Готовый перевод Partner / Партнер: Часть 10.5

И в тот же момент —

БАХ!

Что-то, пролетев через воздух, ударилось о прозрачное стекло и с глухим звуком упало на пол. Удар был такой силы, что в нижней части прочного стекла пошла трещина. Всё произошло настолько неожиданно, что Хеджун замер, словно окаменел.

Сначала он просто не понял, что это было. Но когда подобное повторилось, он примерно уловил ситуацию. Поведение Са Доджина, казавшегося аристократически сдержанным, постепенно становилось всё более резким. В этом чувствовалась какая-то нетерпеливость.

Похоже, именно это имел в виду Юн Тэван, когда говорил, что с ним что-то не так. Этот человек способен сохранять спокойствие и благородство даже тогда, когда его собственная рука разодрана до крови, как вещественное доказательство, использованное в качестве оружия. Это определённо было странно.

— Кажется, окно треснуло. Зачем вы это бросили?

Когда взгляд Хеджуна снова вернулся к нему, Доджин, словно удовлетворившись, спокойно ответил:

— Я обязан объяснять начальнику Наму даже то, что у меня просто соскользнула рука?

— С такой дистанции рука тоже может «соскользнуть»?

— Если сомневаетесь, сходите в криминалистическую лабораторию и спросите. Там ведь есть мужчина, который вам нравится.

Слова «нравится» и «мужчина» в одном предложении прозвучали настолько странно, что это вызвало неприятное ощущение.

Собравшись с духом, Хеджун направился к окну. Предмет, упавший вниз, оказался полицейским ежегодником, который каждый год выпускает и распространяет управление. Подняв его и взглянув наружу, он увидел, что за окном собрались сотрудники из других следственных групп. Видимо, звук удара книги о стекло долетел и до них. На их немой вопрос «что случилось?» он лишь покачал головой, показывая, что сам не знает, и вернулся к Доджину.

— Я сразу передал орудие в криминалистическую лабораторию. Хотел об этом доложить.

Он старался говорить максимально по-деловому, но из глаз Доджина полностью исчезла прежняя расслабленность.

— Даже отрицать не собираетесь.

— На нём была кровь. И немного плоти. Я попросил сравнить с ДНК Чан Сонгёма.

— До конца будете стоять на своём?

— Я также попросил тщательно проверить, остались ли отпечатки подозреваемого, и снять их. И вот ещё что…

Хеджун поставил небольшой ежегодник обратно на полку, освободив руки, и с силой опёрся ими о стол так, что раздался чёткий звук. Он даже немного наклонился вперёд. Хотел было просто замять произошедшее, будто ничего не случилось, но вмешательство Са Доджина полностью этому помешало.

— Мне, вообще-то, не нравятся мужчины. В криминалистике работает младший коллега моего отца. А начальник Ём просто подбадривал меня как друг отца.

— Почему вы продолжаете так себя вести, заставляя всё выглядеть так подозрительно?

— Какая именно часть кажется вам подозрительной?

— Сейчас вы выглядите так, будто проявляете ко мне слишком большой интерес.

— Это вы глупы или просто упрямы? Интерес был с самого начала. Я реагировал на всё, что можно было просто проигнорировать, а вы только сейчас это заметили?

Их взгляды столкнулись, наполненные таким напряжением, будто они в любой момент могли разрушить друг друга. Взгляд Доджина был неожиданно твёрдым. Напротив, глаза Хеджуна дрогнули.

Он понимал, что речь идёт не о каком-то романтическом интересе, но теперь каждое слово уже не воспринималось как раньше. В душе поднялись беспорядочные волны. Это было похоже на то, как если бы он случайно коснулся колючей спины ежа — неловкость, острота, неожиданность.

Доджин выждал, наблюдая за Хеджуном, который оказался в неожиданной ситуации и не знал, как реагировать. И в тот момент, когда его взгляд зацепился за медленно поднимающийся и опускающийся кадык Хеджуна, он слегка прикусил губу и с настойчивой, почти жадной внимательностью начал вглядываться, словно запечатлевая образ на сетчатке.

Его взгляд медленно скользнул вниз — от дрожащих ресниц — и остановился на длинных бледных пальцах, упирающихся в стол, будто накрывая их. Он долго смотрел на них, словно касаясь глазами, затем бесшумно проглотил тяжёлый вздох и, решив, что дальше так нельзя, опытно перевёл разговор на работу.

Его голос звучал тише обычного.

— Вы хотите, чтобы я связался с ними и попросил ускорить процесс?

— Да? А, да. Если вы передадите это криминалистам, это сильно поможет расследованию.

— Хорошо. Кто сейчас в комнате для допросов?

— Там всё время находится следователь Ма Чонын.

— Пусть выйдет. Насколько я знаю, адвоката ещё не вызвали… С этого момента оставьте в комнате для допросов только менеджера.

Хеджун, до этого кивавший в знак согласия, вдруг вздрогнул.

— Одного? Это не создаст проблем?

— Я беру ответственность на себя. Давите на него как можно сильнее. Затем, с результатами по орудию, начальник Нам Хеджун сам войдёт в допросную. Любым способом добейтесь от него информации о том, где сейчас скрывается подозреваемый. Если не справитесь — сочту это недостатком компетентности.

— Есть, понял.

— Если всё ясно, можете идти.

С официальной частью было покончено. Пока с топора не появятся новые зацепки или не будут получены дополнительные значимые показания, начальнику и Хеджуну больше нечего было обсуждать.

Теперь оставалось лишь выполнить его распоряжение и покинуть кабинет, но из-за вязкого, ни к чему не ведущего разговора Хеджун чувствовал нарастающее раздражение, и ноги никак не двигались. Доджин, уже собираясь вернуться к проверке документов, листал бумаги, зажав между пальцами перьевую ручку, но, заметив, что Хеджун медлит с уходом, снова поднял голову.

— У вас ещё остались доклады?

— Нет. Всё закончено.

— Тогда почему вы не уходите? Работать не собираетесь?

На лице Хеджуна отразилось смятение. Голова уже отдала приказ выйти, но тело почему-то не слушалось. Он и сам не понимал, почему продолжает стоять. Доджин некоторое время наблюдал за ним, и его взгляд постепенно холодел. Вскоре он продолжил уже сухим, официальным тоном:

— Мы ведь не в тех отношениях, чтобы обмениваться красивыми словами. Скажу прямо: это что, неповиновение?

Даже если бы ему дали возможность продолжить разговор, Хеджун всё равно не знал, что сказать.

— Ничего подобного. Я ухожу. Тогда…

Хеджун развернулся. Его спина выглядела странно — в ней чувствовалась какая-то потерянная, несвойственная ему усталость.

Даже когда посетитель полностью покинул кабинет, Доджин оставался неподвижен. Лишь когда чужое присутствие окончательно исчезло и повисла тишина, он наконец откинулся на спинку кресла.

То, на что он раньше не обращал внимания, теперь начинало выводить его из равновесия — всё, что касалось Нам Хеджуна. Он медленно провёл языком по губам и глубоко выдохнул.

Совсем недавно его вдруг охватило желание провести языком по нахмуренному лбу, сжатому от неловкости, по напряжённым уголкам глаз, по припухшим, красным губам, которые тот, похоже, весь день кусал, по тонкой коже белых длинных пальцев — по всему этому сразу. И вместе с этим неизбежно всплыло воспоминание о губах, увлажнённых прозрачной слюной, и раскрасневшемся от возбуждения лице.

Стоило лишь осознать это, как плотина рухнула, и в нём, словно разлившаяся река, начала расползаться грубая, низменная жажда.

Раздеть его до нитки.

Облизать всё его тело.

Он ясно ощущал, как сам стремительно катится к чертям.

Тук.

Перьевая ручка, зажатая между пальцами, полетела в сторону. Доджин раздражённо провёл руками по лицу.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/17759/1733025