Сун Аньчэнь разбудил настойчивый звонок мобильного. Она зарылась лицом в подушку, но в конце концов под напором звонящего всё же открыла глаза, поморщилась и потянулась к тумбочке за телефоном.
Прищурившись, она долго смотрела на экран, прежде чем сфокусировать взгляд: на заставке висела последняя открытая страница — совместное фото, присланное Янь Гуйцю.
Янь Гуйцю два дня подряд ходила с Цзян Сюэхэ ужинать. Называлось это свиданиями, но на деле они даже за руку ни разу не взялись. На фото, снятом за ужином, Цзян Сюэхэ попала в кадр в профиль — они сидели друг напротив друга, а от самой Янь Гуйцю в кадре была только рука, сложенная в знак «V».
Глядя на взволнованно-восторженный поток сообщений от Янь Гуйцю, Сун Аньчэнь лишь закатила глаза. Фото мелькнуло и исчезло, сменившись экраном входящего вызова.
Сун Аньчэнь потёрла переносицу, села и ответила на звонок.
— Юйинь? — Сун Аньчэнь не сдержала зевок. — Почему вдруг звонишь? Что-то случилось?
— Да ничего особенного. Просто хотела спросить, не знаешь ли ты, куда делась Гуйцю. — послышался голос собеседницы.
Голос Гу Юйинь был очень своеобразным. Если говорить образно — как горный родник на рассвете: чистый, приятный и необычайно бодрящий.
Сун Аньчэнь мигом проснулась и даже зевать перестала.
— Ты разве не на съёмках? — спросила Сун Аньчэнь. — Приехала искать Гуйцю?
— Да. Я сейчас стою у ворот её университета, — сказала Гу Юйинь. — Но её одногруппники говорят, что в последнее время она в кампусе не появлялась.
И ведь ещё слухи ходят, что она, мол, погналась за какой-то женщиной до потери рассудка, так ведь? Сун Аньчэнь не осмелилась произнести это вслух.
— Так она же уехала домой, — сказала Сун Аньчэнь, бросив взгляд на время. — Сейчас, наверное, уже добралась до Нинчэна. Вернётся, наверное, только через несколько дней.
— О-о. — Гу Юйинь слегка растянула слово.
— Ты к Гуйцю по какому-то срочному делу? — Сун Аньчэнь почему-то занервничала.
— Да нет, — ответила Гу Юйинь. — Просто услышала, что Гуйцю недавно завела девушку, вот и хочу приехать поздравить.
Сун Аньчэнь: — ...
Верю я тебе, как же.
— Не веришь? — Гу Юйинь словно угадала её мысли и неторопливо произнесла: — Ну и ладно. В конце концов, это же не ты завела девушку.
Сун Аньчэнь: — ...
Сун Аньчэнь: — Я натуралка, спасибо.
— О. — Гу Юйинь сделала вид, будто только что узнала, но её явно мало волновала ориентация собеседницы. Она снова вернулась к теме Янь Гуйцю: — На съёмках приостановили работу на некоторое время, у меня два выходных. Как раз могу съездить, проведать их.
Сун Аньчэнь опешила:
— Ты серьёзно?
— Угу. — Гу Юйинь помолчала и добавила: — Билеты уже купила, на завтрашнее утро.
— ... — Сун Аньчэнь снова почувствовала, что начинает болеть голова. — Гуйцю встречается — тебе-то какая печаль, чего ты туда прёшься?
— Вот именно потому, что она встречается, я и переживаю, — ответила Гу Юйинь.
— О чём переживаешь? — спросила Сун Аньчэнь.
— Как бы её девушка не сбежала, не выдержав этого.
— ...
Нельзя ли пожелать людям добра?
Сун Аньчэнь так и не успела высказать эту мысль — Гу Юйинь уже повесила трубку. Можно было поспорить, что та опять репетирует какую-нибудь дурацкую новую роль.
Сун Аньчэнь вздохнула, вышла из меню звонков и набрала сообщение Янь Гуйцю, предупреждая её, — и глубоко, с тоской вздохнула.
Быть единственным «нормальным человеком» в этой компании — та ещё ноша.
---
На выходе из зала прилёта Нинчэна Янь Гуйцю невольно остановилась и поёжилась.
Цзян Сюэхэ заметила это и, шагнув вперёд, сама взяла у неё чемодан:
— Замёрзла?
Она уже собиралась открыть чемодан и достать куртку, но Янь Гуйцю поспешно придержала её руку и забрала чемодан обратно, качая головой:
— Нет-нет. Просто показалось, что кто-то за спиной говорит обо мне гадости.
Средняя температура в Нинчэне была даже выше, чем в Юньхуа, так что замёрзнуть было трудно. Но Цзян Сюэхэ всё ещё сомневалась.
Янь Гуйцю потёрла нос и, ускорив шаг, попыталась отвлечь её:
— Мама сказала, что пришлёт кого-нибудь нас встретить. Выход B-2... «B» должно быть... вон там.
Она обвела взглядом окрестности, прежде чем определить примерное направление.
Цзян Сюэхэ была ещё более зоркой и быстро нашла указатель на выход B-2:
— Вон там, по диагонали.
Когда они подошли к выходу, их уже ждали.
К счастью, на этот раз это был знакомый Янь Гуйцю человек, и она сама подняла руку, приветствуя его.
— Юнь-гэ! — Янь Гуйцю помахала рукой и обернулась к Цзян Сюэхэ, представляя его: — Это помощник моей мамы, фамилия Юнь. Можно просто звать его Юнь-гэ.
Помощник Юнь был молодым человеком в безупречно сидящей одежде и в очках в металлической оправе, выглядел степенным и интеллигентным. Он явно был хорошо знаком с Янь Гуйцю — подошёл, сам взял у неё чемодан и поздоровался запросто.
— Госпожа Мэн сейчас принимает гостей, освободится не раньше четырёх вечера. У Ачжоу сегодня занятия, вернётся тоже только после трёх, — сказал помощник Юнь. — А-цю и госпожа Цзян сначала поедут отдохнуть?
Янь Гуйцю взглянула на Цзян Сюэхэ. Она успела спросить её ещё в самолёте: Цзян Сюэхэ пока не очень устала, а дома всё равно никого нет.
Подумав, она ответила:
— Не нужно. Помоги нам отвезти багаж домой, а нас высади в центре. Я покажу Сюэхэ-цзе окрестности, а вечером вернёмся ужинать.
Помощник Юнь, в сущности, и был для того прислан, чтобы таскать вещи. Выслушав, он кивнул и спросил:
— Найти вам гида?
Всё же Янь Гуйцю давно не возвращалась.
— ...Не нужно, — решительно отказалась Янь Гуйцю. — Мы просто сходим поесть.
Помощник Юнь не стал настаивать, а лишь вкратце описал несколько самых оживлённых торговых центров в центре, половина из которых была построена за последние два года. Неподалёку находилось и несколько парков, очень популярных среди влюблённых парочек, которые гуляют после ужина.
Янь Гуйцю, посоветовавшись с Цзян Сюэхэ, выбрала торговый центр поближе к дому.
Помощник Юнь остановил машину у обочины у торгового центра, высадил их и поехал дальше — к усадьбе клана Янь.
Янь Гуйцю, прищурившись, посмотрела, как корма машины скрывается за перекрёстком, и, вытянув руку, указала в ту сторону, поясняя Цзян Сюэхэ:
— Мой дом вон там, пешком минут десять.
Она перевела взгляд на окрестности. Вокруг были старые жилые кварталы и старые магазины, которые она ещё смутно помнила. Потом она указала на жилой комплекс напротив:
— А здесь раньше жила Аньчэнь.
Лет десять-пятнадцать назад этот район считался элитным.
В детстве они с Сун Аньчэнь часто ходили в школу вместе: западнее — начальная школа, севернее от неё — средняя школа и университет, всё недалеко от торгового центра.
Впрочем, после окончания начальной школы Янь Гуйцю редко бывала здесь, разве что заходила поиграть к Сун Аньчэнь. А когда обе пошли в старшую школу, семья Сун, поскольку центр компании переехал в другой город, продала дом в этом районе и перебралась туда всей семьёй. Янь Гуйцю продолжала поддерживать связь с Сун Аньчэнь, но причин приезжать сюда у неё больше не было.
В редкие приезды всё было одно: то некогда ходить по магазинам, то слишком холодно, чтобы лень было шевелиться.
Янь Гуйцю уже почти обошла с Цзян Сюэхэ вокруг торгового центра, когда вспомнила, что нужно зайти поесть. Ей стало немного неловко, она повернулась посмотреть на Цзян Сюэхэ — и обнаружила, что та слушает очень внимательно.
— Это место, где ты выросла. — Цзян Сюэхэ стояла у низкой ограды вдоль речушки рядом с торговым центром и смотрела вдаль, на высотки и тени деревьев. Каждая деталь была для неё новой, и ей не хотелось выпускать её из виду.
— Угу. — Янь Гуйцю, тронутая её вниманием, тоже посмотрела вдаль.
Она не стала говорить, что этот город уже стал для неё чужим. Впрочем, это было и без слов понятно.
Но всё же в этой жизни она родилась и выросла именно здесь. Здесь её семья, здесь её корни. Для неё этот город всегда будет чем-то особенным.
Даже спустя много лет, снова стоя в этом одновременно чужом и знакомом месте, она чувствовала смутное тепло.
А каким было место, где выросла Сюэхэ-цзе?
Янь Гуйцю невольно задумалась.
Она повернулась к Цзян Сюэхэ, и взгляд той как раз столкнулся с её взглядом.
— ...Давай сначала поедим. — Янь Гуйцю так и не решилась заговорить о своём и, подняв голову, посмотрела на большие часы над входом в торговый центр. — Уже скоро обед, наверняка какие-нибудь рестораны открыты.
Цзян Сюэхэ проследила за её взглядом и невольно улыбнулась:
— Так это не украшение?
Огромные часы на крыше торгового центра выглядели довольно старыми — весь их вид говорил о годах, проведённых под дождём и ветром. Она думала, что это просто старомодный декор, но тут заметила, что минутная стрелка вроде бы чуть-чуть сдвинулась.
— Они настоящие, кто-то их до сих пор обслуживает, — сказала Янь Гуйцю. — В детстве, по пути из школы, я слышала, как они били каждый час. Потом, правда, почти перестала слышать.
Она помолчала и добавила:
— Когда-то ходили слухи, что кто-то из соседей пожаловался на шум, и торговый центр отключил функцию боя.
Болтая, они вошли внутрь.
Внутри, в отличие от наружного исторического вида, было очень оживлённо. У многих популярных маленьких кафе и магазинчиков выстраивались очереди, полы и стены явно недавно отремонтированы — чисто, светло, повсюду указатели. Неудивительно, что этот центр столько лет не теряет популярности.
Впрочем, они пришли не инспекцию проводить. Выбрав один из не слишком занятых ресторанов, они сели и пообедали.
Когда они вышли после еды, народу в торговом центре заметно прибавилось.
Многие были явно студентами — наверное, только что с занятий, прибежали поесть и заодно пройтись по магазинам.
Янь Гуйцю взглянула на толпу у лифтов и с лёгким вздохом обернулась к Цзян Сюэхэ:
— Пойдём наружу прогуляемся?
Цзян Сюэхэ:
— В тот небольшой парк?
— ... — Янь Гуйцю, стараясь сохранять спокойствие, кивнула. — Подышим свежим воздухом.
За торговым центром, через мост и мимо парковки, находился недавно построенный парк.
В него включили прежний пустырь на месте снесённых домов, низкую гору позади и ту самую речку. Заново посадили деревья и цветы, вымостили площадь, проложили несколько дорожек, поставили беседки и уличные тренажёры.
Янь Гуйцю думала, что туда ходят только пожилые, но, подойдя ближе, увидела, что на улице у входа выстроился целый ряд лотков.
От детских игрушек до гадалок с улицы, а ещё сахарная клюква на палочке, сахарная вата, тофу-пудинг — смотрю, не менее людно, чем в торговом центре.
«Юнь-гэ рекомендовал не зря», — подумала Янь Гуйцю.
Парк был бесплатным и открытым; у входа стояли только изогнутые ограждения, чтобы не проезжали машины, — людям пройти ничто не мешало.
Несколько влюблённых парочек, держа одну сахарную вату на двоих, прильнув головами друг к другу, липко-нежно направлялись ко входу в парк.
Янь Гуйцю невольно отвела взгляд.
И тут перед ней возникла сахарная клюква на палочке.
— Будешь? — спросила Цзян Сюэхэ, уже вложив одну палочку в руку Янь Гуйцю.
Та машинально взяла, а Цзян Сюэхэ снова отвернулась и купила сахарную вату. Тоже по две — по одной каждой.
Так что в парк они вошли, держа в одной руке сахарную вату, в другой — клюкву на палочке.
Какой-то беззубый малыш рядом, задрав голову, смотрел на них, сосал палец, и у него текли слюни — на лице было написано отчаянное восхищение.
Янь Гуйцю: ...
Всё пошло не по плану!
Цзян Сюэхэ повернулась к ней:
— Что? Не нравится?
Янь Гуйцю молча проглотила слова и кивнула:
— ...Нравится.
Она откусила ягоду. Сначала во рту было сладко, а потом нос защипало от кислятины.
Цзян Сюэхэ рассмеялась:
— Такая кислая?
Янь Гуйцю, сморщившись, кивнула:
— И ещё вяжет.
Цзян Сюэхэ сказала:
— Тогда не ешь. Позже купим что-нибудь другое.
Янь Гуйцю откусила сахарной ваты, пережидая кислый привкус:
— Да ничего, если есть вместе, вкус довольно интересный.
Сладость приглушала кислинку, и в самом деле получалось своеобразно.
Увидев, что её брови разгладились, Цзян Сюэхэ протянула ей свою клюкву:
— Попробуй эту?
Янь Гуйцю машинально откусила верхнюю ягоду, помедлила, осторожно прожевала, и глаза её загорелись:
— Эта сладкая.
— Правда? — Цзян Сюэхэ забрала палочку, заодно откусила нижнюю ягоду. По лицу было непонятно, понравилось ли; проглотив, она сказала: — И правда сладкая.
Для неё это была не очень хорошая оценка: слишком сладкое она не любила.
Янь Гуйцю только что выбросила в урну свою обглоданную палочку, как Цзян Сюэхэ протянула ей остатки своей:
— Раз нравится — ешь.
И нетронутую сахарную вату тоже отдала.
Янь Гуйцю сладкому отказывать не умела, а уж если протягивала Цзян Сюэхэ — тем более не думала. Она смотрела вперёд на дорогу и откусила ещё.
Впереди парочка шепталась, придвигаясь друг к другу всё ближе и ближе, а потом — чмок! — громко чмокнулись в уголок губ.
Та, кого чмокнули, на миг опешила, залилась краской, но всё же обняла девушку за талию и быстро поцеловала в ответ.
Совершенно бесцеремонно, на глазах у всех.
Чуть дальше послышалось тихое протяжное «фу-у».
Среди бела дня.
Янь Гуйцю, покачав головой, начала вздыхать — и вдруг замерла. Опустила взгляд на клюкву в руке, с которой уже сгрызла три ягоды, о чём-то задумалась, застыла на миг и медленно залилась румянцем.
«Это что же, косвенный поцелуй?» — невольно закружилось у неё в голове.
Рядом раздался голос Цзян Сюэхэ:
— Тоже хочешь попробовать?
Янь Гуйцю ещё не очнулась от своих мыслей и, растерянно оглянувшись, промычала:
— А?
Цзян Сюэхэ взяла её за руку.
Когда Янь Гуйцю опомнилась, они уже свернули на боковую тропинку.
Вокруг — густые деревья, где-то слышен шум воды, вверху виднеются очертания каменного моста. Тропинка шла под уклон, видимо, к реке.
Вокруг ни души, только качаются тени листвы, а журчание воды заглушает все мелкие звуки.
Цзян Сюэхэ прижалась ладонью к ладони Янь Гуйцю, придвинулась к ней; их носы едва не столкнулись, и тогда — настоящий поцелуй.
---
Янь Гуйцю чуть приоткрыла глаза от удивления.
Губы соприкасались — но это было не похоже на прежние мгновенные касания: это была скорее близкая, испытующая ласка. Янь Гуйцю не разомкнула губ, и Цзян Сюэхэ, тихо усмехнувшись прямо у её губ, спросила:
— Первый раз?
В ушах стучало в такт сердцу.
Янь Гуйцю, у которой горели мочки ушей, а в голове будто варилась каша, невнятно отозвалась:
— Угу.
Цзян Сюэхэ поцеловала её в уголок губ, отстранилась, поморгала и сказала:
— Я тоже.
И прозвучало это так, будто ей было чем гордиться.
— В будущем будет возможность тренироваться, — продолжила Цзян Сюэхэ, чуть склонив голову и облизнув губы, и снова усмехнулась: — И правда сладко.
В этот раз — однозначно похвала.
Янь Гуйцю, всё ещё одурманенная, только-только пришла в себя, как услышала эти слова, и внутри у неё будто снова взорвался фейерверк. Мысли путались; она даже хотела сказать, что, мол, можно и сейчас потренироваться.
Но не успела она сморозить эту глупость, как неподалёку раздался глухой «бух».
А следом — несколько криков.
Обе вздрогнули, и всю романтическую атмосферу как рукой сняло. Они невольно нахмурились и посмотрели в сторону, откуда донёсся звук.
Крики доносились с моста. Женщина испуганно звала: «Спасите!» — и лишь через мгновение дрожащим голосом объяснила:
— Кто-то упал в воду! Спасите! Скорее, спасите его!
Те, что были под мостом, уже раздвинули ветки и побежали вниз.
Тропинка вела к реке с каменной набережной, над которой возвышался мост.
Вода была неширокой, но мутной, дна не видно. Чуть ниже по течению виднелся небольшой обрыв — отчётливо торчали острые камни, выступающие из воды.
Ребёнок лет десяти с лишним то всплывал, то погружался в воду, и видно было, что его вот-вот понесёт вниз по течению.
Янь Гуйцю, не раздумывая, перемахнула через ограждение и с громким «плюх» прыгнула в воду.
Цзян Сюэхэ опешила. Глянула на ребёнка, глянула на ограждение с этой стороны — и, поразмыслив лишь секунду, быстро развернулась и побежала через мост на другой берег.
На том берегу не было ступенек: можно было спуститься только по глинистому откосу — внизу была речная полоса.
Утопающий ребёнок, видимо, от животного страха время от времени дёргался в воде, и Янь Гуйцю едва не утащили на дно.
У Цзян Сюэхэ ёкнуло сердце; брови её незаметно сжались.
Увидев, что Янь Гуйцю уже близко к берегу, она машинально протянула руку, чтобы ухватить того, кого нужно.
Утопающего ребёнка Янь Гуйцю подтолкнула к берегу первой.
Цзян Сюэхэ, естественно, первым вытащила его.
Толчок и рывок — даже ребёнка с весом можно было легко вернуть на берег, если он не барахтается.
Но мальчишка, то ли испугавшись протянутой с берега руки, вдруг начал отчаянно дёргаться. Барахтаясь, он инстинктивно вцепился во всё, что было вокруг.
Глинистый берег был скользкий. Цзян Сюэхэ не ожидала такого — и её рывком стащило в воду.
Снова «плюх».
— Сюэхэ! — А следом ещё один испуганный вскрик.
Ощущение, когда падаешь в воду, на самом деле довольно жуткое.
Ноги скользят, руками хватаешься за воздух, а со спины кто-то отчаянно вцепился и не отпускает. Точки опоры нет, будто ступаешь в трясину — и медленно уходишь вниз.
Чем сильнее барахтаешься, тем глубже тонешь. Нечем дышать, в лёгких тяжёлое давление, будто они вот-вот взорвутся.
Возникает иллюзия, что смерть вот-вот накроет с головой.
У Цзян Сюэхэ ещё оставались силы на краю сознания думать: а Янь Гуйцю, похоже, совсем не боится.
Хлебнув воды, Цзян Сюэхэ протянула руку, ухватилась за корни дикой травы на берегу, и через мгновение почувствовала, как с рук и поясницы потянули.
Люди с моста, услышав крики, сбежались и поспешили на помощь.
Когда Цзян Сюэхэ вытащили, утопающий ребёнок и Янь Гуйцю тоже оказались на берегу. Кричавшая женщина наконец растолкала зевак, сбежала с моста, обхватила ребёнка и, тряся его, в тревоге звала.
Наверное, мать и сын — судя по похожим лицам и испуганному виду женщины, решили прохожие.
К счастью, с ребёнком было всё в порядке. Кто-то рядом надавил ему на грудь, заставил выплюнуть воду — и он открыл глаза, всё ещё бледный.
Цзян Сюэхэ чувствовала, как в голове гудит.
Опустившись на колено, она похлопала ладонью по уху, вытряхивая из него воду.
http://bllate.org/book/19089/1874664
Готово:
