Глава 57. Тревожное известие
Школа Фаньфэн располагалась на горе Кунцуй. Поскольку здесь круглый год горели лампы, уже с самого начала подъёма в гору синие каменные ступени были сплошь покрыты заповедями и мантрами, символизирующими очищение и упокоение душ. Когда они прибыли, заморосил мелкий дождь, огни ламп мерцали на вершине горы, и в туманной дымке эти места казались ещё более древними и загадочными. Едва Цзян Чжо ступил на каменную лестницу, над его головой тут же распахнулся зонт из промасленной бумаги. Обернувшись, он увидел ступающего за ним Ло Сюя и невольно улыбнулся:
— Не ожидал, что ты и зонт прихватил.
Ло Сюй сделал широкий шаг вперёд своими длинными ногами и сразу оказался выше его:
— Это младшая мне дала.
Как раз в это время мимо проходила Тянь Наньсин, и Цзян Чжо пожаловался:
— Какая ты несправедливая! Почему ему дала зонт, а мне нет?
— У нас их всего два, вам один на двоих! — ответила Тянь Наньсин.
Ань Ну бежал за ней следом:
— Младшая, подожди меня! Мы же договаривались идти вместе!
— Кто быстрее, тот и молодец! — отозвалась Тянь Наньсин. — Я тебя ждать не буду, сам прибавь ходу!
Прежде чем рвануть к вершине, она обернулась к Цзян Чжо и фыркнула:
— Старшая была права: все мужчины лживые бесы! Четвёртый брат, не ты ли раньше клялся, что лучше умереть, чем взять в руки зонт? Все тебя уговаривали, а ты только твердил: «Пить вино под дождём — высшее удовольствие в жизни!» Так с чего это ты теперь вдруг передумал?
Цзян Чжо прикинулся дурачком:
— Я такое говорил? Не припоминаю.
— Ты в последнее время то одно не помнишь, до другое забудешь, — сказала Тянь Наньсин. — Можно подумать, ты память потерял!
Цзян Чжо вспомнил, как недавно напился до беспамятства, и подумал: «Как знать, может так оно и есть».
Однако Тянь Наньсин его мысли не интересовали — она раскрыла зонт и побежала вперёд. Ань Ну торопливо надел соломенную шляпу с вуалью и поспешил следом за ней:
— Младшая!…
Они побежали вверх по ступеням, и вскоре их фигуры скрылись в пелене дождя. Капли барабанили по поверхности зонта, разлетались жемчужной россыпью.
— Снова остались только ты и я, — сказал Цзян Чжо.
— В последние дни в дороге было слишком шумно, — безмятежно ответил Ло Сюй.
— Когда эти двое вместе, они то ругаются, то жуков ловят — с ними и правда довольно шумно. Но на горе младшая редко так шалит. Будем считать, что мы просто сопровождаем её в путешествии, пусть повеселится.
— Ты и с другими так же терпелив, как с младшей? — спросил Ло Сюй.
— С какими «другими»? С другими младшими соученицами или с другими товарищами?
Пальцы Ло Сюя чуть сжались, и зонт слегка повернулся. По его лицу было невозможно понять, что он чувствовал.
— У тебя есть и другие младшие соученицы?
— Есть, и не только соученицы, но и соученики из школы Лэйгу.
Ло Сюй наклонил зонт в сторону, так что его плечо оказалось под дождём.
— У тебя столько соучеников, и ты со всеми такой заботливый? Твоему терпению можно позавидовать.
— Да не сказал бы… — Цзян Чжо повернулся и пальцем толкнул ручку зонта. — Мы же просто разговариваем, зачем ты всё время наклоняешь зонт ко мне? Хочешь промокнуть?
Под моросящим дождём Ло Сюй вдруг наклонился к нему.
— Хочу. Если я промокну, ты будешь волноваться?
Всякий раз, приближаясь к Цзян Чжо, он напускал на себя несколько жалкий вид. Одному небу было известно, что он просто не мог иначе: не то что промокнуть под дождём — он бы с радостью подставил грудь под нож, лишь бы Цзян Чжо обратил на него внимание, лишь бы прикоснулся к нему. Цзян Чжо раскрыл веер и прикрыл им Ло Сюя от дождя. С деревьев с тихим шелестом осыпались белые лепестки, падая на веер Юинь и на плечо Ло Сюя.
С вершины донёсся крик Тянь Наньсин:
— Четвёртый брат, вы поднялись? Быстрее!
Хрупкая атмосфера тут же рассеялась. Цзян Чжо выпрямил зонт и крикнул в ответ:
— Идём!
Они поднялись по ступеням и у самой вершины увидели, как Тянь Наньсин кому-то кланяется. Цзян Чжо замер, а затем услышал громкий голос:
— Брат Чжиинь, и ты здесь!
Цзян Чжо тут же узнал говорившего.
— Это ты, брат Жулун! — воскликнул он. — Что ты здесь делаешь?
Тот широким шагом подошёл ближе. Вид у него был взволнованный:
— Я… я прибыл с главой школы! Брат Чжиинь, с тех пор, как мы расстались в Сяньине, столько воды утекло!
Это был Ли Цзиньлинь, тот самый ученик школы Лэйгу, что когда-то показывал Цзян Чжо дорогу в Сяньине.
— Как только я поднялась, увидела знамя школы Лэйгу, — сказала Тянь Наньсин, стоявшая рядом. — Я подумала, что это какие-то младшие ученики пришли молиться и зажигать лампы. Не ожидала встретить здесь тебя, шисюн Жулун.
Цзян Чжо, только что рассказывавший Ло Сюю о своих соучениках, и сам не ожидал столкнуться с одним из них. Он представил их друг другу:
— Брат Жулун, это брат Ло из клана Ку’у. Брат Ло, это старший ученик школы Лэйгу, брат Жулун.
Ло Сюй чуть приподнял край зонта и ровным тоном сказал:
— Приятно познакомиться.
Ли Цзиньлинь отвесил поклон:
— Наслышан о славном и достойном клане Ку’у. Глядя на брата Ло, понимаю, что это не пустые слова.
Заметив его волнение, Цзян Чжо спросил:
— Ты сказал, что прибыл с главой. Значит, и твоя шифу здесь?
От этого вопроса Ли Цзиньлинь вдруг изменился в лице, во взгляде мелькнула скорбь:
— Моя… моя шифу… она сейчас внутри, восстанавливается.
Тянь Наньсин шагнула вперёд.
— Ли Сянлин ранена?! — ошеломлённо спросила она. — Что случилось? Кто мог её ранить?!
Тут Цзян Чжо заметил, что глаза Ли Цзиньлиня покраснели, как будто он плакал. Жулун отвернулся, скрывая печаль, и пригласил их внутрь:
— …Пойдёмте со мной!
Они последовали за Ли Цзиньлинем. В зале горели бесчисленные лампы заповедей. Мастер Ляньсинь, одетая в простое белое платье, с сосудом в руках стояла во главе группы монахов. Окружив алтарь, они читали священные сутры. В центре алтаря стояла небольшая купель с чистой водой. В ней, скрестив ноги, сидела женщина с распущенными волосами в небрежно наброшенном на плечи халате. Перед ней в воздухе висел серебряный меч, не переставая гудеть и дрожать.
— Меч Шаньху! — выдохнула Тянь Наньсин.
Меч Шаньху — меч Ли Сянлин — был самым своенравным из мечей. На его клинке было выгравировано благословение бога луны, и он был способен рубить богов и сокрушать целые армии врагов, поэтому подчинялся только тем, кто был необычайно силён духом. Ходили слухи, что в своё время именно этот меч стал причиной ссоры между Ли Сянлин и Ли Юнъюанем.
— Сянлин, осторожно! — мастер Ляньсинь резко открыла глаза.
Едва эти слова слетели с её губ, как меч Шаньху рванулся из ножен. Мощный поток яростной энергии меча хлынул и мгновенно смёл читающих сутры монахов. Те, кто стоял ближе всех, тут же выплюнули кровь, выронив чётки, и бусины с грохотом рассыпались по полу.
Ли Цзиньлинь ринулся вперёд:
— Шифу!
— Стой! — крикнул Цзян Чжо.
Он выбросил талисман заточения и обездвижил Ли Цзиньлиня. Тот в отчаянии закричал:
— Брат Чжиинь, что ты делаешь? Я должен помочь шифу!
— Если даже твоя шифу не может его сдержать, от тебя толку точно не будет, — ответил Цзян Чжо.
Холодный блеск меча осветил зал, клинок уже наполовину показался из ножен. Страницы священных писаний, разложенные у алтаря, разлетелись во все стороны, монахи держались из последних сил. И тут глаза Ли Сянлин внезапно распахнулись:
— Что за шум? Я всего лишь уснула, а не умерла.
Она подняла левую руку и похлопала по рукояти меча Шаньху. С коротким «шух!» строптивый меч послушно вернулся в ножны. Видя, что кризис миновал, мастер Ляньсинь сказала:
— Ты серьёзно ранена, тебе не следует расходовать духовную силу и внутреннюю энергию!
Ли Сянлин поднялась из воды.
— Это мой меч, как я могу позволить ему бесчинствовать? — возразила она. — Что, если он ранит кого-то? Ты слишком мягкосердечная, надо было сразу разбудить меня оплеухой.
— Твоя рана ещё не зажила, — возмутилась мастер Ляньсинь. — Куда ты опять собралась? Вернись и сядь!
— Я уже проспала день и ночь. Если ещё немного посижу, совсем отупею, — ответила Ли Сянлин.
Видя, что та вылезла из купели, мастер Ляньсинь потеряла терпение:
— Ты меня никогда не слушаешь! Надо было позвать Ши'и-цзюнь, при ней ты бы не посмела так себя вести!
— Пусть она сама и не явилась, — Ли Сянлин обернулась, улыбнувшись Тянь Наньсин и Цзян Чжо, — зато её ученики здесь, не так ли?
Тянь Наньсин кинулась к ней:
— Ты ранена?!
Ли Сянлин сошла с алтаря. За несколько шагов её одежда уже высохла — сразу было видно, насколько обильна её духовная сила. Она погладила Тянь Наньсин по голове, успокаивая:
— Пустяковая травма. Только не передавай это по духовной связи своей шифу, я… я ещё не решила, как ей сказать.
Голос Ли Цзиньлиня дрогнул:
— Глава…
В минуту волнения он назвал её «шифу», но в присутствии самой Ли Сянлин не осмеливался обращаться к ней иначе чем «глава» — таков был обычай школы Лэйгу. Ли Сянлин не стала сразу снимать с ученика заклинание. Вместо этого она обратилась к Цзян Чжо:
— Кто это тут у нас? М-м? Неужели сам четвёртый молодой господин Цзян с горы Бэйлу? Что, в этот раз не драться пришёл?
Цзян Чжо почувствовал, что что-то не так. У входа, глядя на выражение лица Ли Цзиньлиня, он предположил, что травма Ли Сянлин очень тяжёлая, но теперь она стояла перед ним как ни в чем не бывало. Он недоумевал, что это могло значить. Сдержав любопытство, Цзян Чжо улыбнулся:
— Нет, не драться. Ты ранена?
Ли Сянлин лишь тихо хмыкнула, не ответив на вопрос. Потом она посмотрела в сторону и спросила:
— А это кто?
Ло Сюй сложил зонт и повторил уже привычную ложь:
— Ло Сюй. Мастер кисти.
Ли Сянлин с ностальгией сказала:
— С тех пор как рухнула гора Дунчжао, я уже давно не встречала мастеров кисти. Господин Ло, если выпадет случай, навестите нас в Чжунчжоу вместе с Чжиинем. Пусть мои ученики поучатся у вас искусству рисования талисманов.
Теперь, когда клан Ку’у рассеялся по миру, встретить мастера кисти — большая редкость. Их способ накладывать заклинания, рисуя знаки смоченной в воде кистью, был поистине уникальным, поэтому любой на её месте пригласил бы его поделиться опытом.
Она вела себя настолько привычно и естественно, что Цзян Чжо невольно засомневался: «Неужели я не так понял? Может, она вовсе не ранена?»
— Что привело вас в школу Фаньфэн? — спросила Ли Сянлин.
Цзян Чжо, всё ещё колеблясь, ответил:
— Нам нужно совершить ритуал, чтобы упокоить одну душу. А ещё починить лампу.
— Ту самую путеводную лампу, которая пропала? — вспомнила Ли Сянлин. — Ты уже нашёл её?
— Да, ту самую лампу. Найти-то нашли, но с фитилём кто-то намухлевал, и он никак не встаёт на место. Вот мы и решили обратиться к школе Фаньфэн, чтобы… Младшая? Что с тобой?
Он прервался на полуслове, увидев, как у Тянь Наньсин задрожали руки.
— Ты… — Тянь Наньсин словно увидела нечто ужасное и вдруг отступила на два шага назад, голос её задрожал. — Где твоя правая рука?!
Ли Цзиньлинь больше не мог сдерживаться и с горечью сказал:
— Шесть дней назад в наших землях случилась беда из-за падшего божества, и шифу, запечатывая небо, лишилась… лишилась правой руки!
От этих слов Цзян Чжо застыл, поражённый, словно ему на голову вылили ведро ледяной воды. Вот почему Ли Цзиньлинь едва сдерживал слёзы, вот почему меч Шаньху так тревожно гудел, вот почему Ли Сянлин похлопала по рукояти левой рукой! Вот в чём было дело… Свободный халат Ли Сянлин сполз, обнажив правое плечо — там, где должна была быть рука, была пустота.
— Что за траурные мины? — спокойно сказала она. — Я потеряла руку, а не жизнь. Сестрёнка, чего ты плачешь? Если захочешь дальше учиться фехтованию, я тебя и левой рукой прекрасно научу.
http://bllate.org/book/17320/1638272
