Глава 10. Совещание
— За долгие тысячелетия существования клана Воронов белых ворон не рождалось ни разу. Ни в одной родовой книге о них нет ни слова.
Старейшина не сводил глаз с птенца на полу, затем перевёл взгляд на Семэя. Тот опустил голову и промолчал.
Старик прошёлся, сделав несколько медленных шагов.
— И явился он в такой час… Благо это или беда?
—…Старейшина.
Семэй помедлил, но всё же заговорил:
— Не лучше ли сперва осмотреть его, а потом уж решать? Если он слишком долго будет голодать, может не выдержать.
Старик задумался и слегка кивнул. Стоявший за его спиной человек в чёрном шагнул вперёд, подобрал белого птенца и двумя руками поднёс ему. Старейшина чуть нахмурился и взял крошечное существо без особой охоты.
Белый воронёнок всё так же барахтался и пищал, заявляя о своём голоде. Он понятия не имел, о чём толкуют обступившие его люди. Старейшина сосредоточился, прощупывая птенца, и недовольство на его лице сменилось удивлением, а затем серьёзностью.
Спустя время он слегка разжал пальцы и вздохнул:
— Чудо!
Все взгляды обратились к нему. Он внимательно разглядывал птенца на ладони.
— Мало того что колдовская сила у него на редкость велика, так и задатки превосходные… Будь он ведром, сколько ни лей, больше ведра не вместит, а если он море, то вместит без конца. Морем это дитя назвать, пожалуй, нельзя, но подобное рождается раз в тысячу лет!
Семэй замялся:
— Что вы об этом думаете, Старейшина?
Тот, помолчав, медленно проговорил:
— Нрав у нашего клана всегда был колючий, чужаков мы терпим плохо. Этот птенец слишком не похож на нас, и сородичам будет нелегко к нему привязаться… — Он круто сменил тему: — Семэй, так ли это?
Семэй осёкся и после долгой паузы ответил:
— Так. Я и сам…
Особой причины не было: при виде такого просто становилось не по себе. Прежде никто ничего подобного не видел, и чувство чуждости было самым настоящим.
— Но дарование у него небывалое.
Сказав это, старик вдруг развернулся.
— Он ведь отправился к волкам, чтобы выкрасть тот секрет?
Глаза его блеснули.
Семэй вздрогнул и шагнул вперёд:
— Старейшина говорит о…?
Старик сделал ещё несколько шагов.
— Положение Воронов всегда было невысоким, а в последние годы мы и вовсе клонимся к упадку. Он пошёл туда ради той самой вещи. Говорят, она способна дать нашему роду шанс.
— Неужели у него получилось? Просто помощь не успела подоспеть? А этот ребёнок и есть наш шанс?
Они долго смотрели друг на друга, и вдруг снаружи донеслось:
— Докладываю Старейшине: господин Мо Е прибыл!
Молодой человек с дерзким, живым лицом переступил порог.
— Старейшина, что случилось?
Заметив Семэя с малышом на руках, он слегка изменился в лице: всё стало ясно без слов. Но стоило ему увидеть белого воронёнка на ладони у старика, как лицо его исказилось.
Старейшина взмахом руки остановил готовые сорваться с его губ слова:
— Не сомневайся, это то самое яйцо, которое вы тайком принесли. Я проверил: такие задатки встречаются раз в тысячу лет. Мо Е, скажи, к добру это или к худу?
Мо Е смотрел на птенца, и лицо его несколько раз менялось. Наконец он покачал головой и, помедлив, сказал:
— Не войдя в логово тигра, тигрёнка не добудешь. Ну и что, что перья не такие? Когда он совершит великие дела, сородичи сами его поддержат. А не поддержат, так пусть хоть небо с землёй перевернёт! Иначе будем тянуть и дальше, и до возрождения нам вовек не дожить!
Связать это с кражей секрета было нетрудно, а от неё уже совсем нетрудно было дойти до мысли о возрождении клана Воронов.
Старейшина резко взмахнул рукавом:
— Хорошо! Всё сказанное здесь сегодня остаётся тайной. Птенца я слегка замаскирую и буду присматривать за ним сам. Вы четверо ни единым словом не обмолвитесь никому, даже сородичам!
Двое за его спиной, видимо, тоже были людьми доверенными.
Мо Е оказался парнем сообразительным: едва прозвучало «хорошо», он резко опустился на колени.
— Это я принёс яйцо! Я заставил Семэя оставить его в своей комнате. Готов понести тяжкое наказание!
Семэй, спохватившись, что дело ещё не закончено, шагнул вперёд:
— Виноват я, а к Мо Е это не имеет отношения! Прошу Старейшину о милости!
Старик холодно усмехнулся и заложил руки за спину.
— Что вы за люди, я и без того знаю.
Семэй хотел было замолчать, но всё же сказал:
— Старейшина, я готов принять кару Семи небес льда и огня, только пощадите Мо Е. Если дойдёт до пыток, они затянутся не на один день… и Малыш останется без присмотра.
Он до сих пор уютно устроился на руках и с удовольствием слушал обсуждение, а тут эти слова вдруг долетели до ушей, и он невольно поднял голову, взглянув на Семэя. Между ними ведь не было ничего общего. Доброта к несмышлёному ребёнку объяснялась, скорее всего, лишь памятью о погибшем отце, но услышанное согрело его.
Взгляд старика переместился на него. Что-то припомнив, он прищурился:
— Что ж, и впрямь надо присмотреть за ним. Всё-таки двое детей братья, потом им будет легче сблизиться. — Он поправил рукава. — Семэй, раз сам вызвался принять наказание, ступай.
Мо Е хотел что-то сказать, но Семэй дёрнул его за рукав и сунул ему в руки малыша:
— Так и порешим. Ты должен как следует заложить ему основу, никакого разгильдяйства. Иначе, когда я выйду, тебе несдобровать!
Лицо Мо Е скривилось. Он неловко принял малыша и тут же отодвинул его от себя подальше.
— Да я лучше сам пойду под наказание, чем с детьми возиться…
Семэй прыснул и погладил Малыша по щеке.
— Он только что оборотился, имени ещё не получил… Но соображает уже неплохо. Скажи ему, пусть выберет себе имя сам.
Старейшина увёл белого воронёнка вместе с двумя стражами, Семэй отправился в Зал наказаний, и остались только он да Мо Е.
Молчание…
И ещё молчание…
И опять молчание…
Мо Е почесал затылок, протянул «э-э-э» и сказал:
— Ну, это… У меня в гнезде бардак, туда я тебя не поведу. Может, ты… поживёшь у Семэя, а я буду заходить каждый день? — Не дожидаясь ответа, он торопливо добавил: — А если не хочешь, завтра принесу тебе сладостей, идёт? Очень вкусные!
Он сидел у него на руке, держась уверенно, и, подперев щёки ладошками, едва сдерживал смех. До чего же милый тип.
Подняв голову, он протянул тоненьким детским голоском:
— Хорошо-о. Тогда Малыш хочет молока и вкусной каши-и…
Если не напомнить, этот, пожалуй, и о еде забудет.
Мо Е растерянно заморгал. Он никак не ждал, что тот согласится, и просиял:
— Без проблем, что скажешь, то и принесу! — Он запнулся, а затем строго добавил: — Только никаких побегов, слышишь? Узнаю, что по ночам шастаешь, оставлю без еды и ещё отшлёпаю!
Не бегать, значит… Это в самой-то ставке Воронов?
Встретив его хлопающие глаза, Мо Е кашлянул:
— Ночью снаружи страшно, чудища сожрут! Так что не бегай, понял?
Он послушно кивнул:
— Понял.
Мо Е отнёс его в прежнюю спальню и опустил на кровать. Он уже собрался уходить, но передумал и обернулся:
— А как тебя назвать? Придумай и завтра скажи!
…Имя, значит.
Он чуть улыбнулся, сел ровнее и сказал:
— Сейчас не надо. Пусть имя мне даст брат Семэй!
http://bllate.org/book/17420/4856620
Готово:
