Иди спать ко мне
Лотос копали четыре дня. Деньги выдали в тот же день.
В глазах Му Е плясали смешинки: он смотрел, как Ши Юэ, скрестив ноги на диване, с блаженным видом пересчитывает купюры.
Но, считая, Ши Юэ заподозрил неладное:
— Брат, тут ошибка, кажется. Слишком много…
Му Е, присочинивший к его зарплате круглую сумму, на секунду замер. Потом пробормотал:
— Староста сказал, хозяин видел, как хорошо ты работаешь, и добавил премию.
Ши Юэ поднял голову от пачки денег и захлопал большими глазами:
— Сразу восемьсот юаней добавил?.. Не слишком ли много?
Подумаешь, восемьсот. Не вызови это подозрений, Му Е добавил бы и восемьдесят тысяч.
Ши Юэ чувствовал неладное и торопливо стал обуваться:
— Точно ошиблись, пойду спрошу дядю Вана.
Му Е нахмурился:
— А ну вернись.
Ну что он за честный такой?
Ши Юэ с сомнением, но остановился и обернулся:
— Я только спрошу. Если правда переплатили — отдам.
Нельзя брать лишнего. Это несправедливо по отношению к другим.
Му Е, сражённый его прямодушным упрямством, потянул его за руку обратно на диван.
— Я спрошу его по телефону. На ночь глядя нечего шляться.
Ши Юэ всё ещё сомневался, но, встретив спокойный и глубокий взгляд Му Е, доверился инстинктивно — тело среагировало быстрее ума, и он сел обратно.
— Ладно, тогда ты спроси… — Он следил, как Му Е достаёт телефон, набирает сообщение, отправляет и молча ждёт ответа.
Через некоторое время телефон звякнул.
Глаза Ши Юэ расширились, и он попытался заглянуть в экран, но Му Е, будто невзначай, откинулся назад и убрал телефон. Ши Юэ сощурился: чутьё подсказывало — что-то тут нечисто.
Но лицо Му Е осталось совершенно непроницаемым.
Немного погодя он как ни в чём не бывало протянул телефон Ши Юэ — смотри, мол, сам.
Ши Юэ с подозрением взял его, опустил глаза.
*Му Е:* Ши Юэ зарплату не перепутали? Он говорит, на восемьсот больше.
*Юэган Ван Гэ:* Не перепутали. Хозяин сказал: работал хорошо, вот и добавил.
— … — Ши Юэ нахмурился. Чем дальше, тем страннее, а что именно странно — не ухватить.
Му Е убрал телефон и отвлёк его:
— Хочешь в посёлок?
Ши Юэ вернулся к действительности, и мысли его тут же унеслись следом:
— Хочу! Хочу в посёлок за покупками!
В голове он уже всё рассчитал. Пятьсот — на пуховик тёте Ли. Триста — на новые очки учителю Гэну. И ещё — купить Му Е кашемировый шарф.
Если удастся сторговаться, останется немного. Тогда купить электрическую грелку, а всё, что сверх того, — отложить!
Деньги, заработанные лицом к илу, спиной к небу, надо тратить с умом. А раньше он тысячами и десятками тысяч…
Ши Юэ хлопнул себя по лбу. Опять вспомнил прошлое.
Он рано сказал Му Е, что пойдёт спать. Тот хотел его удержать, но Ши Юэ шмыгнул быстрее кролика.
— …
Му Е принёс толстое одеяло в соседний дом. Войдя, сразу ощутил пронизывающий холод — ни капли тепла.
— Иди лучше спать ко мне. Здесь слишком холодно.
Ши Юэ помотал головой:
— Не надо. Я лягу — одеяло быстро нагреется.
Ходить к нему есть, мыться, смотреть телевизор — и так уже сплошное беспокойство. Как можно ещё и ночевать навязываться?
К тому же ему надо было позвонить Ян Сыци. Столько дней не связывался. Боялся, что она будет волноваться.
Перед кроватью стоял истукан: с места, ни шагу. Ши Юэ поднял глаза и с фальшивой улыбкой сказал:
— Брат, уже поздно. Иди скорее спать.
Му Е не мог увести его с собой. Глядя на это личико, ему до зуда хотелось отхватить от него кусочек и унести, чтобы сердце не изводилось тоской.
Уходить он не хотел. И попросту уселся на его кровать.
Человек, который обычно смотрел телевизор до одиннадцати, сегодня не только не включил его, но и так рано лёг. Странно.
Му Е:
— Девяти ещё нет. Ты правда спать собрался или тайком от меня какую пакость задумал?
Ши Юэ такие речи не понравились. Он вскинулся:
— Рано лечь спать — это разве пакость?! Два дня назад ты меня гнал, а теперь снова за своё. У тебя фамилия Чжоу*, что ли, брат?!
Му Е поперхнулся и, откашлявшись, сказал:
— Никто тебя не гнал.
Да разве он мог его гнать? Просто в те дни видел, что он плохо спит, и хотел, чтобы ложился раньше, не засиживался.
Ши Юэ толкнул его рукой — не сдвинуть.
Видя это, Му Е и впрямь огорчился:
— Ты серьёзно меня гонишь?
Ши Юэ поджал губы, отдёрнул руку, и голос его стал тише, выдавая нервозность:
— Я не гоню. Просто правда хочу спать. Завтра ведь в посёлок ехать — вот и решил лечь пораньше.
Му Е сидел на краю кровати, как обиженный призрак. В конце концов, окутанный чёрным туманом, он поднялся и уплыл прочь.
Как только он ушёл, Ши Юэ вытащил из ящика телефон. Тыкал-тыкал — не включается. Только тогда сообразил: батарея села. Принялся перерывать шкафы в поисках зарядки.
Он и не знал, что вся его возня доносится до ушей Му Е через стену.
Тот полулежал на кровати, подперев голову рукой, и слушал, скрипя зубами. Лунатизм у него там? Или скакалка?
Ши Юэ же искал зарядку без задней мысли. Отыскав наконец в углу шкафа, скорее воткнул телефон в розетку.
Сгорая от нетерпения, ждал, пока включится. Наконец телефон ожил. На экране выскочила куча непрочитанных сообщений. Ши Юэ боялся смотреть, но всё же увидел часть: грязные ругательства и проклятия резали глаза. Он тут же покраснел до слёз.
Переждав, он всё же зашёл в WeChat. Телефон тренькал и тренькал долго. Ян Сыци прислала больше 99 сообщений. Писала раз в два дня: всё ли в порядке? Как увидит — пусть перезвонит. И извинялась за их маленькую размолвку в день отъезда.
На удивление, баланс был не пуст. Видимо, Ян Сыци пополнила. Утерев слёзы и убедившись, что голос не дрожит, Ши Юэ набрал Ян Сыци.
Гудок прозвучал лишь раз, и она сразу сняла трубку.
Ян Сыци:
— Если бы ты ещё раз не ответил, я бы уже билеты в Юньчэн брала!!!
Услышав её раздражённый голос после долгой разлуки, Ши Юэ ощутил странное спокойствие.
— Прости. Хотел набрать тебе раньше, но последние дни были дела, замотался. Ты как? Они тебе не докучают?
Ян Сыци вышла на балкон покурить и заговорила:
— Я в Юаньтае. Ещё не возвращалась. Попросила руководство оставить меня на проекте. А ты? Какие дела тебе звонить мешали?
Ши Юэ залез под одеяло. То, что принёс Му Е, было пушистым и лёгким.
— Кхм… Копал лотос.
Ян Сыци:
— Вау? Это ты сейчас что-то интересное сказал?
— … — Ши Юэ не думал, что между ними может возникнуть разрыв поколений. Он раздельно, по слогам, произнёс: — Ко-пал. Ло-тос. Ну, который ты ешь. Который в суп кладут…
С каждым словом голос становился всё тише, а тишина в трубке — всё гуще.
— …
— .
Долгое молчание лучше всяких слов показывало, какой шок испытала Ян Сыци.
Ши Юэ, сгорая от неловкости, теребил шов на одеяле и с деланным смехом сказал:
— Четыре дня работал. Целых две тысячи получил!
М-да. Тишина стала ещё тише.
Дыхание Ян Сыци сделалось тяжёлым, а затем обратилось в гнев:
— Я обязательно найду Ань Кана. И заставлю его на коленях молить у тебя прощения.
При мысли об этом деле на сердце у Ши Юэ упала тяжесть.
— Лишь бы он деньги вернул. Прощения — не важно.
Ян Сыци холодно хмыкнула:
— Всё важно. И деньги вернуть, и прощения просить.
Ши Юэ не хотел об этом. Перевёл разговор на другое, поболтал ещё. Наконец договорились: каждый понедельник в девять вечера он будет звонить ей — просто дать знать, что жив.
Закончив звонок, настроение у него заметно улучшилось. Гладя пушистый верх толстого одеяла, он незаметно провалился в сон.
А вот Му Е за стеной уснуть не мог. Он слышал, что Ши Юэ с кем-то говорил по телефону. Голос доносился глухо, слов не разобрать, но можно было различить интонацию: он был очень рад. С кем это он болтал так радостно?
С партнёром?
Нет, не похоже. Ши Юэ говорил, что ни с кем не встречался.
Друг?
Раз дружба такая крепкая, почему же не поехала эта дружба с ним вместе?
Думал-думал и снова заскрипел зубами. С ним самим он никогда так радостно не разговаривал. Всегда будто стеклянная перегородка между ними: твоё — моё, всё чётко разделено. А слово «спасибо» с языка не сходит, как мантра.
Вежливо. Отчуждённо.
Му Е переменил руку под головой. В мыслях стояло только то наивное, бессердечное личико из соседней комнаты. А ещё вспомнилось, как днём мыл и вытирал ему ноги — белая, нежная кожа мелькала перед глазами.
Вмиг бросило в жар так, что невтерпёж. Сбросил одеяло и ушёл в душ.
***
В посёлке торговый день начинался слишком рано. Лотки появлялись ещё до рассвета. Му Е, желая дать Ши Юэ поспать, не стал будить его спозаранку.
Хоть лёг он накануне рано, проснулся Ши Юэ лишь к восьми с лишним.
Глубокий, крепкий сон — вот она, прелесть труда. И естся сладко, и спится.
Заслышав стук камней в окно, он отозвался, торопливо оделся и открыл дверь.
Щёки его раскраснелись. Му Е впервые находил это улыбчивое лицо колючим для глаз. Подумаешь, поговорил по телефону, а радость до сих пор не прошла!
Улыбайся, улыбайся. Рано или поздно я тебя, луну, живьём сгрызу!
Ши Юэ на сей раз был послушен: оделся тепло, а сверху натянул длинный пуховик Му Е.
— Брат, что сегодня на завтрак?
Одна фраза — и оставшиеся угли в душе Му Е разом потухли. Прогресс: сам спросил, а не стал церемониться.
Он повернулся к нему, и голос потеплел:
— Жареные оладьи из лотоса с пшённой кашей.
Оладьи из лотоса?
— Это из того лотоса, что мы сами накопали? — глаза Ши Юэ засияли.
Му Е кивнул, соглашаясь, пока они вместе шли в соседний двор.
Пару дней назад староста сказал, что переломанные корневища можно раздать по домам: всё равно по хорошей цене не продать.
Арендатор полей в основном снабжал супермаркеты в посёлке. Отборные, круглые и красивые — туда. Оставшиеся, чуть похуже видом, — подешевле на рынок. А эти, разломанные, и вовсе никуда не годились. Чем выбрасывать, лучше сделать добро: пусть работники возьмут себе, на несколько раз поесть.
Му Е придержал дверь, пропуская Ши Юэ вперёд, и сказал:
— Это не хрустящий сорт. Может, не так вкусно, как покупные.
На лице Ши Юэ ещё не сошли следы подушки. Он обернулся и улыбнулся:
— Будет вкусно. У тебя всё, что ни сделаешь, — вкусно.
Му Е привык к его сладким речам, но в его глазах появилась улыбка:
— Понравится — вечером сварю суп. Дома ещё много осталось.
Ши Юэ ахнул: утренние ещё не съел, а уже о вечерних мечтает. Глаза изогнулись дугой, и походка стала лёгкой и быстрой.
Оладьи из лотоса получились хрустящими снаружи и мягкими внутри. Откусишь — по текстуре почти как бисквит.
Ши Юэ съел четыре или пять штук, объелся до отвала. Глядя на три оставшихся на тарелке, понял: дух силён, а плоть слаба.
Видя это, Му Е поднял руку и легонько ущипнул его за щёку. Наконец-то можно было ухватить немного мяса — мягкое, как сахарная вата, невозможно оторваться.
Он вытер рот и сказал:
— Раз нравится, поставлю на паровую баню. Вернёмся из посёлка — доешь.
Ши Юэ кивнул. Ему не терпелось в посёлок. Наскоро обтерев руки, он вместе с Му Е вышел за дверь.
Несколько дней назад Ши Юэ разузнал у жены старосты, что на центральной площади посёлка есть целое здание с магазинами одежды. Там и мужское, и женское, и дешевле, чем в торговых центрах. Можно и выбрать, и поторговаться.
Выбрав цель, Ши Юэ направился прямо туда.
Он мало покупал женскую одежду и рассудил, что с простым фасоном не ошибёшься. Переходил из лавки в лавку и наконец выбрал короткий пуховик из скользкой ткани — удобнее длинного. Но когда спросил цену, понял: выходит за рамки бюджета.
Он кашлянул и хотел было начать торговаться, но за спиной стоял Му Е. Ши Юэ запоздало смутился.
Торговаться — это, в конце концов, немного ронять достоинство. А Ши Юэ был тонкокож.
Он обернулся. Кончики ушей у него пылали.
— Там снаружи скамейки. Может, посидишь, подождёшь меня? Я ещё посмотрю.
Му Е не насытился зрелищем:
— Я не устал. Похожу с тобой.
Услышав это, Ши Юэ крепко сжал кулак в кармане. Как при нём торговаться-то?!
Побродив ещё по двум магазинам и тайком косясь на Му Е, он несколько раз ловил ответный взгляд. Тогда, откашлявшись, он заявил:
— Что-то пить захотелось…
Они и правда гуляли уже долго. Му Е кивнул:
— Тогда пойдём сначала купим воды…
Ши Юэ перебил:
— …Брат, я хочу передохнуть. Я здесь посижу, подожду тебя, ладно? Ноги немного гудят.
Услышав про боль в ногах, Му Е тут же забыл про воду и усадил его на скамейку для отдыха.
— Вчера плохо промассировал? Я полчаса разминал икры, не должно бы…
Он присел на корточки и уже хотел задрать ему штанину.
Ши Юэ торопливо одёрнул брючину обратно:
— Всё в порядке! Я просто посижу. Ты… ты сходи купи мне воды, и всё.
На улице было многолюдно, многие посматривали в их сторону. Ши Юэ залился краской.
Му Е услышал перешёптывания вокруг, понял, что Ши Юэ стыдно, и скрепя сердце согласился, строго наказав:
— Никуда не уходи. Жди меня здесь. Понял?
Ши Юэ закивал, торопя его. Как только Му Е скрылся из виду, он тут же встал и, свернув за угол, вернулся в прежний магазин.
Девушка-продавец, увидев, что он вернулся, слегка покраснела. Они с коллегой как раз обсуждали, что оба заходивших клиента были красавчики.
Высокий — с виду сердитый, но черты лица и разрез глаз — загляденье. А тот, что пониже, — с тонкими чертами и такой белой кожей, что под лампами в магазине чуть не засветился.
Продавщица приветливо подошла:
— Вам понравилась та модель, что вы смотрели?
Без Му Е рядом Ши Юэ чувствовал себя как рыба в воде. Не прошло и семи минут, как он сбил цену с шестисот до четырёхсот. У девушки, что поначалу встречала его улыбкой, улыбка стала натянутой. С застывшей на лице гримасой она проводила его из магазина.
С пакетом в руках Ши Юэ сел на ту же скамейку. Му Е ещё не вернулся.
Пока тот ходил кругами, Ши Юэ специально высматривал, где лавка. Благо от этого магазина она была далековато — удобно.
Ши Юэ прождал ещё немного. Му Е не было. Он поглядел по сторонам и вдруг заметил на манекене в магазине мужской одежды позади себя тёмно-серый шарф.
Глаза загорелись. Красивый!
На Му Е он будет выглядеть просто потрясающе!
Он зашёл в лавку, спросил цену — и вылетел обратно. Как так вышло, что этот шарф дороже пуховика для тёти Ли?!
Он снова уселся на лавку. В голове сцепились два маленьких человечка.
Один кричал: «Ну что ты за жмот! Му Е о тебе столько заботится, тебе жалко восемьсот юаней на шарф?!»
Другой возражал: «Ты с таким трудом отложил денег — и сразу всё спустить? Опять с пустыми карманами останешься!»
___
п/п
* Фамилия Чжоу (姓周官) — намёк на идиому «周官放火» (Чжоу-чиновник поджигает), отсылающую к ситуации, когда кому-то позволено то, что другим запрещают. Ши Юэ иронизирует: Му Е сам гнал его спать, а теперь упрекает.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/17821/1695579
Спасибо за перевод 💗