Для добра к тебе не нужна причина
Ван Гэ управлял трициклом не слишком умело: мотоцикл вихлял, того и гляди опрокинется.
Ши Юэ и Му Е сидели плечом к плечу. Боясь, что перевернутся, Му Е держал Ши Юэ за запястье в жесте, пожалуй, чересчур интимном.
Но внимание Ши Юэ в тот момент было целиком поглощено старухой напротив. От её недавнего взгляда он всё ещё не отошёл, до сих пор дрожал и сидел как на иголках.
Му Е легонько сжал его ладонь, думая, что он так напуган именно тряской в кузове.
Старуха не произносила ни слова и явно не желала с ними разговаривать. Так и сидела, покачиваясь в такт кренящемуся трициклу.
Добравшись до места, они выгрузили на обочину высокие сапоги и прочий инвентарь.
Му Е не давал Ши Юэ помогать. Вещи были тяжёлые, и он боялся, что парень, не рассчитав веса, потянет запястье или спину.
Ши Юэ оставалось стоять без дела. Вдруг краем глаза он заметил, как что-то резко падает вниз, и инстинктивно протянул руки: это бабушка Лай не удержала лопату, и, не подхвати он её, она бы непременно рухнула ей на ногу.
Бабушка Лай двигалась медленно и тяжело. Она подняла глаза, обнажив белки под зрачками, отчего у людей невольно пробегал холодок по коже. Её голос, будто передавленный колёсами, смутно вытолкнул:
— Спасибо.
Ши Юэ был мягкосердечен. Одно слово благодарности — и её глаза уже не казались ему такими пугающими. Он был чист душой и считал, что человек, умеющий благодарить, не может быть совсем уж плох.
Поджав губы, он тихо ответил:
— Не за что.
Му Е, хмурясь, обернулся на него. Не сказал ни слова, но всё было ясно и без того. О чём они договаривались дома? Держаться возле него, на глазах, и не сближаться ни с кем.
С виду деревенские люди просты и бесхитростны, но грязного и мутного здесь, пожалуй, побольше, чем в городе.
Он увлёк Ши Юэ на межу, разложил миниатюрный стульчик и, усадив его, присел на корточки надеть на него непромокаемый комбинезон.
Этот громоздкий слитный костюм сам Ши Юэ навряд ли смог бы толком натянуть.
Он хлопотал над Ши Юэ в точности как говорил хозяин Сюй — берёг как зеницу ока. Чуть расстанутся на минуту — на душе неспокойно. Не видит человека — скучает. Не слышит его голоса — думает.
А уж когда перед глазами — так и вовсе норовит удержать в руках.
— Я сам, брат, ты иди работай, — Ши Юэ чувствовал, что недостоин такого. Му Е, полуприсевший перед ним, выглядел слишком торжественно, и в голову невольно лезла картина: рыцарь надевает принцессе хрустальные башмачки…
Пусть он и не принцесса, и обувь не хрустальная, всё равно было жутко неловко.
— Ты… правда не считай меня ребёнком, я сам умею одеваться…
Му Е вскинул бровь и пристально посмотрел на него:
— Сапоги велики. Я принёс хлопчатую ткань, надо подложить. Ты умеешь?
Э-э… нет.
Видя его замешательство, Му Е продолжил:
— У такой обуви очень жёсткий задник. Нужны прокладки, чтобы не натирало пятки. Справишься?
М-м… тоже нет.
Ши Юэ похлопал глазами и сдался, предоставив ему делать что угодно. Чтобы заполнить паузу, он сказал:
— Вообще-то я и раньше такое делал: подкладывал вату в обувь.
Некоторые туфли, что шли в комплекте с танцевальными костюмами, были жёсткостью под стать стали — будто не для людей. Но ради выступления приходилось терпеть. А кожа у него была тонкая: два шага — и пятки стёрты.
Тогда, по случаю, он одолжил у однокурсницы гигиеническую прокладку, разрезал на два квадрата и наклеил на задники туфель, чтобы уменьшить трение.
Услышав это, Му Е слегка нахмурился, и сердце его сжалось. Он заметил, что Ши Юэ рассказывал об этом без капли горечи, а наоборот — с самодовольством, будто ждал похвалы.
— А ты находчивый. — Он легонько сжал тонкую щиколотку Ши Юэ и спросил: — Тяжело было учиться танцевать?
Ши Юэ задумался:
— Чаще всего — очень уставал. Но когда получал награды на конкурсах, думал, что все мучения того стоят.
Тут он вдруг забеспокоился, что Му Е начнёт расспрашивать дальше.
Но тот, похоже, вовсе не интересовался, почему Ши Юэ вернулся в Юэган. Не спрашивал, не проявлял любопытства, даже не намекал.
«Ну ладно. Наверное, и правда никому нет до меня дела. А я себе напридумывал», — подумал он.
Му Е поймал его беспокойную ступню и стал мерить. На ладонях у него были мозоли, и когда он коснулся мягкой подошвы, ему почудилось, будто рука провалилась в пух.
Ши Юэ заворожённо смотрел, как тщательно он всё делает, боясь где-то ошибиться и причинить боль.
И наконец произнёс вслух то, о чём давно хотел спросить:
— Брат, почему ты ко мне так добр?
Или он ко всем такой?
Му Е впервые слышал от него такой вопрос и слегка удивился. Но, сохраняя полную невозмутимость, не подал вида и ответил вопросом на вопрос:
— Для добра к тебе нужна причина? А ты сам — когда делаешь людям добро, тебе сперва подавай повод, иначе не станешь?
Ши Юэ осёкся и густо покраснел. Как назло, он не умел спорить. Промямлил что-то неразборчивое:
— Нет… я не это имел в виду.
Му Е понимал, что время ещё не пришло. Некоторые вещи не стоило выкладывать сразу. Варить лягушку в тёплой воде* полагалось на медленном огне. Включи сильный — лягушка выпрыгнет и ускачет.
Он похлопал Ши Юэ по подъёму стопы: «Попробуй, удобно ли?» — а затем вернулся к прежней теме:
— Тогда почему для добра к тебе нужна причина?
Ши Юэ застыл. Его потрясло то, что он увидел в глубоких тёмных зрачках Му Е, — собственное отражение, занявшее собой всё пространство. «Разве я достоин?.. Стою ли я такого отношения?»
Пока он был в ступоре, Му Е быстро управился со второй ногой.
На дворе стояла глубокая осень. Лотосы давно отцвели, и лишь мёртвые стебли сиротливо торчали из ила. Серые скворцы сидели на обломанных верхушках, высматривая добычу. Лишь когда кто-то, увязая в грязи, подходил слишком близко, они с шумом разлетались врассыпную.
Ши Юэ с лопатой на плече последовал за Му Е вниз, на залитое водой поле.
По диагонали от них в пруд спустилась и бабушка Лай. Видимо, она и раньше так работала, потому что двигалась очень умело.
Ши Юэ невольно подумал: «Люди слишком сгущают краски. Выглядит-то она вполне обычно…»
Му Е поручил Ши Юэ собрать в кучу и убрать сухие стебли лотоса, но тот отказался.
Задрав подбородок, выпятив грудь и подбоченясь, он заявил:
— Я пришёл работать. Как это так: ты один будешь вкалывать!
Му Е не смог его переупрямить и лишь наказал:
— Устанешь — выйди, передохни. Не геройствуй. Этот крошечный участок я и сам сделаю, тебя напрягать не придётся.
Ши Юэ, ощутив, что его недооценивают, преисполнился боевого духа и, раззадорившись, предложил Му Е состязание: кто больше выкопает, тот и победил.
В груди у Му Е что-то дрогнуло. Этот человек был до невозможности мил — ну как можно быть таким прелестным?
Пусть шумит, пусть смеётся — лишь бы лицо его не было бледным и не стоял с глазами, полными слёз. А там — хоть трава не расти.
Ши Юэ перестал дурачиться и сосредоточенно взялся за дело. Му Е то и дело оглядывался на него. Иногда видел круглую макушку с безупречным завитком волос, иногда — только спину.
Маленький клочок поля, три согбенные фигуры, каждая занята своим делом — и во всём необычайная гармония.
Вытащив очередное целое корневище, Му Е снова глянул на Ши Юэ. Пока та глупая луна, согнувшись, копалась и копалась в иле, не замечая ничего вокруг, он переложил несколько только что выкопанных стеблей в корзину Ши Юэ.
При мысли, как тот будет хвастаться перед ним, он невольно улыбнулся.
Ши Юэ ничего не подозревал. Он никак не мог уловить правильный угол и уже переломал несколько корней.
Так уж вышло, что, сам того не заметив, он оказался совсем близко к бабушке Лай. Старуха увидела, как он морщится над испорченным корневищем, и, приоткрыв рот, заговорила:
— Копай по ходу корня. Не прилагай силу в обратную сторону.
От неожиданного звука её голоса Ши Юэ вздрогнул, и волоски на руках встали дыбом. Он резко обернулся к ней, но та, словно и не поднимала головы, продолжала свою работу.
Ши Юэ уж было решил, что ему почудилось. Придя в себя, он попробовал действовать по её совету — и правда пошло гораздо лучше! Сердце сразу преисполнилось благодарности, и он уже открыл рот, чтобы сказать спасибо, как услышал оклик Му Е.
— Ши Юэ. Иди сюда!
Ши Юэ вздрогнул и обернулся. Так и есть: Му Е мрачно смотрел на него. «Попался», — пронеслось в голове.
Увязая в грязи, он спешно заковылял к нему, вытаскивая то одну ногу, то другую, и боялся, что промедление ещё сильнее разозлит Му Е.
Увидев его так близко к бабке Лай, Му Е на миг ощутил, как сердце оборвалось. Он хотел лишь схватить парня и как следует отчитать.
Не успел он открыть рот, как Ши Юэ сам выпалил:
— Я ничего такого не делал!
Му Е хмыкнул и, когда тот приблизился, ущипнул его за нос:
— Ты что, решил: я тебя так люблю, что и поругать не посмею?
Ши Юэ засомневался: слова звучали до приторности сладко, от них становилось как-то не по себе…
— Увижу ещё раз — будешь сидеть дома. На улицу ни ногой.
Не желая выглядеть в его глазах занудой, Му Е отвёл Ши Юэ на межу передохнуть, достал из рюкзака еду и велел выбирать, что хочешь.
К середине утра их группа собрала богатый урожай, особенно Ши Юэ: его корневища уже лежали горкой.
У Му Е было куда меньше. Ши Юэ прикинул: такими темпами он точно выиграет!
Потирая подбородок, он тайком обернулся. Му Е резал яблоко и не смотрел в его сторону. Тогда Ши Юэ потихоньку вытащил из своей горы четыре-пять корней и переложил к нему.
Нельзя, чтобы он проиграл слишком позорно.
Му Е нарезал яблоко дольками, поднял голову и увидел, как Ши Юэ что-то подсчитывает — и у себя, и у него. О недавнем маленьком эпизоде он, конечно, не догадывался.
Он велел Ши Юэ сидеть и есть яблоко, а сам снова спустился в поле.
Посидев ещё, Ши Юэ доел и только собрался встать, как позади послышались два голоса — они приближались.
Он тихо обернулся и увидел двух незнакомых женщин, что шли прямиком к их меже. Они, никого не стесняясь, вели «секретный» разговор.
Только «секретный» разговор был так громок, что Ши Юэ слышал всё до последнего слова. Уже привстав, он уловил обрывок фразы про «семью Лай» и плюхнулся обратно.
«Это не я нарочно подслушиваю, — сказал он себе. — Я просто ещё хочу отдохнуть. И они говорят не таясь, слова сами в уши лезут!»
За спиной шелестело, и к шороху примешивались отчётливые, хотя и не всегда ясные речи. Ши Юэ затаил дыхание и слегка нахмурился.
— И как старый Ван только позволил ей прийти…
— Ну попросилась-то она сама, не мог же он отказать. Главное, что не с нами в одной группе.
— Так-то оно так, но я как её увижу, так сразу… Раньше она с внучкой то била её, то ругала. Жили мы с ними через тропинку, так у них что ни день — то грохот, то звон. Девчушка плачет — аж сердце кровью обливалось, сил нет слушать.
— Я слыхала, у них больше сыновей ценили, чем дочерей. У стариков такое часто. А вышло, что внучку сама ж и сгубила. Хорошая ведь семья была — и развалила всё своими руками.
— Тсс-тсс-тсс! Ты лучше такое не говори! Знаешь — ну и знай, держи в себе! Узнает она, что ты сказала, — пасть порвёт!
— Сын-то её со снохой из-за девчушки развёлся. Теперь сын на мать рукой махнул. Эх… Знала бы — хоть внучку-то пожалела бы…
— И не говори. В какой ещё семье сейчас так: девочка — трава, мальчик — золото…
— Ладно, хватит. Пей воду. Не будем об этом, га…
Ши Юэ замер, потрясённый. Неужели правда?
Они говорили так убедительно, будто всё это случилось у них на глазах. Куда уж правдивее.
Но когда он уже с головой погрузился в тёмные тайны и не мог выбраться, в ушах внезапно зазвучал повторённый Му Е много раз наказ:
«Не лезь, не слушай, не верь».
***
К концу утра в состязании по копке лотоса Ши Юэ одержал безоговорочную победу.
Но в голове у него засело услышанное, и за обедом у Му Е он был сам не свой. Му Е решил, что он переутомился. После еды он уложил его на диван и стал делать массаж.
Ши Юэ и правда вымотался. Устал морально, устал мысленно и физически — ещё больше. Слова тех двух тёток, словно эхо, не шли у него из головы.
Му Е растёр ему ступни и, увидев красные пятки, принялся себя корить. Зря он вообще затеял это выкапывание лотосов.
И зря, щадя гордость Ши Юэ, таким окольным путём пытался дать ему немного заработать. В итоге если он заболеет или устанет — страдать будет только он сам. Сейчас-то кожа цела, лишь покраснела, а ему уже было невыносимо больно на это смотреть .
Он повернулся, собираясь спросить, больно ли Ши Юэ, но увидел лишь тихое спящее лицо.
Му Е ещё немного помассировал ему икры и, убедившись, что мышцы перестали быть твёрдыми, тихо встал и принёс из спальни аптечку. Смазав пятки Ши Юэ лекарством, он принялся соображать, как бы ещё переделать злосчастные сапоги.
Сделать так, чтобы они больше не натирали.
Так он и хлопотал без отдыха, как вдруг за дверью пронёсся староста Ван Гэ и засвистел в свисток.
Ши Юэ от этого свиста вздрогнул и проснулся.
Открыв глаза, он сразу встретился взглядом с Му Е, который как раз закатал ему штанину и массировал ногу.
Мужчина не успел принять привычное выражение, и взгляд у него был как у матёрого волка, что рыщет в лесу в поисках добычи. Уставившись на его ногу, он словно готов был вонзить в неё зубы и, разжевав, проглотить с кровью.
Ши Юэ дёрнулся, и с губ сорвался дрожащий выдох:
— М-м… брат…
Му Е, потеряв обычную выдержку, вдруг крепко стиснул его стопу и проговорил низким, сдавленным голосом:
— Чего задёргался!
Ши Юэ замер на мгновение, но вдруг до него дошло, и он вспыхнул до корней волос. Спустя долгую паузу он наконец выдавил:
— Брат, у тебя… наверное, давно никого не было…
___
п/п
* Варить лягушку в тёплой воде (溫水煮青蛙) — популярная метафора о том, как жертва не замечает постепенно нарастающей опасности, пока не становится слишком поздно. Му Е использует этот принцип сознательно, не торопя события.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/17821/1695549
Спасибо за перевод 💗