]
— Любви не будет хватать, — Цинь Фан отмахнулся, призывая его замолчать. — Да и не нужна она мне.
— Ну, если захочешь, не ломайся, — Сяо Пэн почесал затылок. — Брат тебя не подведет, честное слово.
— Спасибо, — даже глаз не поднял Цинь Фан.
То, что об этом знают даже Сяо Пэн из соседнего университета, наводило на Цинь Фана на новые мысли об усталости. Дун Сяо Пэн и двое парней, пришедших сегодня, были его старыми приятелями еще со времен старшей школы. Учеба у них шла посредственно — они учились в соседнем вузе на втором потоке, едва преодолевая порог набора для бакалавриата, и время от времени заглядывали к Цинь Фану перекусить.
Хуа Тун обернулся и хохотнул:
— Да расслабься ты, Пэн! Брат Фан и без тебя найдет, с кем затусить. Ты что, думаешь, в нем очарования не осталось?
— Да нет же! — Дун Сяо Пэн, смеясь, покачал головой. — Красавец он по-прежнему, просто зашибись!
— Посмотри на него, — не удержался от смеха Хуа Тун. — У него теперь только внешность и осталась!
— И даже рот во время игры не закрывается, — пробормотал Цинь Фан, запрокинув голову и закрыв глаза.
Это был лишь мелкий эпизод, который не стал серьезным скандалом. Никто не побежал жаловаться ректору, и через две недели о случившемся уже никто и не вспоминал. Университеты их факультетов почти не пересекались, а учитывая, что Цинь Фан учился на международном направлении, они, скорее всего, больше и не увидятся. Цинь Фан похудел на пару дней, но быстро пришел в норму — такие мелочи не стоило держать в голове.
Но не зря говорят: «Как бы ни старался, а судьба распорядится по-своему». Хочешь ты встречи или нет, но если судьба решила, что вам пора столкнуться, — ищи, не ищи, а встретишься.
В этом семестре у Цинь Фана расписание делилось на четные и нечетные недели: на нечетных лекций было в избытке, а на четных — гораздо меньше. Его соседи по комнате были студентами третьего курса, и нагрузки у них было предостаточно. Шэнь Дэнке, например, готовился к пересдаче на магистратуру и почти все свободное время проводил в библиотеке. Когда у Цинь Фана не было занятий и ему не хотелось никуда идти, он заходил в библиотеку, чтобы занять место для соседа. Пусть он и не горел желанием учиться, но сидеть в библиотеке и просто залипать в телефоле было вполне комфортно — все равно проводить время приходилось в четырех стенах.
В этот день Цинь Фан прихватил с собой бутылку воды Шэнь Дэнке и поспешил в библиотеку, чтобы занять место заранее. Пришел рано и успел занять место в общем зале на четвертом этаже. Там было огромное панорамное окно с прекрасным видом. Сев на место, Цинь Фан сфотографировал пустой стол и отправил фото в их общий чат на троих: «Светло?».
Шэнь Дэнке тут же ответил: «Ярко, как солнце! Целую!»
Цинь Фан усмехнулся и напечатал: «Хватит уже милостей, ты что, не хочешь, чтобы я окончательно расслабился?» — и тегнул Чэнь Кэ.
Немного посидев в телефоне, Цинь Фан заскучал и решил найти какую-нибудь книгу. Обойдя ряды, он взял «Краткую историю мира». Даже если получится прочитать всего четверть книги, пока Шэнь Дэнке не придет, это уже будет неплохо.
Вернувшись на свое место, Цинь Фан издалека увидел, что прямо напротив него кто-то сидит. Незнакомец был в кепке и черной джинсовке. Сначала Цинь Фан видел только спину, но когда подошел ближе, заметил полоску белой кожи на шее, выглядывающую из-под воротника, и невольно подумал: «Ничего себе, какой белый».
Цинь Фан подошел к своему месту и отодвинул стул. Он уже привык к библиотечным ритуалам, так что ничего особенного не произошло. Он опустил голову, пролистывая оглавление, зевнул и решил лениво оглядеться по сторонам.
Однако его попытка просто осмотреться прошла не совсем гладко: взгляд замер на середине пути.
— Парень напротив смотрит прямо на него.
«Черт возьми...»
Цинь Фан не сдержал короткого ругательства про себя. Ну что за сюжет из дешевой дорамы? Это был уже третий раз, когда они сталкивались взглядами.
В первый раз он смотрел высокомерно, пытаясь изобразить крутого парня.
Во второй раз он уже чувствовал себя неловко, но старался держать лицо, чтобы не показаться робким.
В этот раз вышло максимально неловко: незнакомец смотрел на него с абсолютно бесстразным, даже холодным выражением лица, а Цинь Фан как раз замер на середине зевка, не успев даже закрыть рот. От этого внезапного зрительного контакта у Цинь Фана даже сердце екнуло.
«Брат Фан очень не хочет тебя больше видеть! Неужели нельзя просто оставить этот позор в прошлом и забыть о нем?» — пронеслось у него в голове.
Но раз уж столкнулись — так столкнулись. Что поделать.
Цинь Фан и Син Янь замерли, глядя друг на друга. Лица обоих оставались непроницаемыми; два крутых парня устроили настоящую битву взглядов. Наконец Цинь Фан первым отвел глаза, усмехнулся и покачал головой, и на его губах заиграла невероятно обаятельная улыбка.
Когда Цинь Фан улыбался, он выглядел по-настоящему красиво и мужественно. Он слегка коснулся пальцами страниц книги и бросил парню:
— Красавчик, если будешь так на меня пялиться, я же покраснею!
Эта шутка мгновенно разрядила напряженную атмосферу. Син Янь не ответил, лишь слегка приподнял бровь в знак приветствия.
Картина была странная: Цинь Фан и Син Янь сидели друг напротив друга за одним столом, каждый погружен в свою книгу. На самом деле Цинь Фан почти не читал — он лишь делал вид, что полностью спокоен, будто всё в прошлом и он готов шутить, но внутри всё равно ощущалось какое-то странное беспокойство.
И дело было не в неловкости из-за их прошлой стычки, а скорее в том, что ситуация казалась Цинь Фан слишком нелепой. Но раз уж так вышло, — это можно считать судьбой. Цинь Фан был парнем не из пугливых, поэтому вскоре беспокойство сменилось спокойствием. Что уж тут поделаешь.
Спустя какое-то время Цинь Фан проголодался, полез в рюкзак и достал пару пачек печенья. Бросив взгляд на сосредоточенного Син Яня, он взял пару штук и перебросил их через стол.
Син Янь перевел взгляд с печенья на лицо Цинь Фана. Тот, не глядя на него, принялся за еду, не отрываясь от книги. Син Янь отодвинул печенье от книги в сторону.
Когда Шэнь Дэнке пришел после занятий, Цинь Фан уже почти уснул, уткнувшись лицом в стол. Шэнь Дэнке подошел, похлопал его по плечу и, наклонившись, прошептал:
— Отдыхай, господин! Пошли в общагу, поспишь там.
— Не сплю еще, — тихо ответил Цинь Фан. — Поучусь немного и пойду.
Цинь Фан накинул рюкзак и поднялся. Проходя мимо места Син Яня, он заметил, что тот даже не поднял головы. Цинь Фан незаметно оставил на его книге листок бумаги. Когда Син Янь поднял голову, Цинь Фан уже был далеко.
Шэнь Дэнке посмотрел на Син Яня. Подумав, что они знакомы, он дружелюбно и приветливо ему улыбнулся.
Син Янь развернул записку, на которой двумя размашистыми строчками было написано:
«Передай своему другу от меня извинения. Это вышло случайно».
Характер у Цинь Фана был именно такой: если нужно — поспорит и не уступит, но при этом он умел разделять вещи: одно дело — эмоции, другое — дело. Он не любил затягивать конфликты и не стремился плодить врагов, но если ссора начиналась по его вине, он всегда признавал это и не оставлял всё как есть.
Поэтому у него было так много друзей. Он умел ладить практически со всеми, что Хуа Тун называл его «обаянием».
— Ну ты даешь! — Хуа Тун приподнял плечи, смеясь с оттенком недоверия. — Встретились, не подрались, а еще и печеньем делятся?
— Да не сидели они вместе, — ответил Цинь Фан, который тоже нашел эту ситуацию забавной.
— Ну так всё равно лицом к лицу! — Хуа Тун показал ему большой палец. — Я тебя уважаю. Будь я на твоем месте, наверное, сразу бы пошел на стадион, чтобы махач устроить.
— Ты что, вечно на взводе? — со смехом спросил Цинь Фан.
— Еще не ясно, кто из нас более взрывной, — отозвался Хуа Тун.
Они вошли в спортивный зал. Цинь Фан обожал спорт и мог играть в любую игру, которую предложат. Хуа Тун, который пошел в университет вместе с ним, из-за постоянных тренировок заметно подтянулся и даже немного похудел.
Цинь Фан любил играть до седьмого пота, до полного изнеможения. У Хуа Туна не было такой выносливости, поэтому тот мог продержаться лишь половину времени, после чего Цинь Фан доигрывал в теннис в одиночку еще пару часов. Каждый удар он наносил с огромной силой, чувствуя, как капли пота стекают по лицу и пропитывают воротник. С детства он привык к такому режиму: для него это был способ выплеснуть эмоции и сбросить лишнее напряжение. Ему жизненно необходимо было выложиться на полную, чтобы в голове не оставалось места для лишних раздумий и детской рефлексии.
— Ты во время игры превращаешься в какого-то зверя, — сказал Хуа Тун, когда Цинь Фан, вспотевший после душа, вышел переодеваться. Хуа Тун ждал его у входа, держа в руках его рюкзак. Он протянул ему телефон. — Твой брат звонил. Я понял, что это он, и взял трубку.
— Сказал сходить домой? — спросил Цинь Фан, забирая телефон.
— Не сказал, — ответил Хуа Тун.
Цинь Фан набрал номер. Трубку сняли быстро:
— Брат!
— Да, привет! Что такое? — Цинь Фан почувствовал затекшую от игры руку и небрежно встряхнул ею.
— Ты уже две недели не был дома! — Цзянь Муян всегда звучал очень воодушевленно, когда звонил ему. — Ты по мне совсем не скучаешь?
Цинь Фан невольно рассмеялся от такой непосредственности младшего и спросил:
— А разве я не звонил тебе позавчера?
— Одного звонка мало! — возмутился в трубку Цзянь Муян. — Ты что, не хочешь меня увидеть?
http://bllate.org/book/18141/1744127
Готово:
