Глава 45. Инцидент в Сяошэне. Часть VI
У Цзин Луня волосы встали дыбом:
— И не думай меня обмануть! Ты наверняка применил какое-то заклинание иллюзии, иначе с чего ему называть тебя по имени? Какая между вами вообще может быть связь?!
— Боишься? — усмехнулся Тао Шэнван. — Даже говорить толком не можешь. Эта история — трагедия, каких свет не видывал, но мне лень тебе всё это объяснять. Тебе достаточно знать одно: в каких отношениях ты с Цзин Юем, в таких же отношениях я с ним.
Магистрат в белом в изумлении воскликнул:
— Вы братья?!
Цзин Лунь не задумываясь отбросил эту мысль:
— Брат Пэй, не поддавайся на его уловки, он просто несёт чепуху. Где это видано, чтобы бог и человек были братьями? Он, должно быть, сошёл с ума, злоупотребляя запретными техниками!
«Звучит как бред, но похоже, Тао Шэнван всё держит под контролем, — подумал Цзян Чжо. — Неужели за этим делом кроется ещё какая-то история?»
— Верите вы или нет, — сказал Тао Шэнван, — для меня не имеет значения. Луна сегодня хороша, так что пора отправляться в путь!
Трупы уже окружили ворота. Поняв, что дело плохо, Цзин Лунь ногой захлопнул дверь и начертал охранную печать:
— Изыди!
Дверное полотно слегка задрожало и тут же вспыхнуло золотым светом — это означало, что заклинание сработало и может продержаться ещё некоторое время.
— Думаете, спрятавшись за дверью, избежите беды? — усмехнулся Тао Шэнван. — Цзин Лунь, ты ведёшь себя так же глупо, как Цзин Юй.
Как только он договорил, дверь с громким стуком распахнулась! Самый свирепый из трупов мастеров духов голыми руками сорвал дверное полотно и начал яростно колотить по тем, кто был внутри. Цзин Лунь несколько раз увернулся и уже собирался произнести заклинание, как вдруг сверху на него с шелестом посыпались бесчисленные листочки бумаги — это были ритуальные деньги.
— Я ещё не умер! — лицо Цзин Луня исказилось от ярости. — Как ты смеешь разбрасывать ритуальные деньги?! Сукин сын!
— Плохо дело, брат Цзин, — сказал магистрат в белом, — на этих бумажках начертаны печати.
Цзин Лунь схватил несколько купюр, осмотрел их, и гневно взревел:
— Какая подлость! Он и это предусмотрел!
На бумажных деньгах были нарисованы печати подавления духа. Стоило им упасть на плечи или к ногам заклинателя, как его духовная сила начинала ослабевать, а циркуляция внутренней энергии приходила в беспорядок. Даже если он всё ещё мог использовать заклинания, их эффективность была в разы ниже обычного.
— Тао Шэнван, — сказал Цзин Лунь, — если ты не трус, выходи! Только слабаки прячутся в тени! Какой позор!
С другими такая провокация могла бы сработать, но против Тао Шэнвана она была бесполезна, его словами не проймёшь. Что бы Цзин Лунь ни кричал, ответа не последовало — видимо, Тао Шэнван уже ушёл. Без возможности использовать заклинания и с едва подчиняющимся ему чёрным туманом Цзин Лунь оказался в плачевном положении. Трупы уже ворвались внутрь, и он понял, что если продолжит сражаться, их попросту разорвут на куски. Он схватил магистрата в белом и начал отступать:
— Он наверняка всё ещё где-то в резиденции, пойдём внутрь!
Но стоило им развернуться, как дверь, ведущая в здание захлопнулась. Путь вперёд был отрезан, а позади толпа мертвецов — они угодили в смертельную ловушку!
Цзин Лунь взорвался бранью:
— Неблагодарный щенок! Посмел преградить путь своему благодетелю! Твою мать, если выберусь, разорву тебя на клочки, изрублю в фарш! Мерзкий ублюдок! Мразь! Главе управления давно следовало тебя убить и бросить твой труп на корм свиньям на горе Ваншань!
Магистрат в белом, носивший при себе меч, выхватил его и разрубил нескольких трупов, бросившихся на них, а затем обратился к Цзин Луню:
— Брат Цзин, сейчас уже бесполезно ругаться. Нам остаётся только биться насмерть. Но позволь спросить, твой призрачный свисток ещё при тебе?
— При мне, — ответил Цзин Лунь.
Магистрат в белом протянул руку:
— Дай мне его, я активирую формацию призыва зла.
Цзин Лунь поднёс руку к груди, но затем взгляд его метнулся в сторону, и он уставился на магистрата в белом:
— Это очень важная вещь, я её спрятал.
Магистрат в белом разрубил ещё несколько трупов. Видя, как они падают и снова поднимаются, он торопливо спросил:
— Где спрятал?
— Хочешь свисток? — сказал Цзин Лунь. — Выведи меня отсюда живым, тогда я тебе и скажу.
Его изворотливая натура взяла верх — даже в этот момент он продолжал хитрить. Голос магистрата в белом стал холоднее:
— Ты…
И тут вдруг на стене появился человек. Оба вздрогнули от неожиданности — они никак не думали, что здесь есть ещё кто-то! Человек стоял, сложив ладони в приветственном жесте. Это был Цзян Чжо. Он долго наблюдал за спектаклем и, услышав про призрачный свисток, наконец решил показаться. Цзин Лунь сначала остолбенел, потом разозлился:
— Цзян Чжиинь! И ты здесь? Ты заодно с Тао Шэнваном?!
Цзян Чжо поднял руку с веером и удивлённо произнёс:
— А? Так ты и правда дурак.
В его голосе слышалось искреннее изумление, будто Цзин Лунь был величайшим глупцом, а его слова — величайшей глупостью.
— Ты…! — Цзин Лунь задохнулся от злости.
— Молодой господин Цзян, прошу, спаси нас! — взмолился магистрат в белом.
Они были зажаты в тиски врагом, а их духовные силы были подавлены печатями — если сейчас не умолять о спасении, они действительно пойдут на корм! Цзян Чжо не спешил. Он спокойно сделал несколько шагов по стене и ответил:
— Спасти вас несложно, но у меня есть условие.
— Говори! — поспешно сказал магистрат в белом.
— Отдайте мне призрачный свисток, — потребовал Цзян Чжо.
Именно из-за него он и раскрыл своё присутствие. Он не только слышал о призрачном свистке, но и видел его своими глазами: чтобы активировать формацию призыва зла, нужен именно он. А с такой формацией было непросто справиться, и Цзян Чжо не хотел, чтобы они её использовали.
— Даже не мечтай! — выкрикнул Цзин Лунь. — Я скорее умру, чем отдам тебе призрачный свисток!
— Неужели? — спокойно сказал Цзян Чжо. — Тогда умирай.
Он применил заклинание «Тайфун», и мощный порыв ветра втолкнул всех мертвецов во двор. Цзин Лунь не успел увернуться, и ему разодрали рукав. Он отступил к стене и несколько раз выкрикнул заклинание «Призыв слуг», но из-за кружащих в воздухе печатей подавления духа призванные им духи оказались не соперниками трупам. Магистрат в белом мечом отбросил мертвецов и, схватив Цзин Луня, стал его уговаривать:
— Брат Цзин, мы сейчас можем погибнуть, просто отдай свисток!
— Ты знаешь, кто он такой? — сказал Цзин Лунь. — Цзян Чжиинь! Это он вместе с Сун Инчжи убил моего старшего брата! Я же сказал, я лучше умру, чем стану просить его о спасении!
— Настоящий мужчина должен уметь проявлять гибкость, — возразил магистрат в белом. — Зачем упрямиться сейчас? Ты только что говорил мне правильные слова. Почему же сам не хочешь к ним прислушаться?
Лицо Цзин Луня помрачнело. Он посмотрел на костяную флейту в руке: в тусклом свете её блестящий белый корпус был словно окутан красноватой дымкой.
— Если я не отомщу за брата, какой смысл мне жить? Ты не понимаешь… У меня не было ни отца, ни матери, старший брат вырастил меня, не дал умереть с голоду, он…
— Ты спрятал призрачный свисток в костяной флейте? — перебил магистрат в белом.
Цзин Лунь вздрогнул и машинально стал отрицать:
— Нет, я не…
Но он не договорил — внезапный удар в грудь отбросил его. Он с силой врезался в стену, и флейта выскользнула из его рук, тут же оказавшись у магистрата в белом. Застигнутый врасплох, Цзин Лунь выплюнул кровь:
— Пэй Цинъюнь!
Магистрат в белом, по имени Пэй Цинъюнь, сказал:
— Брат Цзин, я давно просил тебя отдать мне свисток. Но ты слишком упрям и хитёр, отказываешься меня слушать.
Цзин Лунь всегда считал себя самым хитроумным, но неожиданно оказался самым наивным.
— Ха-ха! —злобно рассмеялся он. — Нас трое, и у каждого свои скрытые мотивы! Но зачем тебе моя флейта? Верни!
Он рванулся за флейтой, но ледяная стрела со свистом вылетела и пригвоздила его ладонь к стене! Цзин Лунь закричал от боли.
— На тебя не действуют печати подавления духа?! — изумился он.
— Отчего же, действуют, — ответил Пэй Цинъюнь. — Но каков мой уровень совершенствования, а каков твой? Разве нас с тобой можно сравнивать?
— Сегодня ночью я сглупил, — сказал Цзин Лунь, — и попался в ваш капкан! Ладно, признаю поражение. Верни мне флейту!
Пэй Цинъюнь взял костяную флейту, переломил её между ладонями и достал призрачный свисток. Увидев сломанную флейту, Цзин Лунь задрожал всем телом, словно от боли.
— Ублюдок! — выплюнул он.
Пэй Цинъюнь бросил обломки флейты ему на грудь, затем повернулся и, почтительно сложив руки перед грудью, обратился к стоявшему на стене Цзян Чжо:
— Молодой господин Цзян, ты так долго наблюдал за этим спектаклем. Понравилось?
— Значит, ты всё это время знал, что я здесь.
— Да, — подтвердил Пэй Цинъюнь. — В прошлый раз, в Мичэне, нам так и не удалось поговорить как следует. Меня зовут Пэй Цинъюнь, я один из чиновников Тяньмин, лично отобранных главой управления.
Он говорил завуалированно, и только сведущие могли понять истинный вес этих слов: в Управлении Тяньмин те, в чьём титуле присутствовало слово «Тяньмин», считались выдающимися личностями, драконами и фениксами среди людей. Поскольку он был «чиновником Тяньмин», по статусу он превосходил других служащих.
— И что, — сказал Цзян Чжо, — раз тебя лично отобрал Сюань Фу, ты непременно способнее остальных?
Пэй Цинъюнь явно относился к нему по-особенному, поэтому терпеливо выслушал и ответил:
— Смотря кто эти «остальные». Если это молодой господин Цзян, тогда я, конечно, уступаю.
— Если ты такой способный, почему же позволил Тао Шэнвану перехитрить себя? — спросил Цзян Чжо.
— Когда у человека сила велика, — ответил Пэй Цинъюнь, — ему приходится в общении с другими людьми вести себя глупее. Иначе все будут бояться и сторониться его. Думаю, ты этот принцип хорошо понимаешь.
Его сила была устрашающей, как и предполагал Цзян Чжо. Из троих он один мог использовать заклинания, не произнося словесных формул. Да и должность верховного магистрата обычный человек не смог бы занять.
— Это верно, — задумчиво сказал Цзян Чжо. — Но мне вот что любопытно: призрачный свисток теперь у тебя, что ты собираешься с ним делать?
Пэй Цинъюнь приподнял свисток на раскрытой ладони и протянул Цзян Чжо:
— Хочешь? Я могу тебе его отдать. Но давай станем друзьями.
— Интересно, — усмехнулся Цзян Чжо. — Ты так много говорил только ради того, чтобы подружиться со мной?
Снаружи трупы всё ещё шевелились. Пэй Цинъюнь просто поднял два пальца и указал на ворота — и они тут же покрылись льдом. Внешность у него была весьма привлекательной.
— Я давно восхищаюсь тобой, — Пэй Цинъюнь улыбнулся Цзян Чжо. — Если ты согласишься стать моим другом, я готов отдать тебе не только призрачный свисток, но и даже голову Тао Шэнвана. Ты ведь из-за него сегодня здесь, не так ли?
Вдруг раздался смех Цзин Луня.
— Пэй Цинъюнь, Пэй Цинъюнь… — фыркнул он. — Ты жалок. Даже правду сказать не смеешь. Подружиться? Ха-ха-ха, подружиться…
— Брат Цзин, — сказал Пэй Цинъюнь, — ты наверняка изрядно измотался этой ночью. Раз у тебя больше дел нет, тебе следует отдохнуть.
Как только прозвучали эти слова, три ледяные стрелы вонзились в Цзин Луня, полностью запечатав его духовную силу и внутреннюю энергию. Обессилев, тот обмяк и потерял сознание.
— Твоя техника запечатывания духовной силы кое-что мне напоминает, — сказал Цзян Чжо.
Пэй Цинъюнь сделал вид, что не понял:
— Что именно?
Эта техника точь в точь походила на ту, что в прошлом использовал Цзин Юй, когда запечатал силу Цзян Чжо обездвиживающими иглами. Вероятно, Пэй Цинъюнь знал детали того происшествия и специально продемонстрировал этот приём — чтобы предупредить Цзян Чжо, что его ждёт, если он откажется.
— Не твоего ума дело, — ответил Цзян Чжо. — Запомни одно: я ненавижу, когда мне угрожают. Цзин Лунь был прав, ты и есть жалкий трус. Если бы не был трусом, разве допустил бы гибель стольких людей? По-моему, все вы, верховные магистраты, жалкие трусы. А я, Цзян Чжиинь, с такими дружбы не вожу. Понял?
Пэй Цинъюнь сложил ладони вместе и спокойно сказал:
— В таком случае у меня не остаётся другого выхода… прости за грубость.
После столь долгого разговора на губах Цзян Чжо наконец заиграла улыбка:
— И как же ты собираешься грубить? Вот так?
Едва прозвучали эти слова, как бесчисленные печати подавления духа вспыхнули и сгорели. В вихре пепла из переплетения кукловодных нитей протянулась рука, схватила Пэй Цинъюня за шею сзади и подняла его над землёй! Пэй Цинъюнь схватился за ворот, дыхание застряло в горле, лицо его мгновенно побагровело. Но страшнее всего было не это. По-настоящему ужасающим было то, что он знал тысячи заклинаний, но в этот миг не мог применить ни одного. Пара глаз, взгляд которых был способен испепелить всё живое, смотрела на него сверху вниз, словно давно уже сдерживая гнев.
— Как выглядит твоя грубость? — спросил Ло Сюй. — Вот так?
http://bllate.org/book/17320/1636106
