Лян Юаньсин сделал такой огромный крюк, и снова оказался в исходной точке своего путешествия. Никакой особой тревоги перед возвращением домой он не чувствовал. Он просто поставил вещи, открыл вентили воды и электричества, и они вдвоём быстро привели всё в порядок.
Перед отъездом Лян Юаньсин накрыл всю мебель чехлами, так что грязно особо не было. На первом этаже они запустили робот-пылесос, наверху помыли полы, протёрли перила и поручни. Его спальня и спальня сестры разделялись музыкальной комнатой.
Лян Юаньсин открыл дверь в музыкальную комнату и сказал:
— Раньше, бывало, перед тем как войти сюда, мне приходилось долго настраиваться морально. Идти я не хотел, но знал, что надо, в душе противился, но разум давил вперёд. Такое чувство, будто два человека внутри меня боролись, пока я шёл к пианино, и к тому моменту, когда я садился на стул, сил уже не оставалось.
Но не успел Дуань Циншэнь сказать что-то утешительное, как Лян Юаньсин с грохотом захлопнул дверь:
— Пошли.
— А? — от порыва ветра чёлка Дуань Циншэня взметнулась. Он рассмеялся: — Чёрт, а я уже собрался сказать тебе что-то душевное.
— В мою комнату, — скомандовал Лян Юаньсин.
Первым делом он открыл окна, чтобы проветрить спальню. Она была светлой и чистой, в углу стоял чехол с гитарой. Односпальная кровать накрыта чехлом, на тумбочке рядом с лампой стояла маленькая фигурка Железного человека.
На полках стеллажа выстроилось множество кубков — детские, юношеские, взрослые, разных конкурсов. Ещё там лежали стопки нотных сборников, некоторые были явно заиграны до дыр, аж корешки потрескались.
Лян Юаньсин прислонился к столу, скрестил руки и наблюдал, как Дуань Циншэнь осматривается.
— Ну как? — спросил он.
— Весьма мило.
— Весьма обычно, — поправил его Лян Юаньсин. — Я всегда был домоседом. В свободное от занятий время я сидел здесь и читал комиксы. Тётя часто звала нас гулять, но я всегда спрашивал, можно ли мне остаться дома. А моя сестра — та ещё социофобка, и когда услышала, что так можно, тоже решила не ходить.
Дуань Циншэнь улыбнулся и показал на фотографии, приклеенные к дверце шкафа:
— Это сестра?
— Да, Хэ Чжоюй. Она должна была учиться музыке вместе со мной, но бросила на полпути. Зато теперь она делает украшения для волос и постоянно обжигает и режет пальцы, — Лян Юаньсин улыбнулся. — Но сейчас у неё всё хорошо, чтобы заказать у неё шпильку, нужно записываться заранее.
Когда они искали пижаму для Дуань Циншэня, Лян Юаньсин наткнулся на старую жестяную коробку из-под печенья. Он уже не помнил, что там. В таких коробках в китайских семьях часто хранят нитки, иголки или ценные мелочи. В этой лежали запасные пуговицы от школьной формы, круглые очки для коррекции зрения, стеклянные шарики, ластики причудливых форм.
Дуань Циншэнь заметил несколько фотографий и достал их.
Маленький Лян Юаньсин в костюме сидит за пианино, его ноги даже не достают до пола. На другой — он уже постарше, с букетом цветов в руках, кланяется зрителям после выступления.
Были и другие: он катается на лодке по Западному озеру, выпускные из средней и старшей школы... сувениры из аниме-журналов, которые он покупал в школе, блокнот дружбы, моделька мотоцикла... и 175 юаней наличными.
— Ого, тут деньги? — удивился Лян Юаньсин, вытаскивая всё. — Я в детстве заначки делал?
— Такая умная головушка, да маловата, про деньги забыла.
Лян Юаньсин обернулся:
— Будь вежливее. Ты сейчас в моём доме, и управляющая компания знает, что жильцы эмигрировали. Мне даже не придётся прятать тело.
Вечером они потратили эти 175 юаней на ужин — спасибо маленькому Лян Юаньсину за угощение. В эти дни в Ханчжоу становилось всё холоднее, недавно прошёл дождь, и пожелтевшие листья гинкго, примявшись к земле, почти впечатались в тротуарную плитку.
Чем ближе было зимнее солнцестояние, тем раньше темнело. В зеркале заднего вида такси отражался закат между домами. Солнце опускалось за городские эстакады, но ночью всё равно было светло — город давно уже сиял не разноцветными огнями старых караоке-баров, а горящими окнами офисов, фарами круглосуточного такси, пламенем под воком на уличных кухнях. Этот свет был топливом человеческого города.
Лян Юаньсин привёл его в свой любимый маленький ресторанчик. Повезло — посетителей было немного.
— Обычно в это время здесь очередь, — сказал он, кладя сумку с камерой на соседний стул. — В интернете говорят, что Ханчжоу — это гастрономическая пустыня, но я так не думаю. Хороших мест много. Завтра свожу тебя на лапшу-баньчуань, а сегодня в меню жареный цыплёнок и горбыль.
Он протянул телефон Дуань Циншэню:
— Посмотри ещё.
Ресторан был маленьким, двухэтажным. Официанты бегали вверх-вниз, громко топая, потом кто-то крикнул из кухни. На местном диалекте протараторил, как шифровку.
Дуань Циншэнь сказал:
— Я почти перестал понимать ханчжоуский диалект.
Лян Юаньсин перевёл:
— Официантка жаловалась повару: «Медленно ты», а потом: «Помогите, вы что, оглохли? Клиенты уже заждались».
После ужина они гуляли с камерами. Ханчжоу — очень популярный туристический город, и за многие годы его перефотографировали вдоль и поперёк. Место фотогеничное, но снять хорошо — сложно.
На пешеходном мосту Лян Юаньсин сделал несколько снимков потока машин. Городская съёмка была их слабой стороной. Они постояли у перил, и Лян Юаньсин поёжился:
— Как-то зябко.
— М? — Дуань Циншэнь потрогал его затылок — нет, не ледяной. — Где холоднее — на Алтае или в Ханчжоу?
— Ты ещё спрашиваешь? — Лян Юаньсин показал на свою камеру. — Сейчас на Алтае у неё уже кадры от мороза бы смазались.
Дуань Циншэнь кивнул:
— Я думал, ты скажешь что-то про «магическую атаку».
— Алтай — это абсолютная сила, — сказал Лян Юаньсин. — В Ханчжоу тоже холодно, но это влажный холод. Если здесь простудиться, то выздоравливать будешь дней пять-шесть. А на Алтае можно просто замёрзнуть насмерть.
Он вздохнул:
— А что снимать в Ханчжоу?
— Не знаю, — растерянно сказал Дуань Циншэнь. — Завтра сходим на Западное озеро?
— Если бы у Су Ши была камера, он бы снял каждую каплю озера.
— К счастью, у него её не было.
Лян Юаньсин нахмурился:
— Завтра позвоню тёте.
— Хорошая идея, — согласился Дуань Циншэнь.
На следующее утро Дуань Циншэнь жарил яйца на кухне, а Лян Юаньсин, умывшись, позвонил тёте с балкона. Разговор длился около десяти минут. Затем он вернулся на кухню, прислонился к дверному косяку:
— Босс?
— М? — Дуань Циншэнь мыл грибы под краном. — Что сказала тётя?
— Она сказала: «Что там снимать в Ханчжоу? Западное озеро, храм Линъинь, Баошишань — всё уже миллион раз снято». И посоветовала нам купить билет на поезд в Сучжоу и снимать там сады — Чжочжэнъюань и Цанлантин.
— А? — Дуань Циншэнь обернулся. — Но их же тоже снимали миллион раз.
— Я ей так и сказал.
— И что дальше?
— А дальше она сказала: «Тогда не снимайте, приезжайте в Новую Зеландию на Рождество».
— ...
На завтрак Дуань Циншэнь приготовил лапшу с яйцом, шампиньонами и креветками. Когда они уже ели, в WeChat Лян Юаньсина одно за другим пришло несколько сообщений. Он положил палочки и взял телефон.
— М? — удивился он.
— Что там? — спросил Дуань Циншэнь.
— Мой босс.
Дуань Циншэнь проглотил гриб и нарочито переспросил:
— Твой — кто?
— Бывший! — чуть не поперхнулся Лян Юаньсин. — Бывший босс, владелец бара. Его зовут Дин Цзе. Он наткнулся на наши видео и спросил, почему мы так долго не постили ничего... оказывается, он тоже нас торопит. — Лян Юаньсин отвечал ему, объясняя, что сейчас они в Ханчжоу и не знают, что снимать.
Дин Цзе был ровесником Дуань Циншэня — сын богатых родителей, который занялся бизнесом. Хорошо хоть не самым страшным: он просто открыл бар, а не собирался выводить компанию на биржу. Его родители могли это пережить.
Дин Цзе написал: «Чего думать? Снимай Западное озеро! Храм Линъинь, Баошишань — эти туристы просто с ума посходили бы!»
— Ха, — Лян Юаньсин показал экран Дуань Циншэню. — Бывший босс повторил всё, что сказала тётя.
— Называй его «господин Дин», — сказал Дуань Циншэнь. Ему как-то странно стало не по себе.
Дин Цзе пригласил их пообедать, сказав, что сейчас работает с девяти до пяти и скоро умрёт от скуки.
В полдень они встретились у Западного озера. Дин Цзе жаловался Лян Юаньсину больше десяти минут:
— Ты помнишь моего отца? — он крутил в руках ручку из ресторанного буклета.
— Помню.
— Он сошёл с ума. Его друг открыл автомойку, и он отправил меня туда мыть машины! Мыть машины, представляешь? Я, в такую погоду, со своим больным старым телом, бесконечно приседаю, чтобы протереть диски, — у меня мениски уже стёрлись!
— Сколько ты там зарабатываешь? — спросил Лян Юаньсин.
— 4500 юаней, — ответил он.
Лян Юаньсин вскинул бровь:
— А ты ещё жалуешься? Это же больше, чем ты зарабатывал в баре.
— ... — Дин Цзе остолбенел. — Лян Юаньсин, когда ты стал таким токсиком?!
Лян Юаньсин покосился на сидящего рядом человека. Дуань Циншэнь смотрел в телефон, затем встал:
— Заказ готов, я схожу.
Он заказал чай с молоком и кофе. Когда он вернулся, Дин Цзе дважды поблагодарил его, воткнул трубочку в стакан, как будто дал залп в честь самого себя, и сказал то, что для этого салюта подходило идеально:
— Синсин, мой отец хочет вас спонсировать.
— ? — Лян Юаньсин застыл. — Ты сказал дяде Дину, что у нас всего десять тысяч подписчиков?
— Именно десять тысяч! Десять тысяч живых подписчиков лучше ста тысяч ботов!
— А дядя Дин вообще знает, что такое боты?
— Он не знает, но его секретарь знает.
— Но мы же туристический канал, мы снимаем природу, — не понял Лян Юаньсин. — А дядя Дин занимается косметикой. Мы же не умеем краситься.
Дин Цзе покачал головой, отпил чай с молоком:
— Они делают и косметику, и уход за кожей. Их менеджер проанализировал и сказал, что в места, где вы ездили — Дуньхуан, Синьцзян, — очень легко встроить рекламу.
— Но мы не показываем лица, — добавил Дуань Циншэнь.
Дин Цзе улыбнулся. Как знал, что они это скажут:
— Крем для рук.
— О-о-о, — восхитился Лян Юаньсин. — Гениально.
— Гениально! — повторил Дин Цзе. — Ну что, подумаете? Смотрите, мы работаем напрямую, без посредников.
Официант принёс блюда ханчжоуской кухни. За едой зашла речь о знаменитой «рыбе в уксусе из Западного озера». Дин Цзе, коренной житель Ханчжоу, помахал палочками:
— Не-ет, это блюдо: рыба должна быть выращена в бетонном пруду, а уксусный соус должен...
— Стоп-стоп-стоп, — перебил его Лян Юаньсин. — Вернись к предыдущей теме, господин Дин.
— К предыдущей? — Дин Цзе потерял нить разговора.
Дуань Циншэнь, попивая напиток, смотрел на него. Хотя этот господин Дин не был ему конкурентом, он всё равно по-детски напомнил:
— Про зону полёта вертолёта.
— А, точно, — вспомнил Дин Цзе. — Низковысотный рейс. От Сяошань до Юйхан минут десять, почти через весь центр города. Но если вы хотите, чтобы они открыли дверь в воздухе... вряд ли это возможно.
Лян Юаньсин нахмурился, покусывая кончик палочек:
— А если доплатить?
Дин Цзе поменялся в лице:
— Ого, ты смелый парень.
— Снимать через стекло неудобно, — сказал Лян Юаньсин.
— Тогда прыгай с парашютом и снимай, — буркнул Дин Цзе.
Он пошутил, но Лян Юаньсин серьёзно повернулся к Дуань Циншэню:
— Это возможно? Какая выдержка нужна для съёмки с парашютом с первого лица?
Дуань Циншэнь стукнул его по голове:
— Вот настолько быстрая выдержка.
Затем он добавил:
— Можно протереть стёкла изнутри и снаружи перед полётом. У нас нет вдохновения на городскую съёмку — надо просто снимать больше. Давай попробуем.
Это действительно был единственный выход из ситуации, в конце концов, речь шла об обложке спецвыпуска.
Дин Цзе довольно кивнул:
— Не забудьте подумать о нашем креме. Моё освобождение от автомойки в ваших руках.
— Автомойка — стабильная работа, господин Дин, — сказал Лян Юаньсин.
— У меня уже мениски стёрлись!
Дуань Циншэнь слушал и улыбался. Закончив обед, Дин Цзе вернулся на работу. Он стоял с руками в карманах, глядя в сторону Западного озера, и вздыхал:
— Когда-то эти земли были нашими, Сяо Лян.
— Да, Ваше Величество, — Сяо Лян, тоже смотрел на озеро. — Но мы обанкротились, и этому скромному слуге даже не выплатили выходное пособие.
Дин Цзе удивился:
— Посмотри, как я теперь живу!
— Хватит про твой мениск. У меня тут хирург рядом.
— Где? — удивился Дин Цзе.
Лян Юаньсин показал на Дуань Циншэня:
— Он три месяца назад работал лечащим врачом. Мед закончил — страшный человек! Даже крышку объектива он всегда кладёт лицевой стороной вверх.
— А? — Дуань Циншэнь остолбенел. — Ты никогда не говорил, что это тебя раздражает.
— А что тут раздражаться? — сказал Лян Юаньсин. — Я уважаю привычки каждого.
Дин Цзе подошёл к Дуань Циншэню и пожал ему руку:
— Нелегко тебе пришлось, брат. Бросить медицину ради фотографии — смелый поступок.
— Ну, я пошёл, — помахал рукой Дин Цзе, направляясь к метро, но через пару шагов вернулся: — Чуть не забыл. Держи пробник. Теперь точно ушёл, добивать свои мениски.
Он сунул Лян Юаньсину тюбик крема для рук и ушёл, не оглядываясь.
Даже когда Дин Цзе скрылся из виду, в голове Дуань Циншэня всё ещё звучали слова «крышку объектива кладёт лицевой стороной вверх». Неужели его привычка казалась ему «пугающей»?
В середине декабря в Ханчжоу всё ещё ощущалась осень. Налетал ветер, и листья с шумом опадали.
— Подожди, — Дуань Циншэнь взял его за руку.
— Пошли, поймаем такси.
— Подожди, — он посмотрел ему в глаза. — У меня есть ещё какие-то привычки, которые кажутся тебе странными?
Лян Юаньсин понял, улыбнулся:
— Ты про постель или про остальное?
— ...Сначала про постель.
— Таких нет.
Дуань Циншэнь облегчённо вздохнул:
— А вне постели?
— Потом расскажу, — Лян Юаньсин посмотрел на крем, открыл крышку и понюхал: — Пахнет приятно.
Он уже собирался выдавить немного на руку, но Дуань Циншэнь сказал: «Подожди» и достал из бокового кармана сумки маленький флакончик антисептика.
Лян Юаньсин с видом «я знал, что так и будет» протянул руку. Но Дуань Циншэнь заметил это:
— Носить с собой антисептик — тоже странно?
— Нет, что ты, — сладко улыбнулся Лян Юаньсин. — Это очень заботливо, Шэнь-гэ. Давай, выдавливай.
Через приложение они записались на вертолёт на завтрашнее утро.
Как они и ожидали, просьба открыть дверь во время полёта была встречена категорическим отказом, а пилот с явным недоверием дважды проверил замок на стороне Лян Юаньсина.
В полёте они снимали каждый со своей стороны. Дрон тоже мог бы снять, но там было много запретных зон. Салон вертолёта оказался тесным, но объектива 50 мм было достаточно.
Снимков было много — все на высокой выдержке. Теперь их ждала адская работа по отбору. Вернувшись, они сразу сели отбирать кадры. По дороге они купили «цунбаохуэй» — палочки жареного хвороста ютяо с зелёным луком и соусом, завёрнутые в блинчик, — двойной углеводный кайф.
В следующие несколько дней они ездили по городу на такси, искали точки для съёмки. Открывали карту Ханчжоу на компьютере, закрывали глаза и тыкали мышкой — куда попадёт, туда и ехали.
Вечером они стояли на набережной Западного озера, ждали луну, а потом возвращались домой и занимались любовью на узкой односпальной кровати.
Дуань Циншэнь сзади держал его за запястье, поглаживая подушечками пальцев внутреннюю сторону, и прижимался губами к небольшому участку кожи на его шее. Лян Юаньсин стонал, а Дуань Циншэнь зажимал ему рот рукой. Хотя в доме никого не было, он всё равно чувствовал себя виноватым и беспокойным.
Лян Юаньсин, зная это, специально дразнил его, приглушённо стонал в ладонь, изгибался, делал вид, что сопротивляется, но на самом деле только сильнее возбуждал его. Это всегда срабатывало.
На следующий день слепой выбор на карте указал на гору Ханъу. Лян Юаньсин молча посмотрел на мышь.
— Это не считается, давай ещё раз, — сказал Дуань Циншэнь.
— Не надо, — Лян Юаньсин стойко кивнул. — Я смогу.
— Подняться на гору?
Гора Ханъу довольно крутая, и некоторые тропы там не имеют ступеней. А его вчера вечером как раз... Поэтому он мрачно посмотрел на Дуань Циншэня. Тот моментально извинился:
— Прости.
— Это не твоя вина, — Лян Юаньсин стоял, поэтому погладил его по голове. — Мне тоже понравилось.
Поход на Ханъу в итоге отложили на один день, потому что во время завтрака Лян Юаньсин увидел пост старого одноклассника в WeChat. На фото тот стоял в старом переулке, на заднем плане висела бельевая верёвка с вялеными колбасами и свиными рёбрышками. Одноклассник улыбался на фоне тёплого осенне-зимнего солнца и показывал пальцами знак V, с подписью «Вернулся в Ханчжоу~».
Лян Юаньсин сразу узнал этот фон — классический старый район. Он тут же отправил сообщение с вопросом о месте. Одноклассник скинул координаты, и они собрались и поехали.
В тот вечер они сняли красивый закат в старом переулке.
Дуань Циншэнь снимал на Nikon, Лян Юаньсин — на плёночную камеру. В том месте, где линии электропередач переплетались с жилыми домами, стоял навес для велосипедов с изогнутой крышей, под которым были шахматные столы и скамейки. Прямые линии, круги, изгибы — кадр обладал отличной геометрической эстетикой. И очень удачно из кухни одного из домов вырвался клуб белого дыма — видимо, вытяжка не справлялась.
В эти дни у них не было времени выкладывать видео, и они не заглядывали в свой аккаунт.
Когда вышел годовой обзор электронной версии журнала «Увидеть. География», видео с танцем «летящей апсары» в исполнении Янь Ци стало вирусным. Особенно один из снимков Лян Юаньсина, где она среди песка и ветра решительно оборачивается назад. Эту фотографию паблики снабдили эпической музыкой, и за несколько дней количество подписчиков «Циншаньсин» взлетело до пятидесяти тысяч.
Вместе с этим пришло много разных сообщений: похвала, критика, предложения о сотрудничестве и откровенная грязь. Так работает интернет: все говорят, что «интернет не место беззакония», но в то же время пишут мерзости со словами «ну и иди жалуйся в полицию».
К счастью, Лян Юаньсин и Дуань Циншэнь не обращали на это внимания. У них были дела поважнее: отбор фотографий, постобработка, сдача материала, встречи с Цзян И. В последний день в Ханчжоу компания по производству туристического снаряжения, о которой они почти забыли, наконец не выдержала и снова спросила, закончили ли они свои дела.
Вероятно, видя, как растёт их аудитория и популярность, они решили, что блогеры выбирают между спонсорами. Это и понятно, в последнее время в интернете набирал силу тренд на «качественный контент», и аудитория уставала от бессмысленных роликов. Наверняка им поступало много предложений.
На вокзале Ханчжоу-дун, пока Дуань Циншэнь пытался достать телефон из-под рюкзака и сумок, пришло сообщение: «Дорогой~ вы закончили? Мы можем обсудить сотрудничество? Ваш аккаунт так быстро растёт! Мы попросили дополнительный бюджет, посмотрите~»
Он открыл чат и прочитал.
— Синсин, — позвал он.
— М? — Лян Юаньсин подошёл поближе, заглянул в телефон. — Ого.
Громкоговоритель станции объявил: «Не заходите за жёлтую линию», «Не курите на платформе». Лян Юаньсин что-то сказал, но Дуань Циншэнь не расслышал и придвинулся ближе.
Лян Юаньсин прижал губы к его уху и повторил:
— Тогда мы поедем снимать полярное сияние.
Неделю спустя.
Редакция «Увидеть. География».
Цзян И только что закончила совещание и шла в свой кабинет, на ходу заказывая кофе. Из-за угла коридора к ней быстро подбежал человек с заискивающей улыбкой:
— Госпожа Цзян! Заказываете? Скажите мне, когда приедет, я схожу.
— Не надо, — сказала она. — Что случилось, господин Чжао?
— Не называйте меня «господин», — он улыбнулся ещё шире. — Те два фотографа, что сняли для нас ту серию из 12 пейзажей... можно ли с ними снова поработать? Наш директор в полном восторге — эти широкии панорамы с видами Синьцзяна и пустыни... он чуть не прослезился.
— В ближайшие три месяца они не смогут, — улыбнулась Цзян И. — Но вы можете встать в очередь. Если решите, я спрошу у них.
— А они чем заняты?
Она улыбнулась:
— Они кочуют с ветром в волосах и дождём на лице, где палатку поставили — там и дом.
_____
Примечания:
Западное озеро, храм Линъинь, Баошишань, сады Чжочжэнъюань и Цанлантин.
Всьо неимоверно прекрасно, приезжайте к нам в Ханчжоу.
Вот озеро:
Сад Чжочжэнъюань — самый большой и один из самых знаменитых классических частных садов Китая, объект Всемирного наследия ЮНЕСКО
«Магическая атака» в контексте погоды и интернет-мемов — это выражение, которое обычно описывает экстремальные или невыносимые погодные изменения. Чаще всего так называют пронизывающий до костей зимний холод при высокой влажности («морозная магическая атака») или удушающую, всепоглощающую летнюю жару.
В отличие от «физической атаки» (когда ветер или дождь просто бьют в лицо, и от них можно закрыться зонтом), «магическая атака» погоды как бы игнорирует любую защиту и броню, заставляя человека замерзать или изнывать от жары даже в тёплой одежде или в тени. Мало ли, вдруг кто не понял.
http://bllate.org/book/18450/5253578
