]
— Третий брат, дай я подержу Ань-гэра.
— Ты в кухне полдня хлопотал. Лучше держи Дачжуана за руку, чтобы не упал. — Говоря это, Чэнь Юйпин оглянулся на Чжан Чживэя, который покорно следовал за ним: — Старший зять, ты возьми Ань-гэра.
— Ага.
— Старший брат, ты сегодня вечером останешься дома на семейный ужин?
Чэнь Юйчунь на мгновение растерялся:
— Третий брат, у тебя ко мне дело? — Если бы спросил папа или отец, он бы непременно отказался. Но это третий брат, которого он с пеленок вырастил и нянчил.
— Да нет, просто поговорить хочу с тобой.
— Чживэй.
Чжан Чживэй, явно пребывавший в рассеянном состоянии, поднял глаза на Чунь-гэра.
— Отдай мне ребенка.
Чжан Чживэй очень ловко сунул Ань-гэра в руки его папы.
— Сходи-ка домой, возьми немного копченой рыбы и копченого мяса, поймай старую курицу, не надо ее резать — живую прямо тащи. Из огородной зелени, погребной редьки и картошки — что увидишь, того и возьми.
— Зачем?
— В семью Чэнь понесешь. Сегодня вечером будем в семье Чэнь на семейном ужине.
Чэнь Юйпин быстро подхватил:
— Старший зять, мой старший брат и ты женаты уже сколько лет, двоих детей родили, а ни разу не пробовали семейного ужина в доме Чэней, и уж тем более в канун Нового года ночевать не оставались. Так что сегодня вечером лучше и вовсе не возвращайтесь в семью Чжан, переночуйте в семье Чэнь.
— А как же — как же старый дом…
— Я помню, старший зять, ты в семье третий по счету, у тебя есть еще два старших брата, я не ошибся? — В голосе Чэнь Юйпина звучала отнюдь не любезность. — У твоих двух старших невесток что, руки отсохли или ноги отнялись?
Чжан Чживэя эти слова так и ошпарили — он даже в лице переменился. Но в конце концов ничего не сказал и молча побрел обратно. Когда Чжан Чживэй отошел подальше, так что его фигуры уже не было видно, Чэнь Юйпин тихо спросил:
— Старший брат, ты не сердишься на меня?
— С какой стати сердиться? — Чэнь Юйчунь улыбнулся; взгляд его был мягким, словно он смотрел на собственного ребенка, — это был его младший брат, которого он растил, оберегал и заботился о нем. — Ты говоришь правду.
Чэнь Юйпин посмотрел на него — в глазах не было заметно никаких особых эмоций — и спросил:
— Старший брат, а когда зять иногда говорит или делает не так, как тебе хочется, почему ты ему ничего не говоришь? Так и позволяешь ему? По-моему, у него характер не то чтобы очень сильный.
— Раньше часто говорил. Думал, он хоть немного ко мне прислушается, хоть чуть-чуть изменится. Но столько лет прошло — я потерял надежду. Говорить — только зря слюни тратить.
— Раз он не слушается, когда ты говоришь, значит, не надо им командовать. Делай поменьше работы, побольше отдыхай. Заботься только о двоих детях.
Услышав это, Чэнь Юйчунь рассмеялся:
— Эх ты, все же ты еще маловат, не женат и еще не понимаешь, как легко вести совместную жизнь. У твоего старшего зятя такой характер — толкни его, тогда он и сдвинется. Если я перестану за ним следить — этот дом неизвестно в каком беспорядке окажется.
— Старший брат, я хочу сказать: делай только то, что входит в твои прямые обязанности, не трать лишних сил. Возьмем, к примеру, мелочи по старому дому Чжанов. У тебя есть две старшие невестки; как они поступают — так и ты поступай. Не надо вечно одному глупо все делать. Старший зять тебя не жалеет, а мне на тебя смотреть больно.
— Это дело... — Чэнь Юйчунь помолчал немного. — В самом начале, когда мы только поженились, я тоже хотел послушаться слов батюшки и наладить хорошую жизнь. Думал: если я буду хранить его в своем сердце, он когда-нибудь поймет; даже камень можно согреть. Моих сил не жалко, немного горько и тяжело — тоже не страшно. Я родился рано и можно сказать, что видел, как отец и папа понемногу, по чуть-чуть налаживали быт. Для нашей семьи Чэнь дойти до нынешнего состояния — это было очень непросто. Когда мне было десять с небольшим лет, я уже думал: найду себе трудолюбивого и честного мужчину. Пусть бедный — не страшно. Главное, чтобы человек был хороший. Будем вместе сообща работать, в одну сторону силы направлять — тогда уж точно без еды не останемся. Папа часто говорит, что твой старший зять — внешне простоват, а на самом деле — мягкий нож87. Но что поделать? Мы уже поженились и детей родили. Так и буду жить. Сравнивая с теми, у кого лучше, — не дотягиваю; сравнивая с теми, у кого хуже, — еще есть излишек. И мне тоже надо учиться довольствоваться тем, что есть.
Чэнь Юйпин услышал в голосе старшего брата разочарование и уныние:
— Старший брат, впереди еще полжизни. Тебе еще нет и тридцати. Неужели ты так и смиришься с судьбой? Тебе не обидно? Посмотри на отца и папу, посмотри на второго брата и вторую невестку. У тебя нет никаких мыслей?
— А что я могу поделать? Твой старший зять такой по характеру. С ним не договоришься, ничего он не понимает. В одно ухо влетает, в другое вылетает. Я его и бил, и ругал — он как деревяшка, никакой реакции. И в конце концов — ничего не меняется. Что я могу поделать? Не могу же я его и в самом деле до смерти забить и день и ночь то и дело цепляться, чтобы ругать и бить. Это же посмешищем станет, понимаешь, Пин-гэр? И не только мы двое станем деревенским шутами — это и на семью Чэнь ляжет позором.
— Старший брат, это я виноват, я не так сказал, ты не сердись. — Увидев, как у старшего брата быстро покраснели глаза, Чэнь Юйпин испугался. — Я слишком просто все представил.
Чэнь Юйчунь глубоко вздохнул:
— Подержи-ка Ань-гэра.
— Старший брат, — робко позвал его Чэнь Юйпин.
Чэнь Юйчунь вытер слезы, уголками рта изобразив сухую улыбку:
— Все в порядке, я не сержусь. Ты такой... — Говоря это, он по-родственному потрепал младшего брата по макушке, взгляд его был мягким, от него веяло добротой. — Папа очень хорошо относится к Цуй Юаньцзю; я посмотрел, и тоже считаю, что этот мужчина неплох. Тебе повезло больше, чем мне.
Чэнь Юйпину было обидно; он не мог смириться с тем, что такой хороший старший брат всю жизнь будет вымачиваться в горечи.
— Старший брат, я... я все же хочу кое-что сказать. Можно? — Он и боялся задеть старшего брата, и ему его было жалко, и горько на душе. Все больше казалось ему, что Чжан Чживэй никуда не годится.
— Что ты хочешь сказать? — Чэнь Юйчунь, глядя на то, как он мнется и не решается говорить, невольно рассмеялся. — При старшем брате чего нельзя сказать? Говори смело.
— Я опять хочу сказать о старшем зяте.
— Говори, я слушаю. — Чэнь Юйчунь понимал, что третий брат тоже беспокоится о нем. Этот младший брат, которого он вырастил, — глядь, а он уже о его, старшего брата, супружестве заботится. У Чэнь Юйчуня помутилось в голове — и радостно, и горько. Зато терпения и снисходительности у него было вдоволь, и настроение было очень спокойное: как бы опять не напугать третьего брата.
— Старший брат, я думаю, в повседневной жизни ты мог бы взять инициативу в свои руки.
— Что ты имеешь в виду?
Чэнь Юйпин обдумал свои слова и сказал:
— Ты сам говорил — у старшего зятя такой характер, ничего не поделаешь, он не изменится. Раз так, старший брат, ты можешь измениться сам. Муж старшего брата — человек, про которого нельзя сказать, что он плохой или злой, даже немного трусоват. С таким человеком тебе не надо особенно считаться, не надо думать о его чувствах. Во всем поступай по-своему, не держи его в своем сердце. Живи так, чтобы тебе самому было удобно и хорошо.
— Это... — Чэнь Юйчунь смутно уловил какой-то смысл, но не совсем понял. — Разве тогда не начнутся скандалы? Разве сможем мы спокойно жить?
— Ты сам говорил, что старший зять на удары не отвечает и на брань — тоже, разве нет?
— Да, это действительно так.
Чэнь Юйпин увидел, что старший брат все еще немного в замешательстве, и продолжил объяснять:
— Ты бьешь его, ругаешь — он никак не реагирует. А если не бить и не ругать — почему же жизнь не будет спокойной?
— Это не одно и то же, это совсем не так. — Чэнь Юйчунь начал терпеливо разъяснять: — Я ведь не постоянно бью и ругаю твоего зятя. Только иногда, когда разозлюсь сильно, могу его побить и обругать. Папа правильно говорит: твой зять — внешне простоват, а в душе он все понимает. Он сам знает, что не прав, поэтому и позволяет мне себя бить и ругать. А если, как ты говоришь, я перестану им командовать и перестану о нем беспокоиться в душе — он не будет таким послушным, и жизнь наша станет только холоднее.
— И ты должен так себя обижать?
— Что же делать? Если я не буду немного уступать, атмосфера в доме будет плохая. Дети хоть и маленькие, но тоже могут испугаться. К тому же сейчас твой зять меня в душе не держит — он недостаточно заботлив и внимателен. Но о доме он все же думает: работу, которую нужно сделать, не бросает, в домашних делах тоже помогает. А если бы он махнул рукой и ничего не делал — вот тогда бы все действительно пошло прахом.
Тут уже Чэнь Юйпин замолчал, говорить не стал — на душе было тоскливо, словно в горле застряла рыбья косточка: не то чтобы сильно больно, но ужасно неприятно.
— В нашей семье все по-другому. — Чэнь Юйчунь, напротив, принялся утешать младшего брата. — У отца с батюшки хорошие отношения, и дома атмосфера хорошая. Встретив такого человека, как твой зять, чувствуешь особенное отвращение — кажется, что в нем все плохо, одни недостатки. А на самом деле, если посмотреть по всей деревне, полно людей, похожих на твоего зятя. Как раз наша семья Чэнь — редкое исключение: мы все живем дружно, уважаем друг друга, относимся с пониманием, каждый день у нас радость и смех. — Он постарался утешить третьего брата: — Пин-гэр, ты тоже не думай слишком много. Моя жизнь, скажем так, неплохая, просто недостаточно счастливая.
— Старший брат, а можно еще вот как! — Чэнь Юйпин все же не мог поверить, что нет способа справиться с Чжан Чживэем.
— Как?
— Ты по-прежнему можешь относиться к нему хорошо, быть внимательным и заботливым. Но! Нельзя принимать его всерьез и нельзя считаться с его мыслями и чувствами. Когда нужно что-то сказать — говори прямо, тон держи твердый и требовательный. Ни в коем случае не бери пример с батюшки с его мягкостью! Заставляй его работать и не жалей его слишком сильно. «Относиться к нему хорошо» — я имею в виду на внешнем уровне. Например, покормить, одеть и так далее. Когда сидите да болтаете о пустяках — вот тогда можно быть нежным. А когда случается какое-то дело — неважно, большое или маленькое — тогда не надо с ним советоваться; сам принимай решение и сразу же говори ему, что делать. Все равно характер у старшего зятя — толкни его, тогда и сдвинется. Может быть, от такой твоей перемены он даже окажется очень доволен.
Выслушав это в первый раз, Чэнь Юйчунь подумал, что третий брат представляет все слишком просто. А когда немножко поразмыслил — показалось, будто в этом что-то есть.
— Пин-гэр, ты дай мне подумать, мне надо хорошенько все обдумать.
— Старший брат, не будем далеко ходить. Взять хотя бы то, что только что произошло в старом доме Чжан. Посмотри, как я говорил и что делал. Когда право на нашей стороне — не надо слишком много думать. Говори, что думаешь, и ясно, открыто выражай свои чувства.
Чэнь Юйчунь задумчиво кивнул и тихо пробормотал:
— Дай мне подумать… Надо подумать.
Батюшка Чэнь смотрел на старшего сына, который будто душу потерял; его взгляд был полон тревоги. Потом он перевел взгляд на третьего сына — и замер, открыв было рот, но не сказал ни слова.
— Папа, все в порядке. — Чэнь Юйпин сказал это успокаивающе, а потом добавил: — Когда старший брат придет в себя, может быть, случится что-то хорошее.
— Что ты сделал?
— Я ничего такого не делал, просто немного поговорил со старшим братом.
Батюшка Чэнь посмотрел на старшего сына, потом на третьего и промолвил:
— Ну ладно.
Вернулся Цуй Юаньцзю, привез барашка и немало бараньих потрохов и крови — достаточно, чтобы дюжина с лишним ртов могла шумно и весело поесть один раз.
Немного погодя пришел и Чжан Чживэй; в руках он нес живую курицу, кусок копченого мяса и две копченые рыбы. Копченого мяса было цзиней на пять-шесть, копченые рыбы тоже немало — вместе должно было потянуть почти на десять цзиней. Они были прокопчены как надо и пахли особенно вкусно.
— Чживэй, иди за дом, помоги Юаньцзю с остальными — разделайте барашка. — Чэнь Юйчунь распоряжался с чувством собственного достоинства; голос его звучал отчетливо, не слишком мягко, но с оттенком, не терпящим возражений.
Чжан Чживэй опешил — явно не успел сообразить.
— Иди скорее.
— Ага.
Чжан Чживэй как деревянный побрел к колодцу позади дома. Когда он вышел из кухни, Чэнь Юйчунь добавил:
— Дверь за собой закрой, ветер холодный, не простуди детей.
Чжан Чживэй послушно закрыл за собой дверь.
— Старший брат! — Чэнь Юйпин сиял от улыбки и показал старшему брату большой палец.
Увидев это, Чэнь Юйчунь чуть смущенно улыбнулся.
— Вы двое… что это вы затеяли? — Батюшка Чэнь был совершенно сбит с толку. — Пин-гэр, что ты там наговорил своему старшему брату? — Похоже, он словно бы прозрел на глазах?
Чэнь Юйпин весело и радостно ответил:
— Это долгая история. Как вернусь, я папе все подробно расскажу. Старший брат, ты только держись уверенно.
— Я примерно представляю, третий брат, не беспокойся.
Цуй Юаньцзю и Чэнь Юаньцю разделывали барашка, а Чжан Чживэй один орудовал с бараньими потрохами. Он редко занимался такими делами, выглядело это неуклюже и бестолково. Он не спрашивал у двоих рядом совета, а Цуй Юаньцзю с Чэнь Юаньцю делали вид, что не замечают; они сосредоточенно обдирали барашка, а когда закончили, отнесли его в кухню.
— Как он там промыл? — спросил Чэнь Юйчунь у младшего брата.
Чэнь Юаньцю скривил губы:
— Еще неповоротливее меня.
— Пойду взгляну.
— Старший брат, пусть он сам промывает.
— Я знаю. — Чэнь Юйчунь улыбнулся, подошел к младшему брату и потрепал его по волосам. — Старший брат не глупый.
Чэнь Юйпин забеспокоился:
— Старший брат, что ты собираешься делать? — спросил он шепотом.
— Просто пойду посмотрю, скажу пару ласковых слов.
— Старший брат, у меня есть идея получше, ты послушай. Ты сейчас выйдешь, мягко и тихо с ним заговоришь, а потом терпеливо научишь его, как правильно промывать потроха. Как бы он ни был неловок, даже если он будет учиться раз за разом и все равно не научится — ты тоже не торопись, медленно с ним возись. Только ни в коем случае не бери это дело на себя. Он возится медленно — и ты медленно. Вдвоем будете потихоньку промывать. Когда настанет время, я приду поторопить вас, а остальное предоставь мне.
— Ну и хитрый же ты! — Так сказал Чэнь Юйчунь, но улыбнулся при этом очень лучезарно.
Батюшка Чэнь заметил это — у него мгновенно покраснели глаза. Он несколько лет не видел старшего сына с такой радостной улыбкой.
— Чживэй.
Чжан Чживэй на зимнем холоде промывал бараньи потроха, пока у него на лбу не выступил мелкий пот. Увидев Чунь-гэра, он обрадовался, словно увидел спасителя:
— Иди скорее помоги!
— Сколько промыл? — Чэнь Юйчунь подошел к колодцу. Из половины таза бараньих потрохов не было разделано и половины — и правда медленно. — Ты замерз? — спросил он нарочно.
Чжан Чживэй, у которого на лбу все еще выступал мелкий пот, ответил:
— Замерз — не замерз, вода в колодце теплая.
— Ты никогда раньше не промывал бараньи потроха, не знаешь, как это делается. Я тебя научу. Это на самом деле нетрудно. — Движения Чэнь Юйчуня были очень медленными, и говорил он тоже очень мягко.
Чжан Чживэй остолбенел. Это что же? Это как?
— Чего остолбенел? — Чэнь Юйчунь улыбнулся ему, легонько подтолкнул локтем: — Давай быстрее, повторяй за мной. Научишься — в два счета все промоешь. Посмотри на младшего и на Цуй Юаньцзю: как ловко, легко разделывают барашка. Тебе надо поучиться.
Чжан Чживэю не хотелось промывать потроха — слишком муторно. Лучше бы ему сказали сделать какую-нибудь тяжелую физическую работу.
— Чунь-гэр, я тебе отдам потроха промыть. Толку от того, что я учусь, все равно никакого.
— Ты что же, думаешь свалить дело на меня, а сам пойти в дом рассесться?
— Нет, я в дом не пойду, я тебе помогать буду. — Чжан Чживэй осклабился в простодушной улыбке. Это же в доме Чэней, под носом у семьи Чэнь — тут он не посмеет слишком расслабляться.
Чэнь Юйчунь, видя его простодушную ухмылку, прямо взбесился. Он сказал себе: надо сдержаться, сдержаться.
— Я учу — ты учишься. Ты учишься или нет? Если нет — я пойду домой, в комнату посижу, а ты тут один будешь пыхтеть да промывать. Когда третий брат соберется готовить суп из потрохов, выйдет и спросит у тебя потроха, интересно, что ты тогда скажешь.
— Чунь-гэр, ты…
— Учишься или нет?
Чжан Чживэй посмотрел на его твердый, холодный взгляд; на душе стало неловко и немного боязно.
— Учусь.
— Уж будь добр, учись как следует. Я не стану помогать тебе промывать потроха, это твое дело. — Чэнь Юйчунь рукавом своей одежды вытер мужу мелкий пот со лба. — Посмотри, как ты уморился. А в обычной жизни ты очень способный: разве есть в поле или в огороде такая работа, с которой ты не справился бы? А тут, с такой простой вещью, как промыть потроха, и то в зимнюю стужу вспотел. Ну, ты. — Теплый, мягкий тон. А последний его вздох будто крючком зацепил сердце Чжан Чживэя, отчего оно на мгновение забилось медленнее. Чувство досады, только что зародившееся в душе, вмиг исчезло без остатка.
http://bllate.org/book/17672/1647360
