«Начали запись, — сказал Лян Юаньсин. — Hello, всем привет...»
« Дай-ка я подержу», — Дуань Циншэнь взял камеру, изображение слегка качнулось.
Лян Юаньсин начал заново:
«Hello, всем привет! Сегодня мы на западном побережье Гренландии, в городке Упернавик. Слышите, как хрустит снег под ногами? Так классно, прямо как когда мнёшь пачку лапши быстрого приготовления, ха-ха-ха...»
«Кстати, как только мы получили визу, сразу начали готовиться к съёмке... Осторожнее, босс, сзади фонарный столб. Так, на чём я остановился? А, да, подготовка: мы взяли суперутеплённые полярные спальники…»
«…Лень доставать, не буду показывать целиком, просто покажу краешек. Кстати, эта компания оплатила нашу поездку в Гренландию, огромное им спасибо. И ещё они прислали нам термосы, даже при минус двадцати внутри всё ещё горячо; перчатки, шарфы и вот это на моём лице...»
«Ха-ха, сегодня мы впервые показываем лица! Ну, точнее, глаза, потому что холодно до ужаса, и глаза — это максимум, что можно открыть. На лице у меня ветрозащитная маска, которая закрывает и уши. Если кому-то нужно — загляните на их сайт».
На этом задание от рекламодателя было выполнено.
На самом деле показывать глаза не требовалось, они решили это сами. У Лян Юаньсина они красивые, яркие, выразительные, и когда он улыбается, изгибаются в идеальную дугу.
Рекламодателю было достаточно, чтобы они просто показали логотип и упомянули название бренда в коротком ролике. В конце видео они также добавят субтитры: «Благодарим бренд такой-то за поддержку этой поездки».
Сейчас зрители очень проницательны, они давно не ведутся на скрытую рекламу или навязчивые рекомендации. Лучше делать это открыто и честно, тогда, возможно, и в комментариях будет поспокойней.
Они прошли мимо фонарного столба. Лян Юаньсин опустил голову, глядя в телефон. Дуань Циншэнь подошёл к нему с камерой и спросил:
— Включился?
— Должен... А, да, заработал, — Лян Юаньсин улыбнулся в объектив. — Телефон отключился от холода, пришлось долго греть его грелкой, чтобы он ожил... Смотрите, я впервые в жизни вижу в прогнозе погоды надпись «Сегодня солнце не взойдёт»!
В перчатках он мог проводить по сенсорному экрану. Он поднёс телефон к камере и пролистал прогноз:
— У нас сейчас полярная ночь в Гренландии. Солнце сегодня вообще не поднимется над горизонтом, поэтому в прогнозе написано: «До следующего восхода: более 7 дней».
В кадре Лян Юаньсин был одет в толстый пуховик с меховой опушкой, под капюшоном вязаная шапка, лицо закрыто маской, шея обмотана шарфом. Настоящая экипировка для экстремального холода. Только чёлка мешалась и лезла в глаза, он попытался поправить её дважды, но толстыми перчатками не получалось.
Тогда из-за кадра появилась рука и аккуратно убрала прядь в сторону. Лян Юаньсин, уже привыкший к этому жесту, продолжил как ни в чём не бывало:
— Мы идём к месту ночлега. Городок этот невероятно красивый, дома расположены прямо на склоне холма. Завтра мы собираемся подняться на ту гору и снимать... Тут очень холодно, не приезжайте за полярный круг зимой... Ха-ха-ха, это как табличка «Купаться запрещено» возле ущелья Прыгающего Тигра — примерно такой же эффект.
.
Дуань Циншэнь подыграл, нарочито удивлённо:
— Неужели кто-то поедет в Арктику в январе, в полярную ночь?
Лян Юаньсин повернулся и взглянул в камеру:
— Да ну, кто же поедет в Арктику зимой, в полярную ночь? Темно, холодно, море замёрзло... Давай быстрее, у камеры ещё есть заряд?
— Да, — ответил Дуань Циншэнь.
Лян Юаньсин продолжил:
— В Илулиссате мы наняли гида, но там последние два дня стояла пасмурная погода и облака висели так низко! Какое там северное сияние, даже луны не видать. Гид сказал, что у него есть родственники в Упернавике, и мы можем остановиться у них в ожидании сияния. Так что мы летели самолётом, потом пересели на снегоход, но он сломался, и пришлось пересесть на собачью упряжку... Это так страшно! Гид хотел познакомить нас с собаками, а я чуть не вскарабкался на шею боссу... Ладно, преувеличиваю, не так уж и страшно. Но выглядели эти собаки очень бодро, ци и крови в достатке, намного сильнее меня!
— Вот скажешь иногда... — вздохнул Дуань Циншэнь.
Они дошли до дома брата гида. Хозяева уже приготовили ужин. Рождество только недавно отмечали, и в доме ещё оставались праздничные украшения. Глава семейства пригласил их присесть и выпить горячего чаю. В доме было тепло, и обоим потребовалось немало времени, чтобы стянуть с себя многослойную тяжелую одежду.
Семья брата гида была местными рыбаками. Их старшая дочь училась в университете в Копенгагене и приезжала домой на рождественские каникулы. Брат гида с гордостью показывал гостям привезённые подарки:
Синий шарф с волнообразным узором, статуэтка Русалочки и сыр на столе.
Хозяева рассказали, что в полярную ночь им живётся вполне комфортно. Конечно, они любят солнце, но и в ночи есть своё очарование. Иногда буря может длиться целую неделю — тогда весь город затихает, они закутываются в пледы вместе с собаками, смотрят фильмы и варят кашу.
— Можно сфотографировать вашу собаку? — спросил Дуань Циншэнь. Гид перевёл его вопрос брату.
— Он сказал: «Конечно».
— Отлично. — Дуань Циншэнь отошёл от стола и включил камеру. У них была маленькая собачка в вязаном жилете и с бантиком на голове. Она только что поужинала и дремала в самом тёплом углу дома.
Дуань Циншэнь приблизился, и Лян Юаньсин, отложив ложку, бесшумно последовал за ним.
— Ты же боишься собак? — удивился Дуань Циншэнь.
— Но у неё же бантик, — ответил Лян Юаньсин. — Она выглядит очень воспитанной.
Дуань Циншэнь захотел сфотографировать её, потому что знал: жители Арктики обычно держат собак для работы. Местные ездовые сильно отличаются от домашних питомцев: они более мускулистые и выглядят свирепо. Говорят, это из-за примеси полярного волка в роду.
А эта маленькая пушистая собачка просто спала в доме на арктическом острове, и никто не собирался запрягать её в нарты, и никакого ей не было дела, Арктика это или экватор, главное — можно поесть и поспать.
Хотя уже наступил январь, в доме ещё висели рождественские украшения, и снежинки над собачьей будкой. Лян Юаньсин присел на корточки рядом и посмотрел на экран камеры:
— Горы снимать умеешь, собак снимать умеешь, а людей никак не научишься.
— А? — Дуань Циншэнь с недоверием посмотрел на него. — Я же столько твоих фото сделал!
— Я про ту свадебную съёмку для кузины Юй-цзе на прошлой неделе.
— Моя композиция, мой свет, моя... — он запнулся на полуслове. — Ладно, спасибо тебе, что спасаешь репутацию «Циншаньсин».
Лян Юаньсин похлопал его по плечу и встал.
Гид играл в шахматы с младшей дочерью брата. Девочка только училась, и мама подсказывала ей ходы. Лян Юаньсин помог хозяину убрать посуду, но в раковине оказалась вода, а на воде плавала игрушечная лодка девочки. Увидев это, Лян Юаньсин вернулся в гостиную и сказал по-английски:
— Капитан, мы хотим помыть посуду!
Девочка засмеялась:
— Оh sorry!
И, отложив фигуры, побежала за своей лодкой.
Дуань Циншэнь собирал вещи для выхода и, посмотрев ей вслед, улыбнулся:
— Я думал, она возьмёт стеклянную бутылку, чтобы спасти корабль.
— Ты превращаешь атмосферу из «Губки Боба» в «Пиратов Карибского моря».
— Гренландского, — поправил его Дуань Циншэнь.
Вчера они ночевали в гостиной, а сегодня им предстояло спать на улице. Спальники были предоставлены рекламодателем — фирма утверждала, что они выдерживают температуру до минус сорока в высокогорье и рекомендуются для восхождения на Эверест.
Услышав это, гид вцепился в них мёртвой хваткой и твёрдо заявил:
— Абсолютно исключено!
Хотя его английский был не очень хорош, эмоции были настолько сильными, что он добавил:
— Вы не можете умереть в моём городе!
Лян Юаньсин взглянул на Дуань Циншэня и, прочитав его взгляд, сказал:
— Я знаю, что ты хочешь сказать. Гид не имел в виду, что умирать надо подальше отсюда.
— ...
Как бы то ни было, они почувствовали искреннюю заботу. В итоге брат гида одолжил им свой автомобиль, чтобы они могли заночевать в спальниках в машине. После ужина они собирались выезжать в горы. Перед отъездом хозяин принёс недопитую бутылку виски, чтобы они согрелись перед дорогой.
Лян Юаньсин удивился:
— Алкоголь за рулём?
— Пей, я поведу.
Отказаться было невозможно, к тому же Лян Юаньсину было интересно попробовать виски почти его возраста. Он отпил глоток, и хозяин с надеждой посмотрел на него. Лян Юаньсин, как умел, издал универсальный звук «М-м-м», изобразив восхищённое одобрение.
Казалось, алкоголь способен разрушить языковой барьер. Гид сразу же принёс несколько стопок, и вместе с женой брата они стояли у двери, как на дегустации, смакуя крепкий напиток и болтая.
Но разговор вёлся на разных языках: семья переговаривалась на местном западно-гренландском диалекте, а Лян Юаньсин с Дуань Циншэнем — по-китайски:
— На самом деле я не очень разбираюсь в алкоголе, но если бы я сейчас попросил у них ледяной чай, это было бы довольно нелепо.
— Да уж, о таком попросить — это совести не иметь. Где ж они его тут найдут.
В этот момент глаза брата гида внезапно загорелись, он что-то сказал жене, и её глаза тоже засияли. Она поставила стакан и принесла из кухни другую бутылку. Лян Юаньсин присмотрелся — ого, водка!
Раздался звонкий чпок колпачка, и женщина с улыбкой налила немного в маленькую стопку и протянула Лян Юаньсину. Он снова только пригубил, затем обернулся и серьёзно сказал:
— Шэнь-гэ, отойди подальше.
— Что, после этого ты мутируешь?
— Нет, — Лян Юаньсин серьёзно посмотрел на него. — Пахнет медицинским спиртом. Для тебя это может быть слишком.
— Да, я сейчас выйду и зароюсь лицом в снег, — Дуань Циншэнь подошёл и убрал его стакан, сказав по-английски гиду: — Нам правда нужно идти, у нас ещё съёмка.
В городке ночью горели фонари. Облака были редкими, и они собирались подняться в горы, чтобы снимать звёздное небо и ждать полярного сияния, которое они надеялись увидеть ещё в Илулиссате.
Дорога в гору была отмечена следами шин. Дуань Циншэнь вёл машину, а Лян Юаньсин на пассажирском сиденье смотрел прогноз погоды. Он облизнул губы и спросил:
— Ты уже загадал желание?
— Полночь ещё не наступила.
— Скоро, — Лян Юаньсин убрал телефон и повернулся к нему. — Я даже не купил тебе торт.
— Ты уже дал мне всё, что мне нужно.
В темноте салона послышался шорох одежды и скрип сиденья.
Дуань Циншэнь усмехнулся:
— Дорогой, ты не можешь целовать меня, пока я за рулём.
После полуночи наступило 5 января — день рождения Дуань Циншэня, ему исполнился тридцать один год. Они направлялись к полярному сиянию. В тёмном Упернавике машина медленно поднималась в гору. Затем они вышли, установили штативы и закрепили объективы, как делали уже бесчисленное количество раз.
Лян Юаньсину казалось, что это сон. Он смотрел на городок внизу с холма, на крыши домов, покрытые снегом. Уличные фонари освещали разноцветные стены, словно иллюстрацию из сказки.
Он подошёл к Дуань Циншэню, чтобы установить второй штатив. Тот молча протянул ему объектив 16–35.
Лян Юаньсин, увидев объектив, улыбнулся — его лицо было скрыто маской:
— Мне даже не нужно говорить, что мне нужно... Шэнь-гэ, знаешь, сейчас я чувствую, что даже если мы не увидим полярное сияние, это неважно.
Конечно, лучше было бы его увидеть. Не только потому, что они пережили много пересадок, путались во времени при общении с гидом, передвигались в полярной ночи только с фонариками, застревали в аэропортах из-за ветра — словом, все обычные проблемы дальних путешествий, — но и потому, что у Дуань Циншэня сегодня день рождения.
Лян Юаньсин всегда считал себя человеком, который легко отпускает: не увидишь — и ладно, в мире полно чудес. Но в эту ночь, стоя на снегу, под яркими звёздами Арктики, пронизываемый ледяным ветром, он всё же надеялся увидеть хоть слабое мерцание полярного сияния.
Он настроил выдержку, проверил заряд батареи. Ветер дул сильно, как морской прибой. Они болтали, как обычно. Лян Юаньсин посмотрел на внедорожник и вдруг сказал:
— Интересно, нашёл ли Ахели всех своих овец?
Дуань Циншэнь понял, что он вспомнил Ахели, глядя на брата гида, который так же радушно приютил их:
— Не волнуйся, Тяньшань защищает свой народ.
— Да, — Лян Юаньсин поднял голову и посмотрел на небо. У полярного сияния часто не бывает предвестников. В Кангерлуссуаке, во время пересадки, они встретили других китайских фотографов, которые сказали им: «Неважно, какой прогноз, — если небо ясное, луна не слишком яркая и повезёт, вы его увидите».
Всё было готово. Самый морозостойкий Nikon Z9 начал интервальную съёмку. Лян Юаньсин настроил свою камеру, чтобы снимать дома и корабли, стоящие на замёрзшем море.
— Запишем видео, — Лян Юаньсин достал телефон и направил камеру на Дуань Циншэня — Сейчас 23:40 по местному времени. Босс уже настроил камеру. Этот Nikon будет снимать звёздные треки в Арктике, позже мы выложим короткое видео. Очень холодно~ Завтра мы уезжаем, надеюсь, сегодня увидим полярное сияние.
— Босс, поздоровайся со зрителями, — сказал Лян Юаньсин.
Дуань Циншэнь, тоже в маске, посмотрел в камеру. Его глаза были более узкими, и без улыбки он казался равнодушным. Лян Юаньсин добавил:
— Улыбнись.
Дуань Циншэнь улыбнулся — мягко, всего на мгновение.
Лян Юаньсин начал объяснять настройки съёмки: ISO, диафрагма, условия...
— Синсин.
— М?
Сначала на горизонте появился слабый зелёный свет. Лян Юаньсин сначала не поверил своим глазам — за несколько дней в Гренландии они так и не увидели сияния, а другие туристы говорили, что нанимали специальных охотников за сиянием, но безуспешно.
Он подумал, что это просто отражение облаков, но свет начал усиливаться и медленно колыхаться, словно шёлковая лента, покачивающаяся в ночи. Он становился ярче, разрастался, вспыхивал и угасал.
Лян Юаньсин застыл, не в силах пошевелиться. Затем, опомнившись, он сунул телефон в карман и потянулся за камерой, но Дуань Циншэнь перехватил его запястье и притянул к себе:
— Просто смотри. Оно может закончиться через пару минут. Nikon уже снимает.
Лян Юаньсин кивнул и больше не искал кадр — он просто смотрел. Не зная, наступила ли уже полночь, под полярным сиянием он сказал:
— С днём рождения.
— Спасибо, Синсин.
http://bllate.org/book/18450/5254070
SalfiusIV (читатель/заложение основ)
15 ноября 2026 в 08:09
0
