Готовый перевод The down-on-her-luck little white flower was raised by a rough man / Нежный цветок в руках грубого мужчины [💗]: Глава 5. Османтус

Попробовать на ощупь?

Му Е застилал диван толстым пушистым пледом — усядешься, и сразу тепло, уютно. Будь он в доме один, ни за что бы не стал так возиться.

Заслышав, что дверь в ванную открылась, он обернулся и поманил Ши Юэ к себе.

— Иди-ка сюда, попробуй.

Ши Юэ накрыл голову полотенцем, оставив на виду лишь подбородок, подёрнутый лёгкой розовинкой. Притворяясь занятым, он яростно тёр волосы и, не слушая Му Е, стоял на месте.

Му Е закончил с диваном, оглянулся — никто не подошёл — и застал эту картину.

Он цокнул языком:

— Ты с волосами воюешь, что ли? Иди сюда, я высушу.

Ши Юэ замялся:

— Не… не надо. Я сам…

Договорить он не успел — полотенце с головы сорвали, явив миру раскрасневшееся лицо и бегающие глаза.

Му Е нахмурился:

— Чего лицо такое красное? Вода слишком горячая была?

Ши Юэ мотнул головой, уворачиваясь:

— Нет… Я в порядке. Сейчас… сейчас пройдёт.

Не поверив, Му Е задрал ему рукава — проверить, нет ли красноты на теле. Убедившись, что всё чисто, снова потянулся ко лбу.

— Температура нормальная. Может, где болит?

Ши Юэ выхватил у него полотенце, уклоняясь от прикосновений, и отвёл взгляд, не смея его поднять.

— Нигде не болит… Оставь… оставь меня в покое.

Как тут оставишь?

Когда Ши Юэ только вернулся, первые полмесяца он не выходил из дому.

Му Е каждый день с утра первым делом шёл стучать в дверь или кидал камни в окно, донимая до тех пор, пока ему не отворяли.

Впрочем, Ши Юэ открывал лишь на щель и через неё робко спрашивал: «Вам что-то нужно?»

А Му Е с его свирепым лицом, на котором добродушие не умело держаться, только пугал парня до дрожи. Не говоря ни слова, он оставлял еду у двери и уходил. Правда, потом прятался у себя во дворе за большим столбом и подсматривал.

Видел, как из щели высовывается рука и забирает миску, — тогда успокаивался.

Со временем щель становилась всё шире. Иногда Ши Юэ даже заговаривал с ним — очень вежливо, скованно. Но хотя бы было ясно, что он жив.

А потом, в один прекрасный день, Ши Юэ вдруг решил выйти. Обошёл всю деревню.

Рассматривал дикую траву у дороги. Разглядывал улиток, ползущих из речки на берег. Прошатался на улице больше полдня. Вернувшись, слёг с высокой температурой. Горел так, что не узнавал людей.

Ухватив Му Е за ногу, звал папой и говорил, что скучает по маме.

Когда Му Е привёз его в больницу, врач сказал: привези он его чуть позже — остались бы осложнения. И наказал: следить за питанием. На нём от истощения живого места нет, худоба такая, что и простой болезни не выдержит.

Тогда ему три дня ставили капельницы, прежде чем полегчало.

И как тут его оставить?

Хмурясь, Му Е достал фен и проговорил:

— Высушу голову — и поедем в больницу.

Услышав это, Ши Юэ испуганно вцепился в него:

— Эй… да правда я в порядке!

В прошлый раз в больнице медсестра ему руку исколола так, что вена вздулась. До сих пор дрожь пробирает при слове «больница». Нет уж, больше ни ногой.

Му Е выставил слабый поток воздуха и принялся сушить мягко, осторожно. Кончики пальцев скользили по лбу, мочке уха, шее — и везде, где касались, Ши Юэ будто пронзало током.

Му Е:

— Не расскажешь, в чём дело, — поедешь со мной в больницу.

— Да правда я в порядке… — лицо Ши Юэ заалело ещё гуще.

Он опустил голову и теребил пуговицу на одежде. Ему и без того было стыдно, а если бы пришлось ещё и вслух сказать — он бы сгорел со стыда.

Му Е видел только его безупречную макушку. Взъерошит — а она через минуту опять ложится как прежде.

Хотя он так и не понял, в чём дело, но явно причина была не в здоровье.

Так что можно было не торопиться.

Немного погодя он почувствовал, как снизу, у края кожаной куртки, что-то натянулось. Ши Юэ, как тогда на переходе, вцепился изо всех сил.

— Ты… больше не приноси мне… кхм… трусы.

Пробубнил еле слышно, тише комара. Но Му Е разобрал.

— …

Он не сдержался — грудная клетка завибрировала от смеха.

Ши Юэ нахмурился и поднял голову:

— Не смейся! — Вид у него был живой и сердитый.

Му Е кивнул, подавив смех:

— Мм. Молчу.

А через секунду добавил:

— И чего ты такой стеснительный?

Ши Юэ аж перекосило от такой наглости:

— Это не стеснительность! Это личные границы, понятно тебе?!

Му Е вскинул бровь:

— Вот это — личные границы? Раньше мы все вместе в общей бане мылись. Какие уж там трусы — всё снизу было видать, и никто не злился.

Ши Юэ вытаращил глаза, и брови у него запрыгали:

— У нас тут так не моются. Ты обманываешь, да? Думаешь, я простачок, вот и сочиняешь!

Му Е щёлкнул его по кончику носа; в глазах заиграла усмешка.

— Не вру.

Ши Юэ не поверил и боднул его головой в грудь. Му Е отшатнулся на полшага, и улыбка стала только шире.

— Кстати, в прошлый раз.

Ши Юэ удивлённо поднял голову:

— Что…

— Твои трусы, что упали в таз, я своими руками простирнул.

Ши Юэ остолбенел:

— Что ты сказал?!

Му Е приподнял бровь, ожидая реакции. Так и есть: лицо Ши Юэ с видимой скоростью налилось спелостью персика.

Ткни — брызнет сок.

— Ты, ты!.. Ты?.. — он тыкал и тыкал, но ничего не мог выговорить.

Ши Юэ готов был провалиться сквозь землю. Он снова и снова бодал его головой — снова, снова и снова. Му Е боли не чувствовал, но боялся, как бы парень не ушибся.

Схватив его за загривок, он принялся успокаивать:

— Ладно, ладно, пошутил я. Увидел, что испачкались, и выбросил.

С этими словами Му Е вытащил из кармана маленькую коробочку.

Внимание Ши Юэ мгновенно переключилось.

— А это что?

Му Е похлопал себя по животу, приглашая привалиться.

— Старый крем для лица. С ароматом османтуса. Будешь мазать?

Ши Юэ тут же машинально схватился за лицо:

— У меня кожа шелушится? Или потрескалась?

Му Е сказал «нет». Ши Юэ не поверил, прошлёпал в ванную к зеркалу. Убедившись, что лицо в порядке, он так же быстро протопал обратно и сел.

— Как ты вообще додумался купить это? — он не сводил глаз с коробочки в руке Му Е, находя жестяную упаковку очень красивой.

Му Е уложил его голову себе на колени и тронул веки:

— Закрой глаза.

Ши Юэ задёргался:

— Я хочу сам… Можно я сам намажу, брат?

Ну что он, маленький? В прежние времена в его возрасте уже был бы отцом двоих детей. Лежать на коленях и позволять другому мазать лицо — на что это похоже?

Му Е лучше всех знал, чем его пронять, и глухо бросил:

— Завтра идём выкапывать лотосы или как?

Ши Юэ застыл и аж нос перекосило:

— Иду… Я иду!

Ради заработка он нехотя зажмурился.

Над ухом раздался щелчок открываемой крышки, и тут же в нос ударил густой аромат османтуса.

Му Е зачерпнул немного, растёр в горячих ладонях, чтобы растопить, и только потом стал наносить на лицо.

Размазывая крем, он рассказывал:

— Зашёл в лавку за соевым соусом, глянул под полку — лежит. Взял две коробки, обе с османтусом.

Увидел на коробке цветы османтуса — и сразу вспомнил о Ши Юэ.

Хозяин лавки ещё обрадовался, что разобрали залежавшийся товар. В деревне такое спросом не пользовалось. Пыль с коробок смахивали-смахивали, срок годности уж почти вышел, а тут наконец продали.

Ши Юэ лежал с закрытыми глазами. Длинные тёмные ресницы бросали тень, переходя в линию прямого изящного носа, а ниже — в чуть приоткрытые губы. Его полная губная дуга походила на дикую вишенку.

Му Е незаметно отвёл взгляд от его губ. Кадык неестественно дёрнулся.

— Всё. — Он хлопнул Ши Юэ по подбородку, заставляя сесть. — Есть хочешь?

Ши Юэ помотал головой:

— Ты вечером дал мне две добавки риса и тарелку супа. Куски свинины и кукурузы едва не падали через край. Потом почистил яблоко, а после ещё соевого пудинга принёс. Так даже свиней не откармливают, верно, брат?

Му Е рассмеялся. Нашёл с чем сравнить.

Он легонько сжал лицо Ши Юэ, потом плечо:

— Свиней, наверно, и правда откормить легче. Они хоть мясо нагуливают, а ты?

Тут Ши Юэ прямо взвился:

— Я тоже поправляюсь! Вчера на весы встал — на целых пять цзиней! Брат, ты знаешь, какой это огромный кусок мяса — пять цзиней?!

За этот с лишним месяц, питаясь стряпнёй Му Е и под его неусыпным надзором по две миски за каждой трапезой. Му Е так избаловал его вкус, что Ши Юэ становился всё привередливее... и всё больше...

Узнай об этом его преподаватель — точно бы сказал, что он деградирует!

Не можешь совладать с обжорством — как мечтать о сцене?

Му Е, пропуская его слова мимо ушей, подогрел ещё и стакан молока.

— Я в душ. Чтобы к моему возвращению всё выпил.

— …

Тиран. Деспот!

Ши Юэ пощупал живот: он ещё ужин не переварил!

Нисколько не стесняясь, Му Е у дверей спальни снял куртку и одним движением стянул чёрную майку. Обнажился голый торс. Мышцы на руках проступали чёткими линиями, и, приглядевшись, можно было заметить мелкие шрамы. Крепкая грудь переходила в рельефный, разделённый на квадраты пресс.

Ши Юэ, потягивая маленькими глотками молоко, исподтишка косился.

В душе ахнул: «Ух ты! Какая красивая мускулатура!»

Но тут же нахмурился.

Сам-то он знает, как держать форму, а меня зачем раскормить хочет?! Хотя… такой идеальной фигуры он не видел ни у кого. Без перебора, очень красивые линии.

Тем временем Му Е снял верх и взялся за пояс штанов. Почувствовав на себе всё более бесцеремонный взгляд, он поднял глаза и застукал Ши Юэ на месте.

— Что смотришь?

Ши Юэ мигом втянул голову в плечи и отдёрнул взгляд:

— Я ничего не смотрел!

Му Е подошёл ближе, и в его глазах мелькнуло что-то глубокое.

— Хочешь попробовать?

Ничего особенного он в виду не имел, просто хотел подразнить. Но вид смущённого и одновременно любопытного Ши Юэ пробудил в нём озорство.

Ши Юэ ещё сильнее застеснялся и заикаясь спросил:

— По… попробовать что?

Му Е взял его за руку и прижал к своему животу.

— Попробовать на ощупь.

Стоило Ши Юэ коснуться, как его лицо стало горячее кипятка! Пальцы непроизвольно сжались и дрогнули — Му Е резко отдёрнулся на полшага.

— Ццц. Трогай так трогай. Чего царапаешься?

Рука Ши Юэ застыла в воздухе, пальцы поджались.

— Я нечаянно… А как ты так накачался?

Му Е:

— Каждый день таскать воду. Ходить на огород за домом — удобрять, поливать. Утром бегать. Перед сном качать пресс…

Ши Юэ изумлённо раскрыл глаза. Неудивительно, что такой твёрдый. Он опустил голову и, приподняв свою футболку, ущипнул тонкий слой мягкого жира на животе.

Му Е заметил его маленький жест. Глаза его потемнели ещё больше. Но он не сказал ни слова и ушёл в ванную принимать душ - остужаться.

Когда он вышел, Ши Юэ свернулся креветкой на диване, лицом к спинке.

Оставив Му Е только круглый затылок.

Край одежды задрался и обнажил полоску узкой талии — линию красивее любых мышц.

Лицо Му Е осталось непроницаемым. Он подошёл ближе и поправил задравшийся край.

— Глупая луна*.

Ши Юэ спал глубоким сном. Он совершенно не догадывался и даже не помышлял, что в этом доме находится мужчина с далеко не чистыми помыслами и коварными планами.

___

п/п

* Глупая луна (呆月亮) — здесь игра слов с именем Ши Юэ (時月, «луна»). Использовано как нежное, слегка насмешливое прозвище, указывающее на его наивность и доверчивость.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: перевод редактируется

http://bllate.org/book/17821/1695538