Готовый перевод The down-on-her-luck little white flower was raised by a rough man / Нежный цветок в руках грубого мужчины [💗]: Глава 4. Ямс

Триста юаней за день выкапывания лотоса?!

В ресторане было тепло. Прикончив две маленькие миски риса, Ши Юэ ещё и под пристальным взглядом Му Е проглотил тарелку супа из ямса на рёбрышках, отчего его бросило в жар.

Му Е взял салфетку, чтобы вытереть ему пот, но Ши Юэ с улыбкой уклонился:

— Спасибо, брат, я сам…

Му Е отпустил руку. Тот вытерся, как попало, растрепав чёлку на лбу, и теперь выглядел до глупого послушным. И лишь когда Ши Юэ уже не мог сдерживать любопытство, Му Е достал телефон и положил перед ним.

Ши Юэ замешкался и не взял.

— Брат, лучше ты мне расскажи. Чужие телефоны смотреть нехорошо…

Му Е похлопал по соседнему стулу, где лежала его одежда, приглашая сесть. Ши Юэ помялся, но пересел. Они оказались совсем близко.

Телефон лежал прямо у него перед носом. «До чего властный человек, — подумал Ши Юэ. — Сам смотреть не хочу, а он силой суёт».

Посопротивлявшись ещё немного для виду, Ши Юэ всё же не выдержал и скосил глаза на экран. Му Е, глядя на его безупречную макушку, невольно приподнял уголки губ. Разве белому кролику тягаться со старой лисой*?

В телефоне было объявление, которое староста Ван Гэ отправил в общий чат деревни Юэган.

«В связи с тем, что арендатору деревенских полей срочно требуются временные рабочие для выкапывания корневищ лотоса, желающих прошу обращаться ко мне для записи… а?»

Ши Юэ взволновался, только собрался дочитать до конца, как телефон вильнул: Му Е убрал его! А он ещё не увидел оплату!

Му Е сидел невозмутимо, как гора. Ши Юэ уставился на него широко раскрытыми, полными влажного недоумения глазами.

— Я же не дочитал… Ну что ты за человек?

— Хочешь пойти?

Ши Юэ яростно закивал.

— Хочу! — Даже если не по сто юаней в день, а лишь по пятьдесят, он бы всё равно пошёл!

Му Е поправил растрёпанную чёлку на его лбу и согласно кивнул:

— Есть одно условие. Слушаться меня.

Ши Юэ охотно согласился, но в его блестящих глазах мелькнула одна мысль:

— А можно записать и учителя Гэна, а я буду работать за него? Я не буду лениться, честно-честно!

Очки учителя Гэна были сломаны, а пиджак тёти Ли выстиранный до белизны стал жёстким. Ему хотелось им что-нибудь купить. Что-нибудь нужное.

Му Е пристально посмотрел на него. В этих глазах, обычно лишённых всякого волнения, вдруг пробежала рябь. Староста как-то сказал: «Ши Юэ в свои юные годы потерял всех близких и встретил жизнь один на один. Вырасти таким — непросто».

Таким — каким?

Даже когда у самого дела плохи, он всё равно дарит доброту другим. Гнаться за воришкой три квартала. Отбив кошелёк, достать оттуда больше половины мелочи, что копилась и хранилась там больше десяти лет как память, и вложить в ладонь учителя Гэна, сказав, что это его благословение.

Не удержавшись, Му Е поднял руку и костяшкой пальца провёл Ши Юэ по щеке. В его глазах, казалось, сейчас растопится лёд. Ну как тут было отказать?

— Хорошо.

Заручившись его согласием, Ши Юэ обрадовался так, что забыл увернуться от руки на своей щеке. Но главного не забыл:

— Деньги сразу платят или когда работа закончится? Мм… и сколько за день?

Му Е прикинул и назвал безопасную цифру:

— Триста. В день.

Ши Юэ онемел, вытаращив глаза. Серьёзно? Триста юаней за день копки лотоса?!

Му Е нахмурился и нерешительно спросил:

— Мало?

У Ши Юэ в голове быстро закрутились винтики. Он что-то заподозрил:

— Разве за выкапывание лотоса столько платят…

Когда он подрабатывал в университете, то получал от силы пятьдесят-восемьдесят в день. Так, выходит, лучше было идти копать лотос?

Брови Му Е разгладились. Главное, что парень не счёл сумму маленькой, иначе если бы он вдруг стал менять цену на ходу, было бы слишком заметно.

С появлением цели Ши Юэ заметно присмирел. Сам поднялся, надел пуховик, застегнув молнию до подбородка, и засеменил за Му Е из ресторана. По одному его шагу было слышно, какое у него сейчас отличное настроение.

Му Е мысленно усмехнулся: до чего же легко сделать его счастливым.

Глотнул горячего соевого молока — улыбается. Съел любимое блюдо — радуется. Узнал о временной работе, где можно заработать, — шагает вприпрыжку.

Машину они оставили в начале переулка. Направляясь к широкой улице, они случайно попали под конец занятий в какой-то танцевальной школе. Ученики волна за волной выплёскивались наружу.

Му Е потянул Ши Юэ в сторону, ухватив его за запястье, и нащупал ледяную кожу. Он опустил взгляд: Ши Юэ с побледневшим лицом смотрел на толпу учеников в танцевальной форме.

— Что такое? Плохо? Где болит? — Му Е нахмурился, не понимая, что случилось. Он приложил ладонь к его лбу — температура была нормальной.

Они постояли на месте, пока ученики не разошлись. Ши Юэ наконец очнулся, опустил руку Му Е и покачал головой, сказав, что всё в порядке. Его голос был таким лёгким, что, казалось, улетит с ветром.

Му Е никогда не лез в душу. О чём не хотят говорить — то наверняка причиняет боль, и лучше не трогать. Но сейчас ему хотелось спросить. Только ледяная кожа на ощупь не давала ему на это права.

Они стояли на сквозняке. Му Е развернул Ши Юэ, заслонив весь ветер спиной, и взял его руки в свои, согревая. Лишь почувствовав, что к нему возвращается тепло, он отпустил его.

Му Е чуть наклонился вперёд и тихо спросил:

— Мне не можешь рассказать?

Ши Юэ хотел улыбнуться, но лицо словно застыло. Он лишь опустил голову и сказал:

— Ничего особенного… Поехали домой…

Увидев это, Му Е не посмел больше расспрашивать. Он вывел Ши Юэ из переулка. Над головой нависало тёмное, тяжёлое небо — похоже, собирался дождь.

Му Е повёз Ши Юэ обратно в деревню Юэган. Молодой человек на пассажирском сиденье был куда тише, чем по пути сюда. Сжавшись в кресле, он смотрел в окно — кто знает, не капают ли там жемчужины.

Выходя из машины, Ши Юэ глухо спросил:

— Можно я у тебя побуду немного?

Ему хотелось быть там, где есть люди. Не одному в старом доме, где эхо отзывается на каждый звук.

Му Е поманил его поближе, взял за мочку уха и легонько сжал:

— Ключ под горшком у двери. Иди, включи пока телевизор. Я загоню машину во двор к старосте и сразу вернусь.

Ши Юэ, подавленный, даже не сопротивлялся этому интимному жесту и совершенно не придал ему значения. Он просто кивнул и побрёл.

Му Е молча смотрел ему вслед, на его окутанную тучами спину, и в душе множились вопросы.

Он не задержался у старосты и, припарковав машину, тут же вернулся. Едва войдя, он сразу занялся печкой. Когда он только что трогал лицо и руки Ши Юэ, они снова были холодными. Тот прокатался весь день, нахватался ветра. Если и дальше будет мёрзнуть, ночью свалится с жаром.

Печка в старом доме была, по сути, жаровней с углями. Сам Му Е никогда ею не пользовался — воняет, угарно.

К тому же он был крепкого сложения и не боялся холода.

Вскоре от углей в комнате заметно потеплело. Ши Юэ скинул обувь и забился в угол дивана, следя взглядом за хлопочущим по хозяйству Му Е.

Решив, что в комнате слишком душно, Му Е приоткрыл окно, впуская воздух. Холодный ветер ворвался внутрь и немного привёл Ши Юэ в чувство.

Он перевёл взгляд за окно и только теперь заметил, что начался дождь.

Осенний ливень ударил внезапно, сбивая жёлтые листья с деревьев. Старому османтусу во дворе, верно, несдобровать.

Ши Юэ, сам не заметив, подошёл к окну, чтобы проверить дерево. Но краем глаза выхватил в пелене дождя шатающуюся фигуру.

Он узнал в ней пожилую женщину по фамилии Лай, что жила в деревне. Она почти ни с кем не общалась, всегда держалась особняком. Ши Юэ уже открыл рот, чтобы окликнуть её, как сзади протянулась большая ладонь и зажала ему рот.

Му Е с мрачным лицом резко захлопнул окно.

— М-м-м… — Ши Юэ не понимал, почему ему вдруг закрыли рот, и запротестовал.

Му Е не отпускал. В его горячей ладони было влажно и душно. Он указал себе на голову и сказал:

— У неё не в порядке с головой. Если ты вдруг окликнешь — может стать только хуже.

Ши Юэ закивал, и Му Е разжал пальцы.

— Она всегда такая? Или это после какой-то травмы…

Му Е подвёл его и, усадив на диван, вложил в ладони чашку с тёплой водой. Всего минуту постоял у окна, а руки опять ледяные.

Взяв салфетку, он стёр капли дождя с его лица и сказал:

— Несколько лет назад внучка умерла, и вот с тех пор она такая.

В периоды приступов она бродила по деревне, а иногда и кидалась в людей чем попало.

Му Е проверил его шею — сухая — и строго наказал:

— Если встретишь её лицом к лицу, не вздумай по глупости приближаться. Понял?

На душе у Ши Юэ стало тяжело.

— А разве её родные совсем за ней не смотрят? Так и бросили её мокнуть под дождём…

Му Е знал о её семье лишь урывками. Единственная внучка утонула несколько лет назад в большом деревенском пруду. После этого бабушка Лай и повредилась рассудком.

Староста о её деле говорил крайне уклончиво.

Одно лишь твердил: «Не лезь, не слушай, не верь».

Му Е легонько сжал пальцами щёку Ши Юэ и мягче произнёс:

— Не лезь. Не слушай. Не верь. Понял?

Ши Юэ кивнул, но на сердце остался горький осадок.

И в то же время он подумал, что его собственные беды перед лицом жизни и смерти — лишь камень, о который он споткнулся. Ничего настолько уж трудного и непреодолимого.

Чтобы ни случилось, ему надо идти вперёд и смотреть в будущее.

Осенний ливень пришёл внезапно и быстро ушёл. Не прошло и получаса, как он стих. Со старого османтуса во дворе сбило много цветов и листьев, и двор стал грязным.

Ши Юэ тут же закатал рукава и заявил, что пойдёт подметать. В деревне любое дело было ему в новинку.

Но Му Е остановил его. Мрачно указав на диван, он велел сидеть смирно.

«Взаперти» в доме, с радиусом передвижения в двадцать шагов, Ши Юэ не смел перечить. В конце концов, насчёт копки лотоса ещё предстояло замолвить словечко.

Поэтому он притащил стул к окну и, подперев лицо руками, смотрел, как Му Е метёт двор.

Они молчали, но в этом безмолвии был необычайный покой.

Ближе к вечеру Му Е не отпустил его обратно. Под предлогом «сериал скоро начнётся» он опять оставил Ши Юэ ужинать.

В деревне ложились рано. К девяти вечера почти все огни гасли. Лишь дом Му Е сиял по-прежнему, да и фонарь во дворе он не тушил, оставляя гореть.

Ши Юэ боялся темноты. Если Му Е по привычке тушил свет во дворе, Ши Юэ начинал то и дело озираться, становился сам не свой и не мог сосредоточиться даже на телевизоре.

Постепенно Му Е изменил привычку и стал оставлять для него свет.

Когда по телевизору зазвучала финальная песня, Ши Юэ всё ещё таращился в экран.

Му Е переключил канал и указал в сторону душа:

— После этой серии будут двадцатиминутные вечерние новости. Иди мойся, как раз успеешь вернуться досматривать.

Ши Юэ послушно поднялся, чтобы сходить за пижамой, но его остановило прикосновение к запястью.

Му Е поднял подбородок:

— Я уже принёс. На полке в ванной.

Пока Ши Юэ увлечённо смотрел телевизор, Му Е смежил веки и немного вздремнул. Теперь его голос звучал с ленивой хрипотцой и был куда сексуальнее обычного.

От этого у Ши Юэ почему-то зазвенело в ушах.

«Заботливый. Надёжный», — про себя отметил Ши Юэ.

По его мнению, у Му Е был настоящий талант читать чужие мысли!

Что бы Ши Юэ ни подумал, тот угадывал с точностью. Если когда-нибудь Му Е обзаведётся семьёй, его второй половинке можно будет только позавидовать.

Но эта мысль продержалась лишь до входа в ванную.

Потому что Му Е принёс ему не только пижаму, но и… трусы.

Белоснежные хлопковые трусы нахально висели на крючке из нержавейки. И невозможно было не заметить бирку с размером — L.

Заботливый. Надёжный. Но абсолютно лишённый чувства границ!

___

п/п

* Белый кролик против старой лисы (白兔子怎鬥得過老狐貍) — метафора неравной борьбы, где наивность и невинность противопоставлены опыту и хитрости.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: перевод редактируется

http://bllate.org/book/17821/1695531