Когда Сюй Цзин закончил дела и вышел, в кабинете остался только Цинь Ихэн.
Сначала он включил компьютер, открыл отчёт и принялся внимательно изучать данные, но спустя всего несколько секунд его взгляд переместился на лежащую на столе папку с документами.
Цинь Ихэн некоторое время пристально смотрел на неё, затем снова перевёл взгляд на отчёт, однако вскоре тихо вздохнул, убрал руку с мыши и взял папку.
Он сразу пропустил первые два листа и перевернул на третий.
Всё оказалось именно так, как он и предполагал: на третьем снимке Чу И кормил Сюй Чжимина помидором.
Очень интимная поза на руках: Чу И положил одну руку на плечо Сюй Чжимина, в другой держал помидор, не отрываясь смотрел на губы Сюй Чжимина, уши его залились краской, и он улыбался.
Сюй Чжимин тоже улыбался.
Цинь Ихэн не стал долго разглядывать снимок и сразу перелистнул страницу.
На следующем листе фотографий не было, только текст: говорилось, что Сюй Чжимин и Чу И познакомились в студенческом совете, вскоре после знакомства очень сблизились, часто ходили везде вместе, и их связывали крайне тесные отношения.
В то время многие подозревали, не встречаются ли они, но сами они утверждали, что нет.
Впрочем, эти слова ничего не значили: все вокруг видели, насколько двусмысленным и близким было их общение, и считали, что сделай один из них шаг навстречу, другой тут же согласится.
Однако к всеобщему недоумению, позже Сюй Чжимин вдруг завёл девушку.
В тот период Сюй Чжимина и Чу И редко видели вместе: когда Чу И участвовал в мероприятиях студенческого совета, Сюй Чжимин практически не появлялся.
Ещё позже Сюй Чжимин расстался с девушкой, и они снова сошлись, вернувшись к прежним отношениям.
«Сплошная драма с безответными страданиями».
Именно так гласила последняя строчка на этом листе.
Цинь Ихэн нахмурился и продолжил читать.
Страница за страницей.
Почти всё было записано со слов других людей: кое-где прилагались фотографии, кое-где — только пересказы.
В конце концов, когда речь идёт о любви и сплетнях, от сторонних наблюдателей большего получить и нельзя.
Разумеется, Цинь Ихэн верил написанному далеко не полностью.
Ведь эти сведения исходили от множества разных людей, и во многих местах встречались противоречия: не сходились даты, не сходились версии событий.
К примеру, одни утверждали, что Чу И любил Сюй Чжимина, другие — что это Сюй Чжимин был безответно влюблён, а третьи говорили, что они оба натуралы.
Дочитав до последнего листа, Цинь Ихэн закрыл папку.
Это всего лишь прошлое Чу И, к тому же во многих местах приправленное субъективными домыслами рассказчиков, на веру это принимать нельзя.
Он усмехнулся про себя.
Не всё из этого правда.
И ему незачем обращать внимание на подобные вещи.
Поэтому Цинь Ихэн положил папку рядом с досье на Сюй Чжимина и продолжил просматривать отчёт на мониторе.
Но спустя минуту.
Цинь Ихэн снял зажим с верхней папки, раскрыл её, нашёл снимок, где Чу И кормил его помидором, вытащил, прицелился и разорвал прямо посередине, разделив двоих людей.
Улыбку Сюй Чжимина он скомкал в бумажный шарик и бросил в мусорную корзину.
«В университете он очень близко общался с парнем по имени Чу И, но они не встречались».
«Что-то там про упущенный шанс, про сожаления, ещё советовали преподавателю Сюю не упускать возможность».
«Ха-ха, да ничего особенного, просто болтали, будто Чу И тоже любил преподавателя Сюя, только преподаватель Сюй упустил шанс, да ещё и зачем-то завёл девушку, вот Чу И и расстроился».
...
Мысли Цинь Ихэна снова унеслись вдаль, он попытался вспомнить слова, которые Чу И сказал ему во время их первой встречи в баре.
Но поскольку в тот день он тоже немного выпил, да и с Чу И тогда ещё не был знаком, разговор запомнился не слишком связно.
Он помнил лишь, что Чу И жаловался на грусть и сильное давление.
А затем упомянул Сюй Чжимина.
Сказал, что Сюй Чжимин — совершенно неинтересный человек.
Цинь Ихэн не мог припомнить выражение лица и состояние Чу И, когда тот говорил о Сюй Чжимине, помнил только, что тот был пьян и выглядел действительно очень расстроенным.
И пил без остановки.
Пока он размышлял об этом, в дверь кабинета неожиданно постучали, и она открылась.
Он поднял голову и увидел вошедшего Сюй Цзина с документом в руках.
— Генеральный директор Цинь, — Сюй Цзин положил бумаги на стол, — подпишите, пожалуйста, это соглашение.
Цинь Ихэн бегло просмотрел текст, не нашёл никаких проблем и расписался в правом нижнем углу.
Когда он протягивал документ Сюй Цзину, его рука вдруг дёрнулась назад, и Сюй Цзин схватил пустоту.
Цинь Ихэн опустил бумаги на стол, поднял взгляд на Сюй Цзина и спросил:
— Ты любишь свою жену?
Сюй Цзин замер.
Включился режим консультанта по браку.
Сюй Цзин кивнул:
— Люблю.
Цинь Ихэн:
— Вы поженились по любви?
Сюй Цзин снова кивнул:
— Да.
Цинь Ихэн спросил:
— Ты только что сказал: если бы ты узнал, что твоей жене раньше кто-то нравился, ты бы расстроился?
Сюй Цзин:
— Да.
Цинь Ихэн:
— А если бы не расстроился?
Сюй Цзин ответил:
— Тогда, наверное, любви уже нет.
Сюй Цзин выдал этот ответ почти не задумываясь, причём специально в расчёте на Цинь Ихэна.
Он проработал под началом Цинь Ихэна столько лет, что в большинстве случаев мог понять, в духе тот или нет.
Выйдя ранее из кабинета, он поразмыслил и понял: генеральный директор Цинь, прочитав о прошлом господина Чу и преподавателя Сюя, совершенно очевидно был не в духе.
Он это заметил, Чжоу Сяо подтвердил, что тоже всё понял, именно поэтому они оба стояли рядом и не смели подать голоса.
Однако Сюй Цзину всегда казалось, что у его босса в плане чувств напрочь отсутствует нужная извилина, поэтому он хотел воспользоваться случаем и намекнуть генеральному директору Циню:
«Весьма вероятно, что вам нравится ваш супруг.
Так что перестаньте прикрываться браком, перестаньте постоянно оправдываться тем, что Чу И — ваш законный супруг.
Со временем ему это станет неприятно».
Впрочем, раз уж нужная извилина действительно отсутствовала, ход мыслей Цинь Ихэна пошёл совсем не в том направлении, на которое рассчитывал Сюй Цзин.
Сначала он и сам чувствовал, что со вчерашнего дня ведёт себя странно, и, как выразился Чу И, будто действительно расстроен.
Но Цинь Ихэн относился к тому типу людей, которые редко придают значение собственным ощущениям.
Сколько бы давления и трудностей ни встречалось на его пути к нынешнему положению, он никогда не пытался разбираться со своими эмоциями, а просто искал решения, преодолевая любые препятствия.
Проблема решена — соответственно, исчезают и сопутствующие эмоции; копаться в себе — пустая сентиментальность, в этом нет нужды.
Поэтому он даже не успел подумать о своих чувствах к Чу И, как его сбила с толку вчерашняя фраза Чу И: «Вряд ли».
Теперь в его голове то и дело всплывала картина, как Чу И вчера вечером произносит эти слова.
«Если бы ты узнал, что мне раньше кто-то нравился, ты бы расстроился?»
«Вряд ли».
Вдобавок эти слова Сюй Цзина.
Отсюда следует вывод.
Он не нравится Чу И.
Ладно.
Цинь Ихэн протянул бумаги Сюй Цзину:
— Я понял.
Сюй Цзин в недоумении принял соглашение и озадаченно посмотрел на генерального директора Циня.
«Вы действительно поняли?»
После ухода Сюй Цзина Цинь Ихэн взял телефон.
В этот миг у него возник порыв: ему захотелось спросить у Чу И, нравился ли ему Сюй Чжимин на самом деле, действительно ли они едва не сошлись?
И если нравился раньше, то нравится ли до сих пор?
Но стоило найти номер в списке контактов, как Цинь Ихэн передумал звонить.
Он вдруг снова успокоился.
Что изменится, если Чу И ответит «да»?
И что изменится, если он ответит «нет»?
Факт остаётся фактом: они уже женаты, и любой ответ не изменит текущего положения дел.
В этом нет никакого смысла.
Незачем спрашивать.
И незачем знать.
Незачем.
Незачем.
Совершенно незачем.
Он не хочет этого слышать.
По чистой случайности, едва он положил телефон, как от Чу И поступил входящий звонок.
Цинь Ихэн снял трубку буквально за секунду.
— Алло, Цинь Ихэн, — Чу И, судя по звукам, находился в очень шумном месте, — тебе удобно говорить? Я отправил тебе фото.
Цинь Ихэн спросил:
— Ты где?
— На рынке, — сказал Чу И. — Я сегодня отвозил заказ клиенту и встретил здесь дядю. Можно я возьму карася домой? Мы сварим вечером суп из карася, будет как поздний ужин.
Цинь Ихэн:
— Можно.
Чу И:
— Отлично.
Сказав это, Чу И тут же повесил трубку. Цинь Ихэн усмехнулся, разблокировал экран и действительно увидел отправленную Чу И фотографию карася.
Цинь Ихэн ответил ему:
[Впредь покупай всё, что захочешь]
[Меня спрашивать не нужно]
Вскоре после отправки сообщения Цинь Ихэн вдруг сам рассмеялся.
Ему показалось, что чуть ранее он попросту занимался самоедством на пустом месте.
Перестав забивать себе голову, Цинь Ихэн отложил телефон и вернулся к работе.
Тем временем Чу И забрал у дяди карася, поблагодарил, сел в машину и снова набрал Цинь Ихэна.
На этот раз вокруг было куда тише. Он пристегнул ремень безопасности, и Цинь Ихэн как раз ответил.
— Дядя уже почистил рыбу, — с улыбкой сказал Чу И, выруливая с парковки. — Побоялся, что мы не осилим, поэтому выбрал поменьше.
Цинь Ихэн на том конце провода усмехнулся:
— Раз уж это будет ночной перекус, я сегодня вернусь пораньше.
Чу И запнулся: с чего это голос Цинь Ихэна звучит так радостно?
Он ведь просто посоветовался насчёт рыбы, ничего больше, верно?
— Хорошо, — Чу И глянул на рыбу у ног переднего пассажирского сиденья. — Я сначала заеду домой.
Цинь Ихэн:
— Угу.
Чу И немного подумал и спросил:
— А ты знал, что мой дядя — рыбак?
Цинь Ихэн:
— Теперь знаю.
Чу И рассмеялся:
— Ха-ха, ладно. Дядя и тётя очень хорошо ко мне относятся, он меня только что отругал за то, что я женился и ничего не сказал.
Цинь Ихэн:
— И что ты ответил?
Чу И:
— Сказал, что на свадьбе посажу дядю на самое почётное место.
Договорив, Чу И прикусил нижнюю губу.
Цинь Ихэн ведь должен понять этот намёк?
И действительно, Цинь Ихэн понял:
— Хорошо, — произнёс Цинь Ихэн. — Выберем время, сначала поужинаем обеими семьями, а потом обсудим детали свадьбы.
Чу И заулыбался:
— Отлично.
Цинь Ихэн:
— Только я в последнее время очень занят, так что, скорее всего, уже после Нового года.
Услышав это, Чу И тут же сказал:
— Ничего страшного, мы не спешим.
Повесив трубку, Чу И пребывал в прекрасном расположении духа.
Цинь Ихэн просто замечательный, во всём идёт ему навстречу, на всё соглашается.
Сегодня заказы Чу И шли как по маслу, клиенты попадались сговорчивые, и к этому моменту абсолютно все проекты утвердили с первого же эскиза.
Поэтому у Чу И появилось больше свободного времени.
Приехав домой, он первым делом разделал рыбу, убрал её в холодильник и только потом отправился в студию.
Из-за занятости в последние пару дней он пропустил несколько баскетбольных матчей.
Едва зайдя в кабинет, он включил нужную игру на компьютере, решив посмотреть фрагмент, прежде чем браться за работу.
Пока он смотрел, внезапно зазвонил телефон.
Номер был незнакомым, но Чу И, не задумываясь, ответил:
— Алло, здравствуйте.
На том конце молчали.
— Алло?
Чу И поставил матч на паузу и позвал ещё раз.
— Смотришь позавчерашнюю игру? — неожиданно раздалось в трубке.
Чу И опешил: голос был очень знакомым.
Чу И:
— Сюй Чжимин?
Собеседник:
— Угу.
Чу И замялся на секунду:
— Да, смотрю позавчерашнюю.
Сюй Чжимин усмехнулся:
— Я только что оставил кое-что у дверей твоей студии, не забудь потом забрать.
Чу И:
— А? Что это?
Сюй Чжимин:
— Пустяки.
И тут же сбросил вызов.
С полным недоумением на лице Чу И взял телефон и подошёл к выходу; на том месте, где обычно оставляли курьерские посылки, действительно лежал пакет.
Чу И занёс его внутрь, достал коробку и открыл: внутри оказалась обувь.
Именные кроссовки из лимитированной серии, вышедшие совсем недавно, — Чу И из-за завала на работе не успел урвать их на старте продаж.
Чу И закрыл коробку, достал телефон и перезвонил по тому же номеру.
Но абонент сбросил вызов.
Вскоре от Сюй Чжимина пришло несколько сообщений в мессенджере.
Сюй Чжимин: [Небольшой подарок]
Сюй Чжимин: [В знак извинения]
Сюй Чжимин: [Даже не думай возвращать]
Чу И открыл диалог с Сюй Чжимином.
Прямо над этими тремя строчками висело сообщение двухмесячной давности: [Чу И, давай временно прекратим общение, не спрашивай почему и ничего мне не пиши, прости].
Чу И открыл поле ввода и отправил ответ.
Чу И: [?]
#
http://bllate.org/book/18385/4351016
Готово:
