе?
Бу Цзючжао: «?»
Он окончательно завис:
— Но ты же сам вчера сказал...
Се Иньсюэ высвободил свое запястье из его хватки, поправил одеяло и небрежно бросил:
— Я сказал, что если мы будем вместе, ничего страшного (из-за проклятия) не случится. Но я не говорил, что мы УЖЕ вместе.
После этих слов в комнате повисла тяжелая пауза.
Спустя добрую минуту Бу Цзючжао наконец выдавил из себя фразу, в которой смешались гнев и жгучая обида:
— Ты играешь со мной.
Се Иньсюэ: «...»
Ничего себе заявления. Прямо-таки «играю»?
Но Бу Цзючжао, похоже, реально был задет. Его голос стал глуше, в нем проскользнули нотки искренней боли:
— Я весь день с ума сходил, переживая за твою руку. А ты... ты просто играешь моими чувствами.
Если бы кто-то это услышал, решил бы, что перед ним разыгрывается драма о разбитом сердце из бульварного романа.
Но Се Иньсюэ, этот главный злодей, даже не подумал раскаяться. Наоборот, ему захотелось поддразнить его еще больше. Он театрально вздохнул и произнес:
— Увы, сердцу не прикажешь. Насильно мил не будешь.
Бу Цзючжао вскипел:
— Я что, даже не заслуживаю того, чтобы ты хотя бы попытался?! Да я даже готов смириться с твоим бесячим крестником!
Се Иньсюэ едва сдерживал смех. Подыгрывая его возмущению, он нахмурился и укоризненно сказал:
— Ты же взрослый мужчина. Как тебе не стыдно соревноваться с ребенком?
Но реакция Бу Цзючжао оказалась неожиданной. Он словно подавился собственными словами, надолго замолчал и только потом глухо пробормотал:
— Ты просто считаешь меня слишком старым.
Се Иньсюэ вообще ничего такого не имел в виду. Но такая странная реакция пробудила в нем жгучее любопытство:
— Старым?
Насколько старым?
Но на все расспросы Се Иньсюэ Бу Цзючжао не проронил ни звука. Он просто растворился в темноте.
Се Иньсюэ даже не услышал, как он ушел. Просто его силуэт исчез, а вместе с ним пропало и присутствие. Се Иньсюэ оставалось лишь гадать: неужели настоящий возраст Бу Цзючжао больше его размера обуви?
Иначе откуда такая детская наивность и стеснительность?
Ответа на этот вопрос у него не было.
Он знал лишь то, что на следующее утро Бу Цзючжао перестал к нему липнуть. По дороге в столовую он шел с мрачным, как туча, лицом и намеренно держал дистанцию, отставая на пару шагов.
Остальные игроки не заметили в этом ничего странного. По их мнению, Бу Цзючжао всегда ходил с таким лицом. Мрачным он казался им даже добрее, чем улыбающимся (вспоминая ту жуткую улыбку, которую он подарил Лю И вчера).
К тому же, игрокам сейчас было не до настроения Бу Цзючжао. Вчерашняя ночная трансляция вытащила наружу слишком много грязных секретов. Атмосфера за столами была пропитана взаимной подозрительностью и неловкостью — и не только за столом Лю И и Пэй Цинжуна.
Завтрак прошел в гробовом молчании. Лишь когда все собрались в классе 404, чтобы начать новый урок, это тягучее напряжение немного рассеялось.
У Юэхань, увидев свое имя на доске в строке «Главный лектор», просияла от счастья. Она с радостью схватила красную тетрадь-конспект (которая сегодня пахла кровью еще сильнее), ведь этот статус был ее спасительным иммунитетом!
Но она знала меру и быстро спрятала свою радость, зачитав классу информацию из конспекта:
— Сегодня у нас индивидуальное занятие, не в группах. Место проведения — учебный корпус, но не этот класс.
— А где тогда? — недовольно буркнул Хэ Вэй.
У Юэхань сглотнула:
— ...В туалете.
Чэнь Юнь нахмурилась:
— В мужском или в женском?
— Тут не написано, — покачала головой У Юэхань. — Сказано только: «Туалет на четвертом этаже учебного корпуса».
К слову сказать, до этого момента никто из игроков не пользовался туалетами в учебном корпусе. Они просто не решались.
Всем известно: школьные туалеты — это классическое место для паранормальщины. В каждом втором ужастике кто-то умирает именно в тот момент, когда отходит от группы «по нужде». А поскольку уроки длились всего пару часов, все предпочитали терпеть до возвращения в общежитие, где были безопасные индивидуальные санузлы.
— Дальше текста нет, — У Юэхань, уже привыкшая к механикам красного конспекта, уверенно заявила: — Наверняка остальное появится, только когда мы придем на место.
Чжан Цайся развела руками:
— Ну, пошли.
Группа направилась к туалету, расположенному в самом конце коридора четвертого этажа, рядом с классом 401.
Оказавшись на месте, они обнаружили, что туалет не разделен на мужской и женский. Это было единое помещение, отделенное от коридора белой дверью с кроваво-красной надписью «ТУАЛЕТ». Внутри по обе стороны располагались индивидуальные кабинки. Ровно сорок четыре штуки.
Цзи Шаньшань вытаращила глаза и пролепетала:
— Снаружи... здание вообще не выглядит таким большим, чтобы вместить такой огромный туалет.
Цзинь Си горько усмехнулась:
— А это похоже на обычный туалет?
Дверцы серых кабинок были прикрыты, но не до конца — оставалась узкая, черная щель, сквозь которую ничего не было видно. Оттуда тянуло сыростью и могильным холодом. Казалось, что в каждой кабинке притаился кто-то, кто сейчас подглядывает за ними из темноты.
— Текст появился, — У Юэхань вчиталась в черные иероглифы. Выражение ее лица становилось всё более сложным, пока она наконец с трудом не произнесла: — Тема сегодняшнего урока... «Игры».
— Игры? В туалете?! — Хэ Вэй не выдержал. — Мы что, с дерьмом играть будем?!
— Знаешь, если бы нам просто предложили поиграть с дерьмом, я бы с радостью согласилась, — сухо, без тени улыбки произнесла Чжан Цайся. — Но боюсь, всё гораздо хуже.
Хэ Вэй задумался и понял, что она абсолютно права.
— Никакого дерьма, закатайте губу, — прервала их фантазии У Юэхань. — На этом уроке каждый из нас должен дойти до самого конца туалета, развернуться, открыть дверь любой кабинки наугад и... со всех ног бежать обратно.
— Но есть одно предупреждение: будьте осторожны...
— ...постарайтесь, чтобы вас не затащили внутрь.
— Затащили внутрь?! — голос Цзян Мо сорвался на визг. Ее лицо исказил неподдельный ужас. — Кто нас может туда затащить?!
Сунь Линси с мрачным лицом тяжело выдохнула:
— Точно не человек.
Хэ Вэй отступил на пару шагов назад и заявил Се Иньсюэ и Чэнь Юнь:
— Я вчера проводил демонстрацию! Сегодня ваша очередь. Я туда не пойду.
Се Иньсюэ усмехнулся. Его лицо было спокойным и доброжелательным, но даже в этой вежливости сквозил откровенный сарказм:
— Мы на тебя и не рассчитывали.
Хэ Вэй скрестил руки на груди, всем своим видом показывая: Говорите что хотите, мне плевать.
— Да погодите вы, дайте дочитать... — У Юэхань перевернула страницу конспекта и ошеломленно произнесла:
— В целях «укрепления связи между учителями и учениками» сегодняшнюю демонстрацию проводит только ОДИН учитель. Остальные ассистенты (те, кто не проводил демонстрацию) должны сопровождать учеников и защищать их во время выполнения задания. Каждый ассистент может защитить ученика максимум... четыре раза.
Хэ Вэй не понял:
— Чего-чего? Повтори.
— Ты что, тупой? — Чжан Цайся, которая на дух не переносила Хэ Вэя, тут же набросилась на него. — В школе не учился, по-русски (по-китайски) не понимаешь?
— Ах ты... тварь...
Хэ Вэй закипел от злости, грудь его тяжело вздымалась. В конце концов он бросил:
— И не надейся, что я буду защищать тебя!
С этими словами он резко вскинул руку:
— Я буду проводить демонстрацию!
Скорость его переобувания заставила Чэнь Юнь удивленно приподнять бровь:
— Ты же только что говорил, что не хочешь?
Хэ Вэй попытался сохранить лицо:
— Передумал. Нельзя, что ли?
Он так говорил, но все прекрасно понимали: Хэ Вэй просто не хотел таскаться по туалету с учениками и открывать двери кабинок целых четыре раза. Ладно бы просто открывать, так еще и «защищать» их! Да он в жизни на такое не подпишется!
Его оправдание звучало почти благородно:
— К тому же, вы двое самые опытные. Ученики наверняка захотят, чтобы именно вы их защищали. Я просто прислушиваюсь к гласу народа.
— Гласу народа?
Се Иньсюэ опустил ресницы и обвел взглядом учеников. Все молчали, что явно подтверждало: они полностью согласны с логикой Хэ Вэя.
Действительно, из четырех учителей самыми надежными были он и Чэнь Юнь. А У Юэхань и Хэ Вэй... даже если они согласятся кого-то «защищать», кто в здравом уме доверит им свою жизнь?
Се Иньсюэ было плевать на мнение остальных учеников, но ему нужно было защитить Лю Бухуа. Спорить с Хэ Вэем ему было лень, поэтому он просто кивнул:
— Хорошо, я не против.
— Я тоже, — согласилась Чэнь Юнь. — Значит, демонстрацию проводит Хэ Вэй.
Забавно, но услышав это, с облегчением выдохнул вовсе не Хэ Вэй, а ученики — Цзян Мо, Лю И и остальные.
Но Пэй Цинжун тут же окатил их ледяной водой. Нахмурившись, он произнес:
— Проблема в том, что учеников одиннадцать. А у Се Иньсюэ и Чэнь Юнь на двоих всего восемь попыток защиты. Значит, троим ученикам защиты не достанется.
Услышав это, все снова замерли.
Точно... Каждый учитель может помочь только четыре раза. Восемь попыток на одиннадцать человек. Троим придется справляться самим.
Цзи Шаньшань робко спросила:
— А У Юэхань и Хэ Вэй... у них разве нет попыток помощи?
— У нас есть по одной попытке — то самое право «выполнить задание вместо ученика», которое дается каждому учителю раз в день, — У Юэхань очень не хотела раскрывать этот факт, но боялась последствий укрывательства информации. — Если мы с Хэ Вэем используем это право, то два ученика могут вообще не участвовать в уроке — мы всё сделаем за них.
Вэй Сяо подытожил:
— Восемь плюс два... Итого десять. Один человек всё равно остается лишним.
Лицо Лю И, которое только-только начало приобретать нормальный цвет, снова стало мертвенно-бледным.
Его единственным утешением было то, что Хэ Вэй и У Юэхань вряд ли осмелятся пойти помогать другим. А значит, кроме него, будет еще парочка бедолаг... Постойте-ка! Вчера же Цзян Мо и Сунь Линси обсуждали, что Се Иньсюэ — это Проводник-NPC! Значит, он может заключить с ним сделку и попросить провести его через этот инстанс!
Глаза Лю И снова зажглись надеждой. Он не хотел думать о последствиях в будущих инстансах, он просто хотел выжить здесь и сейчас.
Но не успел он даже повернуться к Се Иньсюэ, как Цзян Мо молнией бросилась к ногам юноши. Вцепившись в край его халата, она взмолилась:
— Се Иньсюэ, умоляю, помоги мне на этом уроке! Я буду каждый день голосовать за тебя! Или... или если тебе нужно что-то еще, я отдам тебе всё, что захочешь!
Юнь Мэйчжэнь тут же подскочила к нему с другой стороны:
— И я тоже! Я на всё согласна!
Только Сунь Линси, Цзинь Си и Чжан Цайся — те, кто еще не исчерпал лимит обещанной помощи от Чэнь Юнь — сохраняли спокойствие. Они знали, что могут рассчитывать на ее защиту.
Остальным же, кто остался без гарантий Чэнь Юнь, оставалось лишь использовать весь свой арсенал лести и мольбы, чтобы добиться благосклонности Се Иньсюэ.
В каком-то смысле эта сцена идеально отражала заявленную цель сегодняшнего урока: «укрепление связи между учителями и учениками».
Слово автора:
Босс Се: Стук в дверь посреди ночи — это классический признак призрака.
NPC: Я не призрак.
Босс Се: Похотливый призрак (извращенец) — тоже призрак.
NPC: ?
http://bllate.org/book/17143/1605239
