]
Цуй Юаньцзю заметил, что семья Чэнь не против его помощи по хозяйству. В следующий раз, когда он пришел к Чэням, то, пока ждал тушеную свинину и свиные ножки, то не стал просто сидеть без дела, а при любой возможности вставал и помогал — двигался быстро и внимательно.
Не только Чэнь Юйпину это казалось странным, но и Лю Гуйсян тоже заметила. Но папа, кажется... кажется, был весьма доволен. Поэтому она умно решила ничего не говорить.
Если помогал утром — это куда ни шло, но даже после обеда, когда лоток уже собран, а еда кончилась, Цуй Юаньцзю все равно приходил и помогал промывать свиные кишки. Работал он действительно быстро и очень толково. Кишки с каждым разом отмывал все лучше, и общая эффективность снова возросла на несколько долей.
Батюшка Чэнь смотрел на него с одобрением, хотя никто не знал, что именно его так радовало. Чэнь Юйпин не осмеливался спросить, даже не осмеливался заикнуться. Ему казалось, что стоит открыть рот — и он услышит нечто такое, от чего у него волосы на голове зашевелятся. Поэтому он решил, что лучше промолчит, даже если от этого лопнет.
После ужина, когда все домашние мелочи были улажены, вся семья сидела перед домом, ведя неторопливую беседу. Батюшка Чэнь, с явным намеком, сказал:
— Человек прикладывает душу или нет — это на самом деле легко понять. — Он покосился на третьего сына: — Взять вашего старшего зятя — он ни разу не держал вашего старшего брата в глубине своего сердца. А посмотрите на вашего второго брата — как он относится к вашей второй невестке, это совершенно иначе. Или, например, недавно часто к нам в дом забегает помогать парень из семьи Цуй. Этот мальчик сразу видно — подходит с душой. Кишки промывает как ловко — явно над этим голову поломал, не просто тупой силой работает.
— Папа, а какое значение имеет отношение к нам этого парня по фамилии Цуй? — Чэнь Юаньцю слушал и ничего не понимал. — Однако старший зять действительно не сравнится со вторым братом. Второй брат как относится ко второй невестке и малышке Цяо — все для них, мать с дочкой у него на первом месте. По сравнению со вторым братом, старший зять далеко позади.
Батюшка Чэнь вскинул брови:
— Как какое? Большое значение, очень большое. — Он украдкой покосился на третьего сына, но тот даже бровью не повел — сидел, опустив голову, и играл с Цао-гэром. Батюшка Чэнь немного упал духом: вот же хитрец этот ребенок! — Парень из семьи Цуй — он душу вкладывает. А муж твоего старшего брата был лощеный, да пустой. Твой старший брат поддался на то, что он с виду смиренный да работящий — да какой от этого толк? Я и говорю: бедность — не беда, но надо, чтобы к тебе относились по-настоящему, хорошо. А старший брат не послушался, все равно настоял на свадьбе.
Чэнь Юйчунь знал, что у него характер тяжелый и необычный, и большинство людей его не выносят. Увидев, что Чжан Чживэй покладистый и честный, готов терпеть его вздорный нрав — сколько ни ругай, не отвечает, сколько ни выговаривай, не перечит, — к тому же сложением и лицом он ему приглянулся, живет в той же деревне, рядом. Вот он и подумал: неплохо бы найти такого. Упустишь этого — может, потом и не найти подходящего.
Не поживешь с человеком — не узнаешь его. А когда он тебя в сердце не носит — жизнь и правда непростая. С виду все хорошо, а как внутри — холодно или тепло, этого иной раз не разберешь.
— Папа, когда в будущем я буду себе пару искать, уж точно тебя послушаю, — тут же подскочил Чэнь Юаньцю, чтобы отвлечь батюшку и развеселить его. — Ты скажешь «хорошо» — значит, хорошо. А если ты не согласен, я даже уголком глаза на него не взгляну, будь он хоть трижды хорош. — Он повернулся к Юйпину: — Третий брат, ведь правда?
Чэнь Юйпин подумал: я так рад, что удалось спрятаться, а этот молодец прямо сдал меня с потрохами.
— Конечно-конечно, — улыбаясь, подхватил он, но ни слова лишнего не сказал.
— Ты... — Батюшка Чэнь покосился на младшего сына, — за тебя я пока не волнуюсь. Сейчас главное — твой третий брат. Ему уже пора жениться. Поставили мы лоток — есть стабильный доход, жить становится все лучше. Все хорошо, остались только ваши с третьим братом свадьбы. Устроим их — и можно считать, жизнь удалась, и сожалеть не о чем.
Отец Чэнь не любил таких разговоров:
— Бормочешь себе под нос — ну и ладно, а зачем ты это вслух говоришь?
— Я просто так сказал. — Батюшка Чэнь улыбнулся, в уголках глаз и бровях разлилось тепло. — Вот вы послушайте: заботится о вас человек или нет — это по мелочам, по мелочам повседневной жизни видно. Ваш отец просто боится, что я слова плохие говорю — ему не нравится. Вот же старик. — Он положил руку на плечо отцу Чэню и придвинулся поближе. — Годы уже такие — что в этом такого? Все равно такой день когда-нибудь настанет.
Отец Чэнь повернул голову:
— При детях-то… Глупости болтаешь.
Чэнь Юйпин был совершен не готов к тому, что его так неожиданно накормят собачьим кормом57! Но сумел сохранить бесстрастное лицо.
Чэнь Юаньцю смутился:
— Отец, папа, вы тоже… это же стыдно! — Он в один миг забрал из рук третьего брата Цао-гэра. — Цао-гэр, скажи «дядя», я твой дядя. Ну, скажи «дядя». Цао-гэр, папа же учил. — Он сжал губы в трубочку и выпучил глаза, подражая выражению лица Цао-гэра: — Цао-гэр, папа же так делает. — Он разинул рот, потом снова сжал, на мгновение издал звук «ба», потом дернул коленями вправо-влево, изображая ребенка, который играет.
«Глупо», — подумал Чэнь Юйпин и вдруг вспомнил о Цуй Юаньцзю. Тот, когда смеется, сияет как солнышко — особенно ярко.
Цуй Юаньцзю все больше вел себя у Чэней как у себя дома.
Рано утром он пришел и притащил на плечах две увесистые связки дров — и все из крупных поленьев, которые долго горят.
— Сегодня перешел через гору и увидел — одно дерево сломалось. Я и собрал крупные ветки. Завтра еще соберу мелочь. Денек-другой на солнце — и можно будет использовать.
С этими словами он опустил дрова, взял колун и принялся их рубить. Поленья аккуратно сложил рядом с дровяным навесом — так, чтобы на них хорошо падали солнечные лучи.
Батюшка Чэнь налил ему тарелку холодной кипяченой воды:
— Не завтракал ведь? Не покупай сегодня маньтоу с креветочной пастой. Пин-гэр очень вкусно готовит клецки. Я велю ему и тебе одну тарелку приготовить — тоже попробуешь. В последнее время мы тебя совсем замучили, и не знаю, как уж тебя благодарить. Ты любишь стряпню Пин-гэра — вот пусть он тебе и сделает клецки. Не хвастаюсь — вкус действительно отменный, а такую вкуснятину простому человеку так просто не попробовать.
— Стряпня Пин-гэра... я сам большой любитель поесть, так что позволю себе наглости попросить Пин-гэра угостить меня.
На следующий день, рано утром, Цуй Юаньцзю не только приволок на плечах две увесистые связки дров, но дотащил еще и два толстых бамбуковых ствола. Бамбук он скрепил лианами и привязал к поясу. Надо отдать ему должное: при его высоком и крепком сложении, он дошел до самого порога дома Чэней с совершенно спокойным лицом, не запыхавшись, выглядя предельно свободно.
— Я вижу, вам нужно много бамбуковых палочек. Эти два ствола хорошие, вот я их и принес. Все равно сижу без дела, так я заодно палочек настругаю про запас.
— А я как раз вчера говорил, что пора бы настрогать палочек, а сегодня ты уже бамбук притащил. Какое же это удачное совпадение! — Батюшка Чэнь налил воды умыться: — Юаньцзю, я скажу словечко, ты только не подумай, что дядя слишком много говорит. Даже если ты такой здоровый, не стоит так перенапрягаться. Спускаться с горы — и так опасно, хватило бы и одних дров. Ты о себе тоже заботься.
— Ага, дядя ведь мне добра желает. Я в следующий раз поаккуратнее буду, и силы оставлю про запас, и о себе побольше буду думать.
— Вот-вот, именно так и надо.
Батюшка Чэнь с каждым днем все больше проникался симпатией к Цуй Юаньцзю. Видя, что третий сын никак не реагирует, он наконец не выдержал.
— Пин-гэр, а что ты думаешь об Юаньцзю? Вот уже столько дней наблюдаю — этому парню ты очень по душе. Как ты к этому относишься?
— Папа, и с чего ты взял, что я ему нравлюсь? — Чэнь Юйпин совершенно растерялся. — Я сам-то этого не чувствую. Мы с ним всего несколькими словами обмолвились.
Тогда батюшка Чэнь сказал:
— Если не ты ему нравишься, то что ж — я, старый? Посмотри, сколько он для нашей семьи сделал. Все так обстоятельно и основательно — видно, что подходит с душой. И к Цао-гэру он неравнодушен — явно пытается твою симпатию завоевать.
— Папа, мне кажется, ты додумываешь. — Чэнь Юйпин решил, что Цуй Юаньцзю так усердно заискивает перед семьей — уж точно не ради него. По крайней мере, он сам ничего такого не ощущает. Если бы он и правда оказывал ему знаки внимания — судя по тому, как он держится в доме Чэней, он парень бойкий, так что хоть какой-то намек был бы. А раз он ничего не чувствует — значит, у того на уме совсем другое. А что именно — Чэнь Юйпин определить не мог. Злого умысла нет, но видно, мысли у парня действительно глубокие, но, в общем-то, он довольно честный и прямой.
Батюшка Чэнь не мог докричаться до третьего сына и, рассердившись, ушел в дом.
А тем временем Цуй Юаньцзю обдумывал про себя: симпатию он уже достаточно подогрел. Не пора ли завтра рассказать семье Чэней, кто он на самом деле?
Послезавтра он собирался в уездный город. А как уедет — может не вернуться и несколько месяцев.
Сначала он и не планировал так близко общаться с семьей Чэнь. Цао-гэру и так хорошо живется у Чэней. Он боялся, что из-за него у Чэней появятся какие-то сомнения по поводу того, как обращаться с ребенком. Поначалу он хотел только помочь семье Чэнь с работой — отблагодарить за то, что они так хорошо относятся к Цао-гэру. Но кто же знал, что батюшка семьи Чэнь окажется настолько радушным… Так, в силу разных обстоятельств, он все теснее общался с Чэнями и лучше узнавал их. Эти люди и правда замечательные — добрые и порядочные.
Завтра он придет и расскажет им всю правду, подробно изложит печальную историю Цао-гэра. По доброте души Чэней, они ведь не должны на него рассердиться, верно?
http://bllate.org/book/17672/1647344
