]
Раз уж дома замочили соевые бобы, Чэнь Юйпин сходил к третьему дяде — хотел попытать счастья, нет ли у него свиных хвостов. И действительно — повезло.
Свиной хвост стоит всего одну монету, дешево, но мяса на нем-то всего ничего.
Он принес домой один хвост и решил приготовить томленые свиные хвосты с соевыми бобами. Это блюдо — на вечер. В полдень и рыбного хого достаточно.
Цуй Юаньцзю разделал рыбу, убрал, и с пиалой, разделочной доской и кухонным ножом направился в кухню.
Чэнь Юйпин как раз повесил свиной хвост сушиться. Он мельком взглянул на стоящую перед ним пиалу и улыбнулся:
— У тебя отличная техника владения ножом. Рыба очень ровно порезана.
— Юаньцзю — парень расторопный, — похвалил и батюшка Чэнь.
Цуй Юаньцзю широко улыбнулся, глаза его чуть сощурились. Он повесил на место доску и нож:
— Прямо сейчас разжечь огонь и начать готовить?
— Можно.
В это время дождь как раз кончился. Чэнь Юаньдун с женой и дочкой пришли на обед.
— Цао-гэр не спит? Малышка Цяо требовала, чтобы ее привели. Раньше дождь был сильный, я не пускала, так эта малышка еще и обиделась, истерику закатила, — сказала Лю Гуйсян, быстро поставила дочку на бамбуковую лежанку, чтобы она играла с Цао-гэром, и добавила: — Юаньцзю помогает огонь разжигать, — глядя на Юаньцзю, который помогал разжигать огонь, с улыбкой в глазах; потом украдкой взглянула на батюшку.
Батюшка Чэнь встретил взгляд второй невестки и довольно рассмеялся.
— Отец с младшим еще не вернулись? — спросил Чэнь Юаньдун.
— Увидели, что дождя нет, пошли на поля, посмотреть, что там да как.
— Я тоже схожу, погляжу. — Помолчав, Чэнь Юаньдун спросил: — А обед еще не скоро?
Чэнь Юйпин ответил:
— Приблизительно через полшичэня.
Лю Гуйсян помогала резать овощи: картошку, редьку, тыкву, тофу, грибы, зелень — набралось почти десять видов. Потом их можно будет опускать в рыбный хого и есть. Также замочили таз со стеклянной лапшой, рис варить не стали. Чэнь Юйпин приготовил две пиалы с соусом: одну — острую, другую — слабо-острую.
Когда снаружи снова принялся накрапывать мелкий дождик, отец Чэнь и трое сыновей вернулись домой. Они пришли вовремя и почти не промокли.
Цуй Юаньцзю переставил котел с маленькой печки прямо на жаровню. Рядом на столе были разложены нарезанные ингредиенты для хого — каждый мог сам взять то, что хочет, и опустить в котел.
Каждый взял в руки свою пиалу с соусом, и все расселись вокруг жаровни.
В котле булькала уха, распространяя насыщенный, свежий аромат. Горячий пар, похожий на туман и дым, с обжигающей температурой ударял прямо в лицо. Снаружи моросил дождь, а внутри дома все оживленно ели рыбный хого, прихлебывая вином. В прохладную погоду на лицах выступил пот, щеки раскраснелись — все были необычайно оживленными и довольными.
Когда вдоволь наелись и напились, Чэнь Юаньцю, который впервые пил вино с таким удовольствием, слегка опьянел. На самом деле он выпил совсем немного — просто раньше он почти не прикасался к спиртному, и у него не было привычки.
— Как же приятно есть рыбный хого! — Глаза его были затуманены, на лице застыла умиротворенная неудовлетворенность. — Третий братец, зимой, наверное, тоже особенно здорово есть рыбный хого.
Чэнь Юйпин, который давно не ел хого, получил огромное удовольствие от того, что поел сегодня:
— На бульоне из свиных костей тоже очень ароматно получается.
— Ну, Пин-гэр — мастер на всякие вкусности. — Лю Гуйсян потрогала свое лицо и слегка встревоженно проговорила: — В последнее время я часто захаживаю к вам перекусить и заметила, что располнела. Даже малышка Цяо вон как поправилась.
Они хорошо ели, и молока у нее было вдоволь, так что они с дочкой обе поправились.
Чэнь Юаньдун тут же подхватил:
— Это не полнота — самый раз.
Он прижал к себе теплую и мягкую дочку и поцеловал ее в нежную щечку.
— Вторая невестка, ты только посмотри на моего второго брата. И на выражение его лица. У меня аж мурашки по коже. — Чэнь Юаньцю потер предплечья. — В глазах влюбленного каждая Си Ши61.
Отец Чэнь, который неторопливо попивал крепкий чай, бросил взгляд на младшего сына и парировал:
— Побольше бы тебе поучиться у второго брата.
Когда старшие видят, что у молодых супругов лад, и на душе у них спокойно.
У старшего сына с зятем все гораздо хуже, чем у второго сына с женой. Чжан Чживэй — тот вообще ни в зуб ногой, не прикладывает усилий, только и знает, что тупо тянуть лямку. В такой жизни нет ничего плохого, но слишком она пресная. Между супругами должна быть нежность. Пусть живут они трудно и тяжело, зато на сердце сладко.
— Учусь. Я не только у второго брата учусь, я и у отца многому учусь. — Чэнь Юаньцю принялся бешено закидывать отца лестью, надеясь, что тот перестанет постоянно к нему цепляться. — Если говорить о том, как ухаживать за супругом, то если отца поставит на второе место — никто не посмеет занять первое. — Он поднял вверх большой палец, и выражение лица у него было предельно серьезным.
Отец Чэнь рассмеялся. Видимо, выпитое вино слегка вскружило ему голову:
— Твой папа в свое время как раз за это меня и выбрал: за то, что я держу его в самом сердце. А то разве смог бы я, бедный мужик, взять в супруги вашего батюшку? Твой папа в те годы был лучшим гэром на десять ли вокруг. Сколько людей хотели на нем жениться — уйма, и все были богаче меня, но он выбрал именно меня!
— Он перебрал. — Батюшка Чэнь, услышав голос своего супруга, сразу понял, что тот захмелел. — Не слушайте его пьяные россказни. То, что он ко мне хорошо относился — это одно. Но я его выбрала еще и потому, что он был работящим, бойким, все делал быстро и толково, был честным и не хитрил, простой и надежный, слово держал. Он пообещал, что будет хорошо ко мне относиться всю жизнь. И вот уже много лет прошло, а он ничуть не изменился — все такой же, как в день нашей свадьбы. Выходить замуж и жить семейной жизнью надо с правильным человеком. Богатство не главное. Если человек трудолюбивый и голова варит — можно не беспокоиться о еде и одежде. А самое главное — это чтобы он держал тебя в самом сердце, на кончиках пальцев.
Произнося эти слова, батюшка Чэнь многозначительно посмотрел на Цуй Юаньцзю.
Неизвестно только, принял ли тот их к сердцу.
Вторую половину дня дождь не шел, и торговля у лотка пошла бойко.
Отец Чэнь вместе с младшим сыном занялся приготовлением тофу. Чэнь Юаньдун отправился хлопотать по полям. Лю Гуйсян и батюшка Чэнь, присматривая за детьми, сидели у лотка. А Чэнь Юйпин и Цуй Юаньцзю за домом, у колодца, промывали свиные кишки.
— Ты, пока ходил с охранной конторой, наверное, во многих местах побывал, да?
— На севере мне бывать редко приходилось, в основном на юге. Очень далекие караваны мы не берем — слишком опасно. В нашей конторе не так много людей с хорошими боевыми навыками.
Чэнь Юйпин, с приветливым видом, улыбнулся:
— Расскажи мне о внешнем мире, м?
— Несколько месяцев назад я ходил с караваном в город Сю62. Это очень красивый и богатый край. Жители Сю все поголовно на редкость интеллигентные, редко кто повышает голос. Я там вообще уродливых почти не встречал — в линиях их лиц и во взгляде чувствовалась какая-то утонченная красота и изящество, и говорили они, и двигались не так, как у нас.
Цуй Юаньцзю рассказывал сначала о жителях города Сю, потом о еде, затем о видах и достопримечательностях. Обо всем, что он видел и пережил, он говорил подробно и обстоятельно.
Чэнь Юйпин выслушал его рассказ о городе Сю, затем о городе Тун63, потом о Монане64… о многих местах. Обычаи и пейзажи везде были разными: изысканность Сю, литературная атмосфера Туна, широта души жителей Монани и так далее.
Он слушал, и ему захотелось побывать в каждом из этих мест.
— Я еще пробовал одно блюдо — жареное на углях мясо. Его держал выходец с севера. Они сверху посыпают какой-то приправой — не знаю, что это такое — но получается невероятно вкусно.
«Наверное, зира65?» — подумал Чэнь Юйпин, а вслух сказал:
— Если попадется тебе такая приправа, купи немного и мне привези. Мы тоже сделаем на углях, попробуем, какой это вкус.
— Как встречу — обязательно куплю. И правда очень вкусно. Заведение небольшое, но торговля просто бешеная.
Батюшка Чэнь пошел зачем-то в кухню и услышал голоса с заднего двора, у колодца. Через некоторое время он снова зашел в кухню — и опять услышал их. За один шичэнь он сходил на кухню три раза, и всякий раз оттуда доносились голоса.
На лице у него ничего не отражалось, но в душе он откровенно ликовал.
Этот парень, Цуй Юаньцзю, хоть и молод, да надежен, честен, совесть имеет, зарабатывать умеет, с виду высокий и сильный, одним своим видом внушает доверие, башковитый, работает расторопно — все схватывает на лету. Правда, беден, так это не страшно. И к тому же он уже порвал все отношения с семьей Чжан.
А если уж они действительно сойдутся, то процентов на восемьдесят они поселятся здесь, в деревне Горького Бамбука. Пин-гэр и так хотел построить трехдворный дом рядом со старым домом. Если так, то они будут жить совсем близко, и общаться будет удобно, и присмотреть всегда можно.
— Батюшка, ты считаешь, что этот парень, Цуй, очень хорош?
Батюшка Чэнь кивнул — от своей второй невестки он ничего утаивать не стал:
— Он меня во всем устраивает. Если у Пин-гэра с ним что-то сладится, жизнь у них наверняка будет хорошая. И самое главное — Юаньцзю, скорее всего, останется здесь, в деревне Горького бамбука. Сама знаешь, Пин-гэру трудно будет рожать, хочется, чтобы он жил где-то рядом. Если что случится — мы сразу узнаем. А если он будет у нас прямо перед глазами, мы с отцом будем за него спокойны.
— И то верно, — подхватила Лю Гуйсян. Она и сама была матерью и прекрасно понимала мысли старших. Ей бы тоже хотелось, чтобы дочка жила у нее перед глазами.
На ужин были: томленые свиные хвосты с соевыми бобами, острый тофу, свинина со жгучим перцем, суп из овощей с лесными грибами.
Из-за плохой погоды осталось семь маньтоу с креветочной пастой и два чайных яйца. Поэтому на пару сделали еще мантоу, чтобы мазать их креветочной пастой, или есть в прикуску.
Когда поели, пока было еще не поздно, Цуй Юаньцзю ушел из дома Чэней. Шел он легкой походкой, в глазах и на губах у него была улыбка — сразу было видно, что случилось что-то хорошее.
Юноша кисло произнес:
— Тебе-то хорошо — в семье Чэнь наелся досыта. А я целый день одни пустые маньтоу жевал, глаз не сводил с дороги, ждал, когда ты принесешь тушеного мяса. А ты целый день у Чэней проторчал!
— Пин-гэр в полдень сделал рыбный хого — необыкновенно вкусно. Никогда в жизни я не ел такого вкусного хого.
— А ты еще и хвастаешься!
— На ужин были томленые свиные хвосты с соевыми бобами, острый тофу…
Юноша, услышав это, завыл в голос:
— Брат Цзю! Скажи еще хоть слово — и я завтра же пойду в семью Чэнь! Я свое слово держу!
— Два чайных яйца хочешь?
— Хочу! — взвыл парень и пулей бросился к нему, крепко сжимая яйца в руках. — Почему сразу не достал? Как вкусно пахнет! Вот если бы еще немного тушеного мяса — было бы вообще замечательно.
— Если будет — я тебе принесу.
— Я запомнил. Если не принесешь — я сам пойду в семью Чэнь и куплю.
Цуй Юаньцзю вспомнил, что в семье Чэнь есть еще и младший — семнадцатилетний парень. Он покосился на юношу. Тот ел чайные яйца с неподдельным наслаждением. Шестнадцатилетний гэр. М-м… Цуй Юаньцзю погладил подбородок:
— Можешь завтра пойти со мной к Чэням — это даже хорошо. Я сегодня все рассказал Чэням о происхождении Цао-гэра.
— То-то я смотрю — ты весь сияешь. Семья Чэнь и правда замечательная! — Он поднял большой палец и продолжил жевать.
Когда Цуй Юаньцзю рассказывал историю Цао-гэра, на кухне были только батюшка Чэнь и Чэнь Юйпин. Остальные члены семьи ничего не знали.
Ночью, лежа в постели, батюшка Чэнь подробно и обстоятельно пересказал все мужу, а затем поделился своими мыслями:
— По-моему, этот мальчик хорош. С ним можно жизнь прожить. А ты как думаешь?
— Прошло еще мало времени. Поживем — увидим. Пока что он и правда производит хорошее впечатление, надежный. Если Пин-гэр выберет его себе в пару и они будут у нас перед глазами — тогда нам не о чем будет беспокоиться. К тому же, Цао-гэр — это самое дорогое, что осталось от его наставника, а он помнит о добрых делах. Даже если у супругов потом и родится свой ребенок, вряд ли он станет обижать Цао-гэра.
— Я того же мнения. Если Пин-гэр возьмет в мужья другого мужчину, то между родным и приемным ребенком всегда будет какая-то разница. А Пин-гэр потом окажется между двух огней — жизнь его превратится в сущий ад, одни только ссоры и никакого покоя, — батюшка Чэнь уже твердо считал Цао-гэра своим внуком. Этот худенький, тщедушный малыш, который теперь выглядит белым и упитанным, стоил ему и Пин-гэру немалых трудов.
— Мне кажется, Пин-гэр, возможно, придерживается того же мнения. Сегодня днем он с Юаньцзю вон как мило беседовал, им было о чем поговорить. Раньше я за ним такой приветливости не замечал.
Отец Чэнь удивился:
— Когда промывали кишки?
— Да, целый шичэнь с лишним.
— У Пин-гэра есть своя голова на плечах. Посмотрим, что он сам решит. Будут жить — как он захочет. А ты не лезь.
— Я знаю. — В голосе батюшки Чэня звучала улыбка. — Я между ними, будь уверен, ни одного лишнего слова не скажу, и даже взглядом не буду показывать. Пусть сами разбираются. Раз уж бумага прорвана, если у них есть чувства, наше вмешательство и не понадобится — все само собой сложится. Я все понимаю, не волнуйся.
http://bllate.org/book/17672/1647346
