Ю Цинвэй достала телефон, желая завести будильник, но обнаружила, что тот уже выключен. Она сказала Лу Угуй:
— Маленькая тугодумка, разбуди нас через два часа.
Цзо Сяоцы тут же впала в ярость, резко повернулась к Ю Цинвэй и взвизгнула:
— Ты жить надоела?!
Её вид выражал крайнее возмущение — казалось, она сейчас подпрыгнет и полезет в драку. Тыча пальцем в собственное лицо, она добавила:
— Ты не видишь, в какого монстра я превратилась?
Плечи Ю Цинвэй слегка вжались в шею. Чувствуя за собой вину, она бросила косой взгляд на Цзо Сяоцы, затем покосилась на Лу Угуй и предложила:
— Может, ты отдохнёшь здесь? А мы с Маленькой Тугодумкой потом сходим.
Цзо Сяоцы закатила глаза и бросила:
— Как знаешь.
Она положила рюкзак плашмя в качестве подушки и вырубилась, едва её голова коснулась импровизированного ложа.
Лу Угуй посмотрела на Цзо Сяоцы, которая всем своим видом демонстрировала крайнюю усталость, сонливость и истощение жизненных сил, затем перевела взгляд на Ю Цинвэй и спросила:
— Куда идти-то?
Ю Цинвэй ответила:
— К Призрачному Дереву.
Лу Угуй от удивления приоткрыла рот, а затем решительно произнесла два слова:
— Не пойду.
Ю Цинвэй ни капли не удивилась отказу Лу Угуй. Ничего больше не говоря, она пристроилась головой на рюкзак рядом с Цзо Сяоцы и заснула.
Дневное подземелье у Колодца Желтых Источников было до жуткого тихим — не было слышно даже единого стона призраков. Эффект от медитации здесь оказался даже лучше, чем во дворе её собственного дома. В конце концов, за забором то и дело кто-нибудь ходил, по близлежащей сельской дороге с бешеной скоростью проносились мотоциклы, кричали птицы и стрекотали насекомые — на самом деле там было довольно шумно. Разве это сравнится с нынешним местом, где, не считая едва заметных шорохов от двух живых людей рядом, царила такая тишина, будто во всей вселенной осталась только она одна.
Эта абсолютная безмятежность дарила ей странно знакомое чувство, словно она уже проводила когда-то в подобном месте много-много лет. У Лу Угуй возникла иллюзия: на самом деле я ведь уже умирала.
— Холодно, — едва слышный, подобный комариному писку голос Цзо Сяоцы прозвучал в этой тишине с пронзительной чёткостью.
Лу Угуй открыла глаза и увидела, что каким-то образом Цзо Сяоцы и Ю Цинвэй прижались друг к другу. Обе дрожали от холода, но не просыпались, а их дыхание выдавало склонность погружаться в ещё более глубокий сон.
Это был вовсе не мир живых. Даже с защитным кругом, смягчающим воздействие, если бы эти двое бодрствовали, они едва ли продержались бы до часа Крысы. Но сейчас, когда они заснули и человеческий организм перешел в спящий режим, они стали куда уязвимее для вторжения тёмной нечисти, и еще бабушка надвое сказала, дотянут ли они до темноты.
Лу Угуй не верила, что они не понимали: спать здесь нельзя. Но стоило им прикоснуться головой к подушкам, как они вырубились, что ясно говорило — они больше не могли бороться со сном.
Она достала нарисованные дедушкой талисманы Ян и окружила их защитным барьером из них. Один талисман сгорал дотла, она зажигала следующий, и этот непрерывный процесс не прекращался.
С каждым сожженным талисманом их лица расслаблялись, они больше не тряслись от холода и не бредили во сне от озноба.
Она также достала медные монеты и, нанизав их на красную нить, выложила защитный круг. Медные монеты обладали мощной энергией Ян и хотя бы отчасти смягчали местную Инь-ци.
Ю Цинвэй проснулась. Её лицо выглядело еще хуже, чем прежде: глаза были испещрены кровавыми прожилками, веки покраснели, а межбровье почернело так, будто над ним клубилось облако зловещей ци. С таким лицом в мире живых она бы считалась первой кандидаткой на столкновение с нечистью.
Одного взгляда на неё хватило Лу Угуй, чтобы понять: та пробудилась через силу.
Ю Цинвэй зевнула, ощутив рядом источник мягкого тепла, и, повернув голову, увидела горящее пламя талисмана. Она замерла, с легким изумлением глядя на Лу Угуй, и обнаружила, что эта бестолковая девчонка всё это время просидела рядом с ними, охраняя их с помощью огня талисманов. Стопка бумажек в руке Лу Угуй уменьшилась больше чем наполовину.
Ю Цинвэй вела бизнес в своем бюро и отлично понимала ценность этой пачки талисманов. Лу Угуй жгла не просто бумагу — она сжигала чистые золотые монеты! Ю Цинвэй произнесла:
— Напиши мне потом список, сколько талисманов ты потратила, я с тобой рассчитаюсь.
Стоило ей заговорить, как она заметила, что ее голос охрип, напоминая простуженный, к тому же ее жутко знобило, словно она потеряла слишком много собственного тепла.
Сообразив, что дело плохи, Ю Цинвэй повернулась к Цзо Сяоцы и увидела, что та спит мертвецким сном. Сняв с себя верхнюю одежду, она укрыла ею Цзо Сяоцы, а сама, вздрогнув от пронизывающего холода и судорожно втянув воздух, невольно обхватила себя руками за плечи.
Лу Угуй посмотрела на вещь, лежащую на Цзо Сяоцы, перевела взгляд на Ю Цинвэй, сняла собственную куртку и протянула ей.
Ю Цинвэй удивленно посмотрела на протянутую одежду, а затем на Лу Угуй:
— Тебе не холодно?
Лу Угуй покачала головой.
Заметив, что цвет лица у Лу Угуй на зависть здоровый, Ю Цинвэй больше не стала отказываться, взяла куртку и надела её. Подтянув колени к груди, она уселась рядом с Лу Угуй, съежилась, согревая руки дыханием, и окликнула:
— Маленькая тугодумка.
Увидев, что Лу Угуй молча смотрит на неё, не издавая ни звука, она продолжила:
— Как думаешь, мы со Сяоцы вернемся на поверхность живыми?
Лу Угуй перевела взгляд с Цзо Сяоцы на Ю Цинвэй и ответила:
— Во всяком случае, после возвращения вы тяжело заболеет.
Тяжело заболеть по возвращении — это куда лучше, чем оставить здесь свои жизни. Ю Цинвэй произнесла:
— Я впервые спустилась к Колодцу Желтых Источников и никак не ожидала, что в первый же раз столкнусь с такой опасной Пещерой Десяти Тысяч Призраков.
Мысленно Лу Угуй усмехнулась: «Эту скважину подавляет печать сдерживания Ша-ци, ничего опасного тут нет».
Глубоко вздохнув, Ю Цинвэй с сомнением в голосе произнесла:
— Я хочу сходить к Призрачному Дереву, посмотреть что там.
Лу Угуй бросила:
— Умрёте.
От такого резкого ответа Ю Цинвэй лишилась дар речи.
Лишь спустя долгое время она снова заговорила:
— Если отправить тебя, какова вероятность вернуться в целости и сохранности?
Лу Угуй без колебаний ответила:
— Не пойду.
Ю Цинвэй спросила:
— Почему?
Лу Угуй объяснила:
— Призраков слишком много.
Ю Цинвэй взяла лежавшую рядом маску синеликого клыкастого демона и сказала:
— Если надеть эту маску, она скроет ауру живого человека, и можно будет сойти за синеликого клыкастого призрака.
Лу Угуй проигнорировала Ю Цинвэй. Заметив, что талисманы Ян почти догорели, она активировала еще один.
Ю Цинвэй заговорила вновь:
— Когда я лечила раны в даосской обители Баоань, я слышала, как мой дедушка беседовал с твоим дедом о тебе. Они говорили, что одна из твоих душ потерялась у Колодца Желтых Источников, но не у того, что принадлежит обители Баоань.
Она спросила:
— Разве ты не хочешь вернуть свою утраченную душу?
Лу Угуй скосила глаза на Ю Цинвэй и подумала про себя: «У меня ничего не терялось. Ты хочешь заманить меня к Призрачному Дереву, но я на твои уловки не куплюсь». Увидев, что Ю Цинвэй пристально смотрит на нее, она решила вообще перестать обращать на нее внимание, закрыла глаза и погрузилась в медитацию.
Она твердо решила игнорировать Ю Цинвэй, сосредоточившись на медитации и охране талисманов.
Когда талисманы Ян закончились, в ход пошли талисманы отвода зла, обладающие энергией Ян. Когда же закончились и они вместе с Талисманами Мира и Безопасности, ей пришлось начать расходовать по одному те самые талисманы, которые давались в изготовлении труднее всего.
Каждый раз, когда она поджигала талисман, Ю Цинвэй неотрывно следила за ее пальцами. Этот взгляд рождал в душе Лу Угуй иллюзию, будто она сжигает не магическую бумагу, а пачки наличных.
К счастью, Ю Цинвэй больше не заводила речь о том, чтобы сходить к Призрачному Дереву. Обхватив колени руками, она сидела рядом, напоминая человека, который отчаянно хочет спать, но боится сомкнуть глаз: изо всех сил таращась по сторонам, она не смела уснуть, хотя её смертельно клонило в сон.
Глаза Ю Цинвэй покраснели сильнее, чем у кролика. Временами, когда веки слипались от усталости, она со злостью впивалась ногтями себе в руку, и боль возвращала ей способность ненадолго прояснить рассудок.
Из всех талисманов осталось всего два Талисмана Божественного Грома Тяньган.
Никаких признаков пробивающейся энергии Ян по-прежнему не наблюдалось.
Телефон Лу Угуй тоже разрядился, и она понятия не имела, сколько еще осталось до часа Крысы.
Ю Цинвэй принялась толкать Цзо Сяоцы:
— Сяоцы, проснись, Сяоцы…
Та звала её долго, но Цзо Сяоцы не подавала никаких признаков жизни.
Лицо Цзо Сяоцы побелело до синевы.
Лу Угуй вспомнила, что при их первой встрече Цзо Сяоцы выглядела точно так же — окутанная зловещей Инь-ци, с колоссальным истощением жизненных сил. Тогда Цзо Сяоцы говорила, что ей потребуется три месяца на восстановление. И стоило ей опомниться, как она снова полезла к Колодцу Желтых Источников да еще застряла здесь на такой долгий срок — тут и стальной человек сломался бы.
Ю Цинвэй выглядела до ужаса испуганной: она полуобняла Цзо Сяоцы, согревая ее собственным телом и прижимая к ней одежду. Она сжимала ее в объятиях даже крепче, чем старшая сестра Сяошэн, когда та боялась замерзания Лу Угуй.
Лу Угуй развела приготовленные чернила с киноварью и нарисовала меж бровей Цзо Сяоцы защитную руну, помогая стабилизировать её жизненную силу и энергию Ян.
Закончив с узором и убрав остатки киноварью и кисть, она услышала сдавленный всхлип. Затем она увидела, как по прозрачно-белой щеке Ю Цинвэй скатилась и упала слеза.
Ю Цинвэй была очень красива, с нежной и тонкой кожей. И хотя её лицо приобрело синеватый оттенок, когда слеза скользнула по щеке, Лу Угуй показалось, будто капля покатилась по гладкому белому фарфору. Раньше ей доводилось видеть плачущих людей, и все они выглядели неприглядно, но плачущая Ю Цинвэй была прекрасна — на её длинных ресницах повисли крошечные капельки, похожие на утреннюю росу на кончиках листьев.
— Маленькая тугодумка, — голос Ю Цинвэй звучал хрипло, дрожа и срываясь на шепот.
По одному этому звуку Лу Угуй поняла, что состояние самой Ю Цинвэй тоже оставляет желать лучшего, хотя, по сравнению с Цзо Сяоцы, та держалась намного лучше. Немалую роль в этом сыграли нефрит на шее Ю Цинвэй и знак на её межбровье.
Глубоко вздохнув, Ю Цинвэй произнесла:
— Если с Сяоцы что-то случится, мне не перед кем будет держать ответ в семье.
Закончив фразу, она потянулась к амулету на своей шее, намереваясь снять его.
Лу Угуй тут же сказала:
— Если ты отдашь нефрит Цзо Сяоцы, мой большой дом пропадет.
Помедлив, она добавила:
— С твоим телосложением, если остаться без нефрита на шее, ты протянешь даже меньше, чем Цзо Сяоцы.
Ю Цинвэй спросила:
— Сколько еще Сяоцы сможет продержаться? Сколько осталось до часа Крысы?
Лу Угуй ответила:
— Откуда мне знать.
Поколебавшись еще немного, Ю Цинвэй все же сняла нефрит со своей шеи и надела его на шею Цзо Сяоцы. Она проговорила:
— Сяоцы ведь не хотела спускаться, это я упрямо протащила ее за собой.
Сдерживая рыдания, она добавила:
— Если вернуться сможет только один...
Лу Угуй увидела, как Ю Цинвэй отвернулась, а следом заметила новые капли слёз, катившиеся по её подбородку.
Опустив голову, Ю Цинвэй вытерла слёзы и прошептала:
— Маленькая тугодумка, передай от меня слова моему деду и маме... Просто... просто скажи, что я перед ними виновата.
Леденящая Инь-ци просачивалась вместе с дыханием прямо в кости, доводя её до такой дрожи, что она уже не могла нормально выговорить ни слова.
Лу Угуй посмотрела на Ю Цинвэй, подумала о своем большом доме, снова взглянула на Ю Цинвэй и опять вспомнила о доме. Внезапно она окликнула:
— Ю Цинвэй!
Та откликнулась тихим «мда». Её сознание уже начинало рассеиваться, но услышав голос Лу Угуй, она собралась с силами, приподняла голову и посмотрела на девочку:
— Маленькая тугодумка, то, что я говорила о твоей душе, рассеявшейся у Колодца Желтых Источников, не было ложью. Я... я хотела пойти к Призрачному Дереву на самом деле еще и для того, чтобы отыскать твою душу...
Она горько усмехнулась:
— Впрочем, после смерти я и сама смогу подплыть туда и посмотреть.
Она только успела договорить, как лицо Лу Угуй внезапно оказалось совсем близко. В следующее мгновение её губы были запечатаны чужими губами, и порция теплого воздуха хлынула из рта Лу Угуй прямо в ее рот.
Ю Цинвэй от неожиданности вытаращила глаза. Только когда Лу Угуй со звуком «мо-о-м» оторвалась от ее губ, глубоко вздохнула, надула щеки и снова подалась вперед, собираясь влить в нее еще порцию воздуха, та наконец пришла в себя! Она что, тонет, чтобы ей искусственное дыхание делали?!
Заметив, что Лу Угуй с надутыми щеками, вытянутыми вперед губами и круглыми от усердия глазами снова собирается запихнуть ей в рот порцию воздуха, Ю Цинвэй, чьё сознание уже слегка прояснило затуманенный мозг, взмахнула рукой и залетела пощечину прямо по губам этой наглой малолетки, возмущенно выпалив:
— Я еще не умерла!
Едва её слова затихли, как тело Лу Угуй содрогнулось. Губы её плотно сжались, брови сошлись на переносице так резко, будто собирались завязаться в узел, а нежная белизна лица, тронутая легким румянцем, в мгновение ока побагровела. Лицо запылало неестественным красным светом, словно она из последних сил сдерживала что-то внутри себя.
Ю Цинвэй испугалась такой перемены и испуганно выдохнула:
— Маленькая тугодумка...
Внезапно Лу Угуй шумно и протяжно выдохнула, и весь ее вид в один миг ссутулился, словно из нее разом вытянули весь дух. Лицо мгновенно побелело, а лоб и шею покрыла мелкая испарина.
Самой Ю Цинвэй стало значительно теплее. Хотя холод всё еще ощущался, по крайней мере, терпеть его больше не было так невыносимо, как прежде.
Теперь-то до неё наконец дошло: судя по всему, она просто-напросто всё не так поняла. С тревогой глядя на Лу Угуй, она увидела, как та молча подняла голову, бросила на нее взгляд, затем снова скрестила ноги, закрыла глаза, сложила пальцы в печати и погрузилась в медитацию.
Сама же Лу Угуй чувствовала себя отвратительно. Заметив, что Ю Цинвэй держится из последних сил, она попыталась перенаправить той поток теплой ци, источаемый из точки на три дюйма ниже пупка. Боясь ошибиться, она сначала пустила лишь тончайшую нить, и когда увидела, что процесс идет гладко, выдохнула целый мощный поток. Однако Ю Цинвэй тут же отвесила ей пощечину по губам, из-за чего ци резко заблокировалась внутри. Жгучая боль и судороги пронзили трахею, легкие и живот, а по всему телу разлилась сильнейшая слабость, словно после тяжелой болезни.
Сейчас она не желала иметь с Ю Цинвэй ничего общего.
Как только ей удалось направить застрявшую из-за пощечины ци в нужное русло, откуда-то неподалеку повеяло едва уловимым дуновением энергии Ян.
Лу Угуй поняла: скважина Колодца Желтых Источников открылась. Распахнув глаза, она увидела Ю Цинвэй, которая, обняв Цзо Сяоцы, сидела на земле. Обе выглядели ужасно, а Ю Цинвэй ко всему прочему отчаянно боролась со сном, готовая вырубиться в любую секунду.
Мысленно Лу Угуй фыркнула: «Так тебе и надо, будешь знать, как бить меня по губам!» — и от этой мысли на душе у нее вдруг стало так легко и радостно, что настроение мгновенно взлетело вверх.
Счастливая, она поднялась на ноги, но тут же почувствовала голод. Вернувшись на прежнее место, она вытащила из рюкзона вяленую говядину и принялась ее жевать.
Не успела она сделать и пару укусов, как Ю Цинвэй, слабо приподняв голову, слабым голоском, едва громче комариного писка, поинтересовалась:
— Долго еще до часа Крысы?
Забивая рот мясом, Лу Угуй невнятно ответила:
— Колодец Желтых Источников уже открылся.
Заметив, как у Ю Цинвэй блеснули глаза, а затем сменились растерянным выражением, она вспомнила про пощечину и решила игнорировать её дальше. Умяв говядину, она принялась за куриную ножку, пока не уничтожила всю принесенную с собой еду. Живот округлился от сытости, и из глубины души поднялось чувство полного удовлетворения.
Она закрепила собственный рюкзак на груди, окинула взглядом чужие сумки и пристегнула рюкзаки Ю Цинвэй и Цзо Сяоцы туда же — прямо поверх своего.
Ю Цинвэй тихо произнесла:
— Сложи вещи из моего и Сяоцы рюкзаков в свою сумку, а наши рюкзаки брось.
Мысленно Лу Угуй ужаснулась: «Рюкзаки ведь такие дорогие!» — и пропустила слова мимо ушей, зафиксировав на груди сразу три сумки одну поверх другой. Она сказала:
— У меня не хватит сил нести двоих. Я понесу на спине Цзо Сяоцы, а тебя буду поддерживать под руку.
Ю Цинвэй слабо отозвалась:
— Хорошо.
Услышав ее лишенный сил голос, Лу Угуй засомневалась, сможет ли та вообще стоять на ногах. Оглядевшись, она вытащила флажки из земли, а затем собрала красную нить и медные монеты, служившие для расстановки формации.
Ю Цинвэй проговорила:
— Оставь их, потом новые купим.
Лу Угуй одарила её выразительным взглядом, мысленно выругавшись: «Расточительница!» — но споро собрала все пожитки, запихнула их в свой рюкзак, взяла в правую руку ритуальную линейку, после чего взвалила на спину Цзо Сяоцы и помогла подняться Ю Цинвэй.
Вес Ю Цинвэй почти целиком пришелся на нее, но, к счастью, ни та, ни Цзо Сяоцы не отличались тяжестью, так что дополнительный груз не казался неподъемным.
Пройдя с Цзо Сяоцы на спине и поддерживая Ю Цинвэй совсем немного вперед, Лу Угуй вновь увидела окутанное клубящейся Инь-ци Призрачное Дерево.
Был самый разгар часа Крысы, Инь-ци достигла пика, и дерево выглядело особенно внушительно. Обитавшие на нем духи казались куда бодрее, чем в прошлый раз. Заметив, что Ю Цинвэй по-прежнему смотрит в сторону дерева, Лу Угуй бросила:
— Моя душа вовсе не терялась у этого Призрачного Дерева.
Помолчав, она добавила:
— Если у меня действительно пропала душа, то она определенно находится в той нефритовой подвеске на шее у Цзо Сяоцы.
Пройдя еще немного, они заметили приближающихся призраков. Точнее говоря, тех приманила аура живых людей, исходившая от них самих.
Ю Цинвэй произнесла:
— Маленькая тугодумка, достань маску синеликого клыкастого демона и надень на меня.
Лу Угуй возразила:
— Твоя энергия Ян сейчас настолько слаба, что если ты наденешь эту маску, то и вправду превратишься в призрака.
Она была одна, и даже при наличии сил ей физически не под силу утащить двоих. В таком состоянии Ю Цинвэй явно не могла бежать. Увидев, как бродящие вокруг духи начинают сжимать кольцо, она невольно засомневалась в успехе.
Окинув взглядом окрестности, Ю Цинвэй произнесла:
— Маленькая тугодумка, нельзя позволить им окружить нас. Если совсем прижмет — бери Сяоцы и уходи.
Поразмыслив, Лу Угуй заявила:
— Я поделюсь с тобой ци, но ты больше не смей бить меня по губам.
Ю Цинвэй пообещала:
— Хорошо.
Не доверяя ей до конца, Лу Угуй уточнила:
— Если ты опять собьешь мне дыхание, я даже себя отсюда вынести не смогу.
Ю Цинвэй заверила:
— Не бойся, больше не ударю.
Лу Угуй вздохнула:
— Жаль, талисманов сокрытия Ян не осталось, иначе не пришлось бы возиться.
Размахнувшись ритуальной линейкой, она парой ударов разогнала бросившихся вперед мелких духов, после чего опустила Цзо Сяоцы на землю. Сделав глубокий вдох и вытянув порцию ци из точки на три дюйма ниже пупка, она повернулась и влила ее прямо в губы Ю Цинвэй.
Стоило ей завершить передачу, как ей снова стало нехорошо: ноги ослабели, в глазах поплыло от слабости и головокружения, так что ее даже качнуло из стороны в сторону.
Ю Цинвэй заметила, как после полученной пощечины состояние Лу Угуй ухудшилось еще сильнее: прежде розовые губы лишились последних следов краски, а под глазами залегли темные тени. Это были явные признаки критического истощения жизненных сил.
Тем временем самые прыткие духи уже успели подступить вплотную.
Не тратя времени на Ю Цинвэй, Лу Угуй ступила в Шаг Багуа и с ритуальной линейкой наперевес бросилась на нечисть. До Призрачного Дерева оставалось еще какое-то расстояние, самые сильные мертвецы кучковались там, а вокруг околачивалась лишь мелкая шваль. Тем не менее, запах живой плоти распространился далеко, и возле Призрачного Дерева явно поднялось движение — оттуда к ним на всех парах неслась новая волна монстров.
Разогнав кольцо окруживших их тварей, Лу Угуй снова взвалила на спину Цзо Сяоцы, подхватила под руку Ю Цинвэй и скомандовала:
— Нужно спешить. Ты сможеть бежать?
Ю Цинвэй ответила:
— У меня совсем нет сил.
Сунув в руку Лу Угуй веер, который она всё это время не выпускала из пальцев, она добавила:
— Воспользуйся этим.
Косо взглянув на Веер Цянькунь Тайцзи, Лу Угуй ощутила, как в глазах мелькнул огонек. Перехватив веер, она резким движением раскрыла его и взмахнула в сторону наибольшего скопления призраков.
В тот же миг из веера вырвался золотой свет и, увеличиваясь прямо по ходу движения, превратился в гигантскую Диаграмму Тайцзи Цянькунь. С грохотным гулом она врезалась в толпу призраков, разбросав их в разные стороны и обратив в бегство.
Этот удар подействовал как осиное гнездо: все духи на Призрачном Дереве взбесились разом и единой лавиной ринулись прямо на них.
Лицо Лу Угуй перекосилось от ужаса, и она завопила:
— Беда! Бежим!
Ю Цинвэй, не ожидавшая такого поворота, сквозь зубы прокричала:
— Уходим! — и добавила: — Если станет совсем туго, используй грозовые талисманы!
При мысли о грозовых талисманах сердце Лу Угуй защемило так, будто из него вырывали куски плоти. Пересилив себя, она сорвала куртку с Ю Цинвэй, затем сняла верхнюю одежду с Цзо Сяоцы, связала их рукава наподобие веревки и накрепко примотала Цзо Сяоцы к своей спине. Сунув Веер Цянькунь Тайцзи и ритуальную линейку обратно в руки Ю Цинвэй, она бросила:
— Держись за Сяоцы, смотри не урони!
http://bllate.org/book/19149/1880552
Готово:
