Дневник на этом обрывался, и никаких записей о последующих событиях не осталось. Если судить по возрасту Хуан Ин, между этим моментом и её старостью пролегло почти двадцать лет пустоты.
— Значит, дело было в свиной рульке из дома Хуан Ин!
А-Сюй, глядя на фанатичный блеск в глазах Кун Цюэ, никак не мог взять в толк: что не так со свиной рулькой? Она была недостаточно большой? Или невкусной?
Кун Цюэ вскочил на ноги и принялся озвучивать свои догадки:
— Хуан Ли собралась уходить, Хуан Ин не могла её удержать, затаила обиду и отравила рульку!
Услышав это, Се Наньчжоу и Цзян Юнянь невольно помрачнели. А-Сюй вскочил, покраснел до корней волос и, тыча пальцем в Кун Цюэ, принялся спорить:
— Ты что несешь?! Люди в нашей деревне так берегут еду, кто станет травить свиную рульку?! Это же мясо! Даже если бы её отравили, я бы всё равно съел!
При упоминании об этом Цзян Юнянь невольно проникся сочувствием: он не раз видел, как староста деревни подбирал со стола упавшие зернышки и съедал их. Если они не могли позволить себе выбросить даже крошку риса, как у них могла подняться рука испортить мясо?
Дядя Чжан погладил бороду и со вздохом произнес:
— Сяо Кун, это маловероятно. Я сам вырос в крестьянской семье, и свиную рульку у нас подавали только по большим праздникам или ради самых дорогих гостей. Разве можно было переводить такую ценность на яд?
После таких доводов Кун Цюэ и сам понял, что его предположение было слишком поспешным. Он неловко опустился обратно на место.
— По крайней мере, если судить по чувствам, Хуан Ин относилась к Хуан Ли с большим почтением и любовью. Вряд ли она стала бы её травить.
Цзян Юнянь машинально потер ноющее сердце, размышляя вслух. Иначе Хуан Ин не шептала бы имя Хуан даже в приступах безумия, и не стала бы так дорожить этим именем.
— Что с тобой? — взгляд Се Наньчжоу был прикован к руке Цзян Юняня на груди.
Цзян Юнянь повернул голову. Се Наньчжоу нахмурился, его лицо выражало тревогу.
— Ничего, просто немного не по себе. Скоро пройдет.
Се Наньчжоу развернулся, вытащил из внутреннего кармана изящный нефритовый флакончик, вытряхнул на ладонь две черные пилюли и поднес к губам Цзян Юняня.
— Выпей.
Цзян Юнянь инстинктивно отстранился:
— Что это?
Се Наньчжоу спрятал флакон обратно за пазуху и с серьезным видом посмотрел на него:
— Яд.
Цзян Юнянь приподнял бровь:
— О.
После чего, не колеблясь, взял пилюли с его ладони и проглотил. Увидев, что Цзян Юняню стало заметно легче, Се Наньчжоу вернулся к сути обсуждения:
— Чувства Хуан Ин к Хуан Ли не подделка. А что, если её использовали?
Эти слова прозвучали для всех как удар грома. Хуан Ин тогда была совсем ребенком, так что версия о том, что её могли использовать, вполне имела право на жизнь. Но, в конце концов, об этом знали только Хуан Ин, Хуан Ли и жители деревни. А теперь в деревне никого не осталось, кроме Хуан Ли, что обитает в озере.
— Неужели… нам придется искать Озерную Деву? — дрожащим голосом спросил Чжао Мин.
— Ты с ума сошел?! Искать Озерную Деву?! Это же… — Кун Цюэ отвесил Чжао Мину подзатыльник. Он еще не успел договорить слово «призрак», как слова Се Наньчжоу заставили его онеметь.
— Да, искать Озерную Деву.
Се Наньчжоу скрестил руки на груди, и в его глазах не было ни тени шутки.
— Брат Нань, ты серьезно? Мы что, идем на верную смерть?
Кун Цюэ, дрожа, прижался к Се Наньчжоу, пытаясь найти хоть намек на то, что это шутка. Но его ждало разочарование.
— Думаешь, если мы останемся, то не умрем? Или ты планируешь до конца жизни сидеть здесь и есть рыбу вместе с А-Сюем?
Слова Се Наньчжоу разили в самое сердце. С тех пор как они попали сюда, никто из них не ел мяса. Ну, кроме Чжао Мина и А-Сюя, конечно.
— Я… я… но мне страшно! А вдруг моча девственника снова закончится… тогда ведь… — Кун Цюэ сидел у печи, едва не плача, ему было по-настоящему жутко.
— Босс, не бойтесь! Я схвачу этого паренька, и как только появится Озерная Дева, мы пустим ему кровь. Я умею резать кур.
Тай-гэ с простодушным видом поднял А-Сюя со стула, словно цыпленка. Резать кур?! А-Сюй в ужасе схватился за горло, его лицо стало белее мела.
Увидев, как А-Сюй перепугался, Кун Цюэ вдруг рассмеялся сквозь слезы. Вся комната наполнилась смехом, и гнетущее напряжение немного отступило. Ценность А-Сюя была подтверждена вновь: в прошлый раз всего несколько капель его крови смогли переломить ход событий. Взять его с собой — всё равно что прихватить ходячий банк крови, разве это не идеальный план?
— Ой-ой-ой! Ну и злые же вы! А я ведь еще с утра пораньше встал, чтобы приготовить вам поесть! — А-Сюй плотно закутал шею одеждой, пытаясь обрести чувство безопасности.
— Не бойся, они тебя просто пугают, ха-ха-ха! — Дядя Чжан в углу трясся от смеха.
— Хм! То-то же! Ну, что хотите на обед?
А-Сюй, только что грозившийся обидеться, уже вовсю хлопотал над обедом. В маленькой комнате снова послышались добродушные смешки. А-Сюй был прост, даже глуповат, но при этом по-своему забавен: несмотря на обиду, он не забыл позаботиться о том, чтобы все были сыты.
Когда зашла речь о готовке, Сяо Ю оживленно подбежала к печи и села раздувать огонь. Дядя Чжан поднялся, чтобы помочь перебрать овощи. А-Сюй, осмелев, отправил Кун Цюэ и Тай-гэ на соседнее поле нарвать зелени. Кун Цюэ, ворча, поднялся и поплелся работать, не забыв прихватить с собой Чжао Мина, который всё время пытался увильнуть.
Дядя Чжан и А-Сюй обсуждали меню, а у печи Сяо Ю со злостью разломила полено. С поля доносились крики Кун Цюэ, перебранка с Чжао Мином и примирительные возгласы Тай-гэ.
Цзян Юнянь сидел у печи, на мгновение погрузившись в свои мысли. Такой атмосферы он не чувствовал никогда. Это было странно, но в то же время напоминало луч света. Свет, к которому хочется потянуться, но боишься обжечься. Он не ожидал, что в этой иллюзорной обители обид найдет товарищей и обретет связи. Здесь кто-то заботился о том, тепло ли ему и сыт ли он. В реальности, если бы он умер, некому было бы даже забрать его тело.
Что-то блеснуло в уголках глаз, и Цзян Юнянь вздрогнул. Он поднял руку — на пальцах остались кристальные капли, выдавшие его чувства. Цзян Юнянь поспешно вытер лицо рукавом, пока не стер последние следы. Лишь темное пятно на ткани на миг напомнило о том, что произошло.
Се Наньчжоу, не глядя на него, поднял руку, но тут же опустил. Поднял и снова опустил. Хотя в сердце было полно слов, они так и застряли в горле.
— Вы двое, раз уж всё равно сидите без дела, переберите бобы.
А-Сюй, подпоясанный лоскутным фартуком, сунул Цзян Юняню сито, а Се Наньчжоу всучил миску.
— Чего это у тебя глаза красные? Дымом от печи натянуло? Дай-ка посмотрю, может, дрова сырые попались?
А-Сюй наклонился к Цзян Юняню, разглядывая его покрасневшие веки, а потом присел, чтобы проверить дрова под чайником. Его искренняя забота согрела Цзян Юняню сердце. Этот А-Сюй просто стал жертвой обстоятельств в этой проклятой деревне, но в душе он был добрым человеком.
— Всё хорошо, не нужно, иди занимайся делами. Мы сейчас всё переберем.
Цзян Юнянь поднял А-Сюя, взял сито и повернулся к Се Наньчжоу, но заметил, что тот смотрит на А-Сюя с нескрываемым раздражением.
— Что с тобой?
Се Наньчжоу перевел взгляд на лицо Цзян Юняня. Затем, всё так же недовольно, забрал сито с его колен и поставил на землю.
— Ты устал, не нужно ничего делать. Сиди и смотри, как я перебираю.
Цзян Юнянь не понимал почему, но чувствовал, что Се Наньчжоу злится, хотя доказательств этому у него не было.
http://bllate.org/book/18799/1827143
Готово:
