Вэнь Сяо убрал руку первым, а затем отвёл взгляд от лица Чи Е.
— Как тебе этот мяч?
Его чистый, прохладный голос на мгновение взметнул в воздухе спортивной подсобки застоявшуюся пыль.
— По накачке вроде нормальный, сейчас проверю, — Чи Е поднялся, и застывшая между ними тишина внезапно рассеялась. Он несколько раз ударил мячом об пол:
— Неплохо. Берём.
На спортивной площадке Сюй Жуй уже стоял на ногах и разминал запястья. Заметив возвращающихся с мячом друзей, он снова воодушевился:
— Ну наконец-то! Чи-гэ, вы чего так долго? Ещё бы пару минут, и свисток на конец урока.
Чи Е, на удивление, промолчал и просто покрутил мяч на пальце и, чуть вскинув подбородок, спросил:
— Играем?
— А то! Спорт полезен для души и тела! — Сюй Жуй потирал руки, а потом вспомнил: — Кстати, у того мемориала опять какие-то специалисты собрались? Я только что видел там охрану.
— Я тоже заметил. Наверное, да, — Чжао Иян пару раз подпрыгнул на месте: — Что, друг, опять захотел пощекотать себе нервы?
— Нет-нет-нет! — паренёк отчаянно замахал руками. — Не пойду! У меня теперь аллергия на подобные места! Это не для меня! Давайте уже играть!
Как только прозвенел звонок с урока, учитель физкультуры свистнул, построил класс, добавил пару слов и объявил об окончании занятия.
Чи Е уже снял школьную форму и остался в светлой футболке. Пропотевшая ткань местами потемнела, а обнажённые руки с чёткими контурами мышц притягивали взгляд. На шее Вэнь Сяо после интенсивной нагрузки выступил тонкий слой пота — словно нефрит покрылся лёгкой влажной дымкой. Взгляд Чи Е скользнул по этой линии, пальцы непроизвольно дрогнули, но он с усилием отвёл глаза и спросил у своего соседа по парте:
— В магазин? За водой?
— Идём.
На большой перемене поток учеников ломанулся к магазину. Вэнь Сяо дважды чуть не столкнулся с кем-то — оба раза Чи Е хватал его за руку и резко одёргивал в сторону. Кожа под его пальцами была такой горячей, что юноше стало немного не по себе. Он взглянул на испарину, выступившую на висках соседа:
— Не жарко?
— Терпимо, — Вэнь Сяо расстегнул молнию и закатал сине-белые рукава школьной формы до локтя; в его облике впервые появилась непривычная для него лёгкая небрежность.
Чи Е держал форму в одной руке, а другой как ни в чём не бывало обнял соседа за плечи.
— Кстати, вчера Чжао Иян завалил меня сообщениями. Всё допытывался, знал ли я, что ты умеешь драться. Говорит, съел два бургера, чтобы успокоиться, но не помогло — пришёл домой, лёг в кровать и не заснул, пока не выяснил правду.
Вэнь Сяо не сопротивлялся, позволяя обнимать себя за плечи, повернул голову и спросил:
— И что ты ответил?
На губах Чи Е появилась хулиганская усмешка.
— Я сказал, что, разумеется, знал, ведь Вэнь Сяо — мой личный ученик.
— ... — Вэнь Сяо перебрал в голове несколько вариантов и в конце концов остановился на одном: — Бесстыдник.
В магазине было слишком многолюдно — даже за напитками выстроилась очередь. Вэнь Сяо взял две бутылки ледяной Колы и расплатился. Выйдя на улицу, по привычке открыл одну и протянул соседу, после чего открыл вторую для себя.
Чи Е сделал глоток — ледяная прохлада растеклась по телу, принося облегчение. Он подбросил в руке пластиковую крышку и усмехнулся:
— Сосед, если ты и дальше будешь меня так баловать, я ведь привыкну. А потом мне что делать?
— Через полтора года твоя «криворукость» уже должна пройти, — поняв, что речь идёт о крышках от бутылок, собеседник опустил взгляд.
Полтора года.
Кола во рту Чи Е вдруг стала горькой.
Его сосед по парте сказал, что следующие полтора года, до конца школы, он будет открывать ему Колу.
В груди что-то ёкнуло. Юноша сжал бутылку так, что ладонь онемела, и сделал большой глоток, пытаясь запить поднимающуюся изнутри горечь.
***
Чи Е перемахнул через школьный забор, а Вэнь Сяо направился в класс. Когда он сел на своё место, до звонка оставалось ещё несколько минут.
Сюй Жуй свернул тетрадку в трубку и направил её на Вэнь Сяо, всем видом демонстрируя жгучее любопытство. Он прочистил горло:
— Признавайся, каждый вечер под покровом ночи Чи-гэ обучает тебя основам боя на площадке возле твоего дома? — не дожидаясь ответа, он с воодушевлением продолжил: — Так вот зачем ты предложил ему подраться в WeChat! Не из вражды, не ради битвы на вершине Запретного города [1] — а как итоговая контрольная, как промежуточный тест: ученик вызывает учителя на спарринг, чтобы тот оценил, чего ученик добился за последнее время, так ведь?
Вэнь Сяо промолчал — что же именно Чи Е понарассказывал Чжао Ияну?
В это время названный виновник, направлявшийся в школу Нинъюань, почувствовал, что у него зачесался нос — может, сосед по парте его вспоминает?
[1] 决战紫禁城之巅 jué zhàn zǐjìnchéng zhī diān — букв. битва на вершине Запретного города. Это выражение, которое в китайской поп-культуре стало символом грандиозного, решающего поединка двух сильнейших соперников; происходит из классического произведения «Легенды о Лу Сяофэне» Гу Луна. Главные герои — два величайших мечника эпохи: «Божественный меч» Симунь Чуйсюэ и «Святой меч» Е Гучэн. Их решающая битва за звание лучшего фехтовальщика в Поднебесной должна была состояться на самой высокой точке Запретного города (императорского дворца) в Пекине в ночь полнолуния.
Забрав Я-я, он сначала отвёл её домой, чтобы та оставила рюкзак, а затем переоделся. На капюшоне сестры болтались розово-белые заячьи ушки. Девочка, как маленький хвостик, шла за Чи Е и , задрав голову, спросила:
— Мы идём к маме?
Закинув школьную форму в стиральную машину, Чи Е открыл шкаф, чтобы взять куртку, и увидел висящую в углу школьную форму — ту самую, что Вэнь Сяо накинул на него. Пятна крови на ней уже засохли до ржавого оттенка.
Закрыв дверцу шкафа, юноша ответил сестре:
— Да. Врач звонил, просил зайти.
Я-я присела на край кровати, болтая ногами в белых гольфах. В глазах у неё загорелась надежда:
— Маме стало лучше? Дядя-доктор сказал, что разрешил нам прийти поговорить с ней?
Пальцы юноши, сжимавшие куртку, невольно напряглись, но почти сразу расслабились, и он мягко сказал:
— Может быть.
Они успели выехать до вечерней пробки и доехали до больницы без задержек, но у лифта пришлось простоять в очереди минут десять.
Взгляд Чи Е упал на табличку над кнопками лифта, где были указаны отделения по этажам. Он вдруг подумал, что церковь и больничная палата — это два места, где произносится больше всего молитв и покаяний.
Девочка грызла клубничный леденец на палочке и потянула брата за руку:
— Гэ, что случилось?
Чи Е не мог выдавить из себя даже улыбку: лишь сжал тёплую ладошку сестры.
— Ничего. Пойдём, лифт приехал.
На двадцать седьмом этаже он оставил девочку с медсестрой, а сам прошёл в кабинет врача.
— Результаты последнего обследования твоей мамы готовы. Утром по телефону я не хотел вдаваться в подробности — ситуация непростая, поэтому попросил тебя лично приехать, — на враче были очки в чёрной оправе, лицо с глубокими складками у крыльев носа. Он достал снимок из бумажного конверта. — Это заключение только что принесли из радиологии.
Подобные сцены были Чи Е знакомы. Он сидел на жёстком стуле, не отрывая взгляда от лица врача, пытаясь уловить его эмоции.
— Мы меняли схему лечения несколько раз с тех пор, как твою маму перевели сюда, но результаты пока оставляют желать лучшего, — мужчина мял край снимка, избегая прямого взгляда Чи Е, и говорил уклончиво.
Юноша медленно вдохнул — воздух, пропахший дезинфекцией, обжёг лёгкие. Он сжал указательный палец большим, и боль прояснила мысли:
— Говорите прямо.
Врач посмотрел на него, разглядел на его ещё молодом лице тревогу и понял, что чем больше он оттягивает этот разговор, тем хуже это будет для близких пациента.
— Приготовься... к худшему.
Как вынесенный приговор.
На пальцах уже проступили багровые следы от ногтей. Пол под ногами в одно мгновение будто раскололся, и Чи Е почувствовал, что будет бесконечно падать в пропасть.
— Что вы только что сказали? — он будто не сразу услышал слова врача и пытался сосредоточиться.
— Я сказал, что сейчас есть два варианта. Первый — оставаться в той же палате, продолжать лечение по прежнему плану. Второй — перевести в RICU [2], палату интенсивной терапии. Но для предотвращения инфекций и нарушения процесса лечения посещения будут строго по расписанию, — мужчина помедлил, с трудом добавив: — И это будет дороже.
Чи Е понял: «продолжать по прежнему плану» значит «сдаться».
[2] RICU (Respiratory Intensive Care Unit) — отделение интенсивной терапии для пациентов с дыхательной недостаточностью.
Он разжал пальцы и ответил твёрдо:
— Переводите в реанимацию. Моя семья сможет оплатить эти расходы.
Врач пытался возразить:
— Ты должен понимать состояние твоей матери сейчас. Скорее всего, улучшений не будет даже при учёте перевода её в RICU, и ... — он не выдержал взгляда парня и только вздохнул.
— Она — моя мама и мама моей сестры, — Чи Е ответил серьёзно. — Я понимаю, что вы хотите как лучше, но я решил.
— Тогда не буду отговаривать. Если возникнут какие-то вопросы — обсудим.
— Спасибо, — голос Чи Е сел.
Выйдя, он увидел Я-я, болтающую с медсёстрами. Она заметила брата и спрыгнула со стула:
— Гэ, я здесь! — и повернулась к медсестре: — Цзе-цзе [3], мой брат ведь очень красивый, правда? Все мои одноклассники так говорят. А когда я вырасту, я тоже буду красивой!
[3] 姐姐 jiějie — букв. старшая сестра; разг. сестрица (обращение к женщине старше говорящего).
Медсестра поддразнила её:
— Почему ты так уверена?
Я-я гордо вскинула голову, и её маленькие хвостики на макушке качнулись в воздухе:
— Потому что у нас с братом одна мама, а она родила нас очень красивыми!
Чи Е дождался, пока она договорит, и позвал её:
— Хочешь навестить маму?
— А можно? — глаза девочки загорелись. — Дядя-доктор сказал, что ей стало лучше?
— Да, лучше. Мы пойдём к ней, а потом я, возможно, буду занят и не смогу часто приезжать, — Чи Е поблагодарил медсестру, взял сестру за руку и направился к палате.
Сиделка сидела у кровати и смотрела телевизор, но когда они вошли, она отошла.
Шэнь Ланьтин лежала без сознания с трубкой, а стоящий рядом монитор издавал ровный звук. Синяя занавеска у кровати отсекала часть света, оставляя на её кровати густую тень. Чи Е стоял у кровати и смотрел на неё. Глаза глубоко впали, и только по контурам лица можно было угадать прежнюю красоту.
Он всё ещё помнил, как в детстве гордился тем, что его мама была самой красивой и ласковой, а когда ходила на родительские собрания, все спрашивали её о секретах ухода.
Юноша поднял руку и осторожно коснулся её лба. Я-я взяла маму за палец, но, увидев катетер на руке, не решалась ни сжать сильнее, ни пошевелиться. Она тихо позвала:
— Гэ, рука холодная.
— Хочешь согреть её? — он с усилием улыбнулся.
— Да! — кивнула девочка, и её маленькие ладошки накрыли холодные пальцы и запястье Шэнь Ланьтин. Она делала это серьёзно, что-то тихо шепча. Чи Е смотрел на переплетённые сложенные друг на друга руки — одна маленькая, с ямочками у основания пальцев, другая — тонкая и изящная, но сухая и безжизненная.
Сердце сжалось так, что стало трудно дышать. Как будто в тёмной глубине океана его конечности и грудь сжимали тёмно-зелёные водоросли — на мгновение он чуть не согнулся от боли.
***
Когда Вэнь Сяо вышел из спальни за водой, бабушка смотрела повтор вечерних новостей — там показывали научную конференцию в Берлине, где астрофизик представлял доклад. В кадре люди разных национальностей с сосредоточенными серьёзными лицами внимательно слушали спикера.
Бабушка, с бежевым пледом на коленях, подалась вперёд, внимательно вслушиваясь в голос из телевизора. Когда доклад закончился и раздались аплодисменты, она медленно откинулась на спинку дивана. Заметив стоящего рядом Вэнь Сяо, она улыбнулась и спросила:
— Уроки сделал?
— Нет, ещё два листа осталось.
— Ну, это немного. Закончишь — будешь отдыхать, — её морщинистые руки погладили мягкий тонкий плед. Даже вечером волосы у неё были гладко причёсаны. Новости уже переключились на другой сюжет, но взгляд женщины оставался устремлённым вдаль. Помолчав, она произнесла: — Доклад, о котором только что говорили, — это область исследований твоей матери. Если бы она была жива, ей бы обязательно отправили приглашение на эту конференцию, и она бы поехала туда.
Она, казалось, представила себе эту картину — и её немного помутневшие глаза будто засветились.
— Мы могли бы даже увидеть её в новостях. Как она сидит и делает записи, — улыбнулась бабушка.
Вэнь Сяо стоял у дивана, глядя на её мягкую улыбку, и тихо ответил:
— Обязательно. Тогда я бы сфотографировал её и показал ей, когда вернётся.
— Хорошая мысль, — бабушка аккуратно сложила плед, положила его рядом и поднялась. Подняв голову, она заботливо напомнила Вэнь Сяо: — Уже поздно, я иду спать. Сяо Сяо, когда закончишь, тоже не засиживайся, хорошо?
— Хорошо.
Вернувшись в комнату, он поставил стакан на письменный стол: в белом свете настольной лампы над ним поднимался пар. Юноша сел, взял ручку и стал крутить её в пальцах, уйдя в свои мысли.
Внезапно послышался глухой стук в стекло.
Он поднялся, открыл окно и, выглянув наружу, посмотрел вниз.
Было уже поздно — на улице почти никого. У уличного фонаря стояла фигура — черт лица было не разобрать, но тёплый свет мягко очерчивал плечи и спину.
Это был Чи Е.
Когда Вэнь Сяо спустился, сосед уже ждал у входа, держа в руке маленький пакет с горстью земли.
— Ты где это взял?
— В клумбе у подъезда. Копал, а тут мимо пробежала бродячая кошка и уставилась на меня. Я уже думал, не провести ли ей мастер-класс по земляным работам, — Чи Е показал пакет: — Кинул в твоё окно, чтобы стекло не разбить.
— И зачем такие примитивные методы? — спросил Вэнь Сяо.
— Телефон сел. Не мог же я стоять под окном и орать: «Вэнь Сяо, выйди ко мне!» прямо как в какой-то сопливой дораме, — он легко улыбнулся: — Поэтому старый добрый способ — самый лучший вариант.
Они двинулись дальше и отошли на несколько шагов.
— Ты был в больнице? — это был не вопрос, а утверждение.
На мгновение Чи Е застыл, но тут же постарался вернуть себе привычную лёгкость:
— Откуда знаешь? Неужели следил за мной?
— От тебя пахло дезинфекцией, — юноша шагнул ближе и вдохнул: — Сейчас уже не чувствуется.
— Ветер, наверное, — улыбка Чи Е исчезла. — Маму перевели в RICU.
Шаг Вэнь Сяо на мгновение замедлился.
В полумраке стоящий перед ним человек выглядел так, будто на него взвалили неподъёмный груз. Его юношеские плечи ещё не успели стать крепкими и широкими, и было страшно подумать — выдержат ли они этот груз и не сломаются ли в какой-то момент?
Их взгляды встретились. Голос Чи Е был тихим, как ночной туман, и слегка хрипловатым, в нём звучала растерянность, которую он сам не мог до конца понять.
— Поэтому захотел тебя увидеть.
От автора
Посылаю сердечко из леденцов на палочке~ Спасибо, что продолжаете читать, добрых снов~
Перевод «В цветах — кувшин вина»
http://bllate.org/book/17591/1738385
