Глава 62. Гром и молния
Юнцзэ тихо усмехнулся:
— Тиран? Да, я тиран. Но руки уже съедены, какой смысл теперь устраивать истерику?
Линь Шифэй с трудом сдерживал возмущение:
— Государь, Жуйцюань всё-таки был главой школы Цянькунь. Даже если он совершил нечто неподобающее, человек уже мёртв, зачем же… зачем так унижать его?!
Все заговорили разом:
— Именно! Даже преступников, приговорённых к казни, не скармливают зверям. А он всё-таки глава школы!
— Когда покойный государь был жив, он часто хвалил брата Жуйцюаня за его усердие и преданность. Он много лет охранял гору Наньхуан для рода Мин, и пусть характер у него был резкий и прямой, государю не следовало так с ним поступать!
Цуй Жуйшань, обливаясь слезами, закрыл лицо платком и закричал, обернувшись ко входу:
— Шисюн! Я ни на что не годен, даже твоё тело в целости не смог сохранить…
Юнцзэ слушал его стенания и, казалось, находил это забавным:
— Мёртвые не воскресают. Твой шисюн умер, зачем тебе его целое тело? Лучше скормить его моему канцлеру Пятнышку — так он хоть послужит напоследок.
Эти слова ошеломили всех.
— Ты… как ты можешь так говорить?! — вырвалось у кого-то.
— А что? Я неправ? Разве мёртвые воскресают? Или, быть может, тело Цуй Жуйцюаня ещё на что-то годится?
— Конечно, — сказал Линь Шифэй, — мёртвые не воскресают, но он ведь всё-таки…
Юнцзэ искоса взглянул на него и с улыбкой продолжил:
— Но он всё-таки глава школы Цянькунь, и его не стоило оставлять без погребения, повесив голову у входа в зал. Ты это хотел сказать?
Линь Шифэй, мгновенно стушевавшись, мог только кивнуть:
— Да, это я и хотел сказать.
Юнцзэ повернулся и, ведя за собой пятнистого леопарда, уселся на своё место.
— Вы так почитаете Цуй Жуйцюаня, — сказал он, — потому что он родом с одной из Четырёх гор, к тому же обладал огромной силой и слыл великим праведником. Но вы ошибаетесь: на самом деле он был настоящим злодеем и вынашивал злонамеренные планы.
— Что государь имеет в виду?— спросил старец.
Леопард ловко запрыгнул на трон и уютно устроился на золотистой звериной шкуре. Юнцзэ облокотился на него, все ещё с пьяным видом, и продолжил:
— Цуй Жуйцюань прибыл в столицу, якобы чтобы почтить память покойного государя. Я устроил в его честь банкет здесь, в этом самом зале. Однако он не только не выразил благодарность, но и при всех накричал на меня, назвал «никчёмным». Я посоветовал ему следить за языком, а он заявил, будто я хочу его убить. Он совершенно обезумел — даже выхватил меч и бросился на меня. Мне ничего не оставалось делать, кроме как убить его первым.
— Не может быть! — воскликнул кто-то. — Брат Жуйцюань всегда был крайне почтительным! Он всегда строго соблюдал дворцовые уставы, никогда не переходил границы дозволенного. Как он мог вдруг поднять меч на государя?!
Юнцзэ, подперев подбородок рукой, надменно произнёс:
— Как знать? Может, ваш клан с горы Наньхуан уже давно таил мятежные намерения, и в тот день он не выдержал и наконец раскрыл своё истинное лицо.
Фу Чжэн, заворожённый его обликом, только сейчас опомнился и поспешно поднял чашу с вином, прикрыв лицо.
— У брата Жуйцюаня никогда не было мятежных мыслей, государь… — начал он.
Когда Юнцзэ посмотрел на него, Фу Чжэн сразу так занервничал под его взглядом, что даже пролил вино. Он лишь бормотал «государь, государь…», не в силах сказать ничего связного. Владыка небесного моря легонько постучал пальцем по своей чаше, будто насмехаясь над его потерей самообладания. Но из-под шлема не раздалось ни звука, и никто не знал, что у него на уме. Поговаривали, что прежний Владыка небесного моря был болтлив, а этот наоборот, неожиданно оказался молчуном. Старец, видя, что Владыка не собирается вмешиваться, заговорил сам:
— Государь, одних пьяных слов, брошенных в разгаре пира, недостаточно, чтобы доказать измену Цуй Жуйцюаня. Если бы он действительно замышлял бунт, стал бы он один являться в столицу? Думаю, он просто тогда перебрал…
— Я — правитель, он — подданный, — сказал Юнцзэ. — Он напился и осмелился меня бранить. Если бы я стерпел, какой бы я был государь после этого? Он прилюдно назвал меня «никчёмным», и мне пришлось при всех его наказать. Так мы и восстановили гармонию между государем и подданными.
Его дерзкие речи и высокомерный тон вызвали всеобщее негодование. Один из гостей ударил по столу и закричал:
— Какая это гармония?! Ты просто воспользовался тем, что он выпил, чтобы убить невиновного! Брат Жуйцюань был добрым человеком, а ты ещё и после смерти поливаешь его грязью! Вы, господа, может и можете это терпеть, а я — нет!
— Верно! — подхватил другой. — Народ чтит Царицу Мин Яо, а не тебя, тирана! Раз ты жесток и бессердечен, не пеняй на нас за то, что мы преступим границы дозволенного!
— О? И что же вы преступите? — спросил Юнцзэ.
Старец поднялся и поклонился Владыке небесного моря:
— Прошу Владыку даровать нам серебряную печать небесной кары!
— А я всё думаю, зачем Владыка пожаловал, — усмехнулся Юнцзэ. — Так вы хотите одолжить у него серебряную печать небесной кары. Но, к сожалению, она действует только в руках стражей Небесного моря. Даже если вы её получите, толку не будет.
Владыка небесного моря, охраняющий Небесное море, владел серебряной печатью небесной кары. Говорят, этот серебряный талисман позволял не только повелевать стражами, но и от имени правителя казнить даже богов, творящих смуту.
— Сегодня мы пришли в Пэйду, чтобы выслушать объяснения государя, — сказал старец. — Но государь ведёт себя бесстыдно, не признает вины и ни капли не раскаивается. Потому мы вынуждены воспользоваться серебряной печатью небесной кары и попросить государя сойти с трона и принять наставление.
Изначально слова «принять наставление» использовали, когда государь наказывал подданных за проступки бичеванием. Однако, начиная с третьего поколения династии Байвэй, с эпохи правления Мин Чжао, эта фраза стала означать, что подданные наказывают государя. По слухам, государь Мин Чжао тоже был жестоким деспотом. В наказание за «невыполнение служебного долга» представители различных кланов и школ избивали его в Священном дворце несколько дней, после чего он признал свои ошибки, раскаялся и стал великим правителем, которым восхищался народ. Теперь они хотели заполучить серебряную печать небесной кары, чтобы с помощью плети вернуть Юнцзэ на путь истинный.
Юнцзэ погладил леопарда:
— Чтобы принять наставление, мне нужно снять корону, раздеться и стать на колени перед дворцом. Но нынче такой сильный дождь, что мне лень вставать. К тому же этот Владыка такой здоровый, что если он возьмётся за плеть, я, пожалуй, не выдержу.
Слыша в его словах тень уступки, Линь Шифэй сказал:
— Если государь раскаивается, то ещё не поздно. Нужно лишь принести извинения школе Цянькунь, да вспороть брюхо этому зверю и вернуть тело брата Жуйцюаня, и дело будет улажено.
— Этот леопард рос вместе со мной и к тому же является канцлером при дворе, — ответил Юнцзэ. — Разве я могу взять и убить его? Твой метод слишком жесток, я так поступить не могу.
Это довело людей до белого каления: когда он убивал Цуй Жуйцюаня, он не знал пощады, а теперь, когда речь зашла о звере, он заговорил о жестокости — да он просто издевался над ними!
— К чему с ним болтать! — закричал кто-то. — Господа, стащим его с трона и изобьём!
— Погодите! — воскликнул Линь Шифэй. — Это Пэйду, здесь… здесь правит бог луны. Даже если мы станем наказывать государя, надо сперва уведомить его.
Фу Чжэн, не смея больше смотреть на Юнцзэ, отвернулся и впервые согласился с Линь Шифэем:
— Верно! В конце концов он государь, а в Священном дворце хранится благословение бога луны. Если мы набросимся на него сгоряча, чего доброго, навлечём на себя наказание небес.
Цуй Жуйшань, который прежде потерял сознание от рыданий, неведомо когда очнулся, вытер лицо платком и сказал:
— Брат Фу, почему ты тоже за него заступаешься? Мы же по дороге договорились: сегодня он должен заплатить за содеянное.
— Я… — начал Фу Чжэн.
Цуй Жуйшань прервал его:
— Ты увидел его лицо, и сердце дрогнуло, да? Эх, я ведь говорил — тебе не хватает твёрдости характера, потому и в совершенствовании ты вечно на шаг позади.
Он попал в точку — Фу Чжэн помрачнел лицом и умолк. Цуй Жуйшань перестал плакать и убрал платок.
— Вы просили его признать вину — он отказался. Просили вернуть тело Жуйцюаня — он и этого не хочет. Что же нам остаётся, кроме как силой заставить его принять наставление?
Он смял платок и поднялся на ноги со словами:
— По моему мнению, раз уж Владыка здесь, то заставить его принять наставление вовсе не против правил. Серебряная печать небесной кары позволяет даже богов казнить, что уж говорить о простом наказании. Мин Чжо, ты сам спустишься, или мне стащить тебя силой?
Юнцзэ, услышав своё имя, немного удивился:
— Я не хочу выбирать ни то, ни другое.
— Кто тебя спрашивает?! — выкрикнул кто-то. — Брат Жуйшань, я с тобой!
Юнцзэ снова улыбнулся:
— Вы хотите стащить государя с трона, не боитесь кары бога луны?
— Государь, времена изменились, — вздохнул старец. — С тех пор как покойный государь взошёл на трон, бог луны Хуэйман больше не вмешивается в мирские дела. Если ты хочешь прикрыться его именем, чтобы избежать ответственности, боюсь, ничего не выйдет.
— С тех пор как рассеялась богиня солнца Тайшао, — сказал Цуй Жуйшань, — в роду Мин рождаются одни ничтожества, и ты — самый никчёмный из них! Не то что бог луны, даже горные духи на твой призыв не откликнутся. Мин Чжо, спрошу в последний раз: где тело Жуйцюаня?!
— Почему ты так помешан на трупе Жуйцюаня? — отозвался Юнцзэ. — Думаешь, он после смерти поможет тебе в совершенствовании? Увы, я давно изрубил его в фарш и скормил канцлеру Пятнышку.
Цуй Жуйшань побагровел от гнева и схватился за рукоять меча, висевшего у него на поясе.
— Если я не отомщу, — проревел он, — как школа Цянькунь сможет дальше существовать? Мин Чжо, я убью тебя!
Линь Шифэй удержал его:
— В Священном дворце все ещё находится благословение бога луны! Неужели ты не боишься навлечь на себя беду такими речами?!
— Какое благословение? — усмехнулся Цуй Жуйшань. — Я давно послал людей проверить: во дворце всего лишь подделка, которой род Мин дурит людей! Мин Чжо, ты думал, что сможешь это скрыть? Все давно знают!
— Значит, — сказал Юнцзэ, — твой шисюн осмелился напасть на меня в этом зале именно потому, что знал, что благословение в Священном дворце поддельное, по этой причине он и возжелал моей смерти.
Послышались возмущённые возгласы:
— Опять ты врёшь!
— Брат Жуйцюань не стал бы тебя убивать!
— Это ты, тиран, наверняка натворил что-то ужасное!
Юнцзэ, играя с кувшином вина, смотрел на них с пренебрежением, как на грязь под ногами:
— Так вот оно что, теперь всё стало ясно. Сначала Цуй Жуйцюань умирает, а затем вы, воспользовавшись этой ситуацией, заявляетесь в столицу, чтобы схватить меня и под видом «наставления» сечь несколько дней. Мой духовный корень слаб, а уровень совершенствования низок. Если я не выдержу побоев, вы сможете с чистой совестью занять Священный дворец, и династия Мин станет призраком прошлого, а вам больше не придётся никому кланяться.
Линь Шифэй всё ещё пытался сохранить лицо:
— Нельзя так говорить…
Но старец резко прервал его:
— Раз ты всё понял, спускайся сам!
Взгляд Юнцзэ скользнул по головам присутствующих и остановился на Владыке небесного моря.
— Без дозволения Владыки вы бы не осмелились прийти на сегодняшний пир, — сказал он. — Значит, он дал своё согласие на наставление.
Налитое Владыкой небесного моря вино наконец нашло применение: он вылил его на пол рядом с собой и спокойно ответил:
— …Сообразительный. Твоё здоровье.
— За стенами Пэйду стоят десятки тысяч учеников в полной боевой готовности, — сказал Цуй Жуйшань. — Мин Чжо, неужели из-за ты дождя не слышал их шагов? Священный дворец уже в наших руках.
— Неужели и ты из-за дождя не слышал шагов? — произнёс Юнцзэ в ответ.
Все были ошеломлены. Юнцзэ швырнул кувшин с вином. Словно по команде, леопард поднялся с трона. Его золотые глаза были точь-в-точь как глаза хозяина — холодные и непреклонные, исполненные мрачной решимости.
— Убить их, — не меняя позы, Юнцзэ окинул людей презрительным взглядом. — Всех. Никого не оставлять в живых.
Шум дождя вдруг стал резче и яростнее, как барабанный бой, возвещающий смерть. Тот самый напудренный слуга, стоявший у стены со сложенными руками, тут же выхватил клинок и кинулся на Фу Чжэна. Беда пришла откуда не ждали: все думали, что победа у них в руках, не подозревая, что Юнцзэ уже давно был готов к их атаке. Занавеси взметнулись, и в холодном блеске клинков люди наконец увидели, что разносившие вино прислужники — все до одного воины Байвэй! Линь Шифэй достал кисть, начертал заклинание в воздухе и выкрикнул:
— Ярость волн!
Но чернила расплылись, печать распалась, так и не приняв форму. Он побледнел, крепко сжав ручку кисти:
— Плохо дело! Здесь действует божественный запрет, заклинания использовать нельзя!
Божественным запретом называли особую запретную зону, созданную древними богами: в её пределах нельзя было заимствовать духовную силу. А всё потому, что древние боги были своенравны и не терпели, чтобы в их владения проникала духовная сила других существ.
— Какой ещё божественный запрет, это всего лишь заклинание подавления духа! — крикнул Цуй Жуйшань.
Он был сильнейшим из собравшихся людей. Когда он выхватил меч, всё его тело засияло бирюзовым светом. Школа Цянькунь почитала бога ветра Цинъина. По легенде, Цинъин произошёл из носа Цзяому, и каждый взмах его крыла способен изменить судьбы людей. Поэтому всякий раз, когда последователи школы Цянькунь обнажали свои клинки, раздавался звенящий гул.
Напудренный слуга уже зарубил нескольких человек и схватился с Цуй Жуйшанем. Фу Чжэн схватился за рану на животе и рухнул на пол:
— Засада!… Быстрее… придумайте что-нибудь…
Воины Байвэй рубили без пощады, люди падали замертво один за другим. Зал вскоре наполнился запахом крови. Старец, тоже раненый, взмолился:
— Владыка! Мин Чжо обезумел! Прошу вас, покарайте его во имя небес!
Владыка небесного моря шагнул вперёд, переступив через старца. Он поднял руку, разминая суставы, и, не обращая внимания ни на кого, подошёл к ступеням, ведущим к трону.
— Ты убил Цуй Жуйцюаня? — спросил он.
Юнцзэ — нет, Мин Чжо — чуть приподнял подбородок, его янтарные глаза холодно блеснули:
— И что если я его убил?
— Я слышал, что его уровень совершенствования необычайно высок, он был великим мастером.
— Мастер? Гниль да и только.
Леопард замер на ступенях, не спуская глаз с Владыки небесного моря, словно почуял опасность. Он выгнул спину и угрожающе зарычал на мужчину. Государь и Владыка — один наверху, другой внизу— смотрели друг на друга, разделённые ступенями. Мин Чжо вдруг слегка подался вперёд и насмешливо сказал:
— Ты в шлеме, потому что боишься людям показаться?
Владыка небесного моря ответил:
— А ты на троне, потому что боишься спуститься?
Кувшин, громыхая, покатился вниз по ступеням. Резня в зале не прекращалась. Неизвестно, кто сделал первый шаг, но занавеси вдруг взметнулись — оба уже исчезли со своих мест.
Дождь лил стеной… Плечо Владыки небесного моря вдруг отяжелело — Мин Чжо наступил на него. Тиран Юнцзэ, чей духовный корень все считали слабым, а уровень совершенствования ничтожным, взмыл в воздух и яростно с размаху врезал ногой в шлем противника! Владыка небесного моря отразил удар, наклонив голову, и спросил:
— Не используешь магию огня?
— Любопытно? — усмехнулся Мин Чжо.
Он согнул пальцы, словно схватив что-то в воздухе. Тут же раздался треск, и фиолетовые молнии, извиваясь, как клубок змей, скрутились в его руке, превратившись в длинное копьё! Призыв грома без заклинания! Ливень — лучшая погода для призыва грома и молнии, а Пэйду потому и зовётся Пэйду, что здесь постоянно идут дожди[i].
Широкие рукава алого одеяния Мин Чжо развевались на ветру. Его копьё несколько раз точно поразило Владыку небесного моря. Тот схватил орудие голыми руками. Знак 卍на цепочке на его пальцах завертелся, и громовое копьё вдруг раскрошилось в его руках! Между пальцами Мин Чжо заструились искры. Взметнув брызги воды, он ударил противника ладонью в грудь. Сверкнула молния, раздался оглушительный грохот.
Мин Чжо одной рукой вцепился в его шлем:
— Сними…
Но Владыка небесного моря перехватил его запястье, не давая ему пошевелиться. Из-под шлема донёсся ленивый голос:
— Государь, ты чересчур груб.
В небе грохотал гром. Если тиран хотел что-то увидеть, он не терпел отказа. Чем больше тот сопротивлялся, тем сильнее Мин Чжо желал сорвать шлем! Снова вспыхнул фиолетовый свет; запястье Мин Чжо повернулось в руке Владыки небесного моря, три пальца внезапно скользнули от подбородка и сомкнулись на горле воина.
Бум! Владыка небесного моря повалил государя и прижал его к земле. Дождевая вода брызнула во все стороны, шипы на кольцах упёрлись в горло Мин Чжо. Его кадык подрагивал, дождевая вода стекала по шее. Серебряные кольца свирепо впились в кожу, болтающаяся между ними цепочка холодила. Он не стал уклоняться — наоборот, подался вперёд, позволив шипам разорвать кожу, потекла кровь.
— Не дашь мне посмотреть? — с насмешкой сказал он, щёлкнув пальцами. — Тогда в чём смысл? Умри и ты.
В небе сформировалась молния и, как разъярённый дракон, обрушилась прямо на Владыку небесного моря!
[i] 霈都 (pèi dōu) — буквально «город дождя».
http://bllate.org/book/17320/1640916
