Пань Сяоси поднялась на шесть ступеней перед воротами Особняка Чэнь. Слуги по обе стороны от входа преградили ей путь, и один из них, указав на висевшую наверху вывеску, произнес:
— Читать умеешь? Здесь большими буквами написано Особняк Чэнь. Ты уверена, что тебе именно сюда?
Пань Сяоси ответила:
— Этот Особняк Чэнь ведь принадлежит Чэнь У, верно? Я как раз ищу Чэнь У.
Услышав это, слуга с ног до головы омерил Пань Сяоси презрительным взглядом и с усмешкой сказал:
— Тц, пришла искать нашего молодого господина? А его нет дома. Зачем он тебе понадобился? Только не говори, что ты его старая знакомая или закадычная подружка. У нашего молодого господина нет друзей, одетых столь жалко, как ты. Сшить вместе несколько обрывков кожи — и уже одежда? Из гор спустилась, что ли?
Пань Сяоси подумала про себя, что подобное пренебрежение к людям со стороны тех, кто смотрит на всех свысока, судя по всему, существовало во все времена. Искоса взглянув на него, она ответила:
— Ой, сначала встречают по одежке, а провожают по уму! Сегодня я действительно пришла к Чэнь У. Если бы ты отнесся ко мне по-человечески, я бы ответила тем же, но раз ты проявил такое неуважение, скажи на милость, с какой стати мне уважать простого привратника?
Слуга на мгновение лишился дар речи, а второй тут же прикрикнул:
— Хватит болтать! Наш молодой господин — это тот, кого тебе позволено видеть, когда вздумается? Если не хочешь неприятностей, живо убирайся отсюда!
Пань Сяоси с совершенно невозмутимым видом произнесла:
— Если не хочу неприятностей, говоришь? Тогда ступай внутрь и живо вытаскивай отсюда Чэнь У. Впрочем, можешь и не пускать меня внутрь, я просто подожду его здесь.
Наблюдавшая издалека Май Баобао видела, как трое у ворот Особняка Чэнь затеяли спор. Ей хотелось подойти, но она вспомнила слова Пань Сяоси: «Я занимаюсь личным делом, просто подожди меня и не вмешивайся». Сердце Май Баобао тревожно колотилось, но она беспрестанно уговаривала себя: «Раз уж ей невероятно везет по жизни, что с ней может случиться? Посмотрю на всё со стороны, просто посмотрю. Пожалуй, подожду еще немного».
Тем временем у ворот началась драка, и всего за пару мгновений Пань Сяоси уложила обоих слуг на землю. Май Баобао с облегчением выдохнула. Но тут главные ворота Особняка Чэнь распахнулись настежь, и оттуда выбежало больше двадцати здоровяков с обнаженными торсами. Вооружившись до зубов, они окружили Пань Сяоси плотным кольцом. Май Баобао снова запереживала за подругу: «Я же говорила ей, просила не связываться с этой цзянчжоуской мафией! Говорила ведь — личное дело! Да она же просто приперлась прямо к ним на порог раздавать пощечины! И что теперь делать?»
Она огляделась по сторонам — улица такая широкая, почему на ней нет ни единого прохожего? Только посмотрите на это, ну просто посмотрите! Книга сказок возомнила себя божеством? Как хрупкая женщина в одиночку справится с целой толпой амбалов?! Просто ужас, извелась вся!
Пока Май Баобао терзалась сильнейшей тревогой, из ворот Особняка Чэнь выбежало еще с десяток крепких парней. Человек тридцать или сорок окружили Пань Сяоси так тесно, что сквозь щелки между телами невозможно было разглядеть даже ее силуэт. Май Баобао в отчаянии завопила:
— Беда! Ты же велела мне не вмешиваться, но если я сейчас же не приду на помощь, тебе конец!
Не успела она сделать и шага, как перед ее глазами замелькали две фигуры. Вздрогнув, она воскликнула:
— Я Фэн, Фан Мо! Вы-то какими судьбами здесь?
Фан Мо, указывая на Я Фэн, пояснила:
— Эта хулиганка притащила меня следом, посмотреть, что к чему. Ну и дела, Книга Сказок, ты чего удумала? Нагрянуть к кому-то свести счеты и не позвать нас! Смотрите, как я задам жару этой шпане.
Она высоко закасала оба рукава, собираясь броситься в драку и отлупить обидчиков, но Я Фэн наотмашь обхватила ее руками и остановила:
— Я сама! А ты возьми это и немедленно беги в уездную управу, доложи властям: перед воротами Особняка Чэнь его слуги избивают мирных жителей толпой, пусть уездный начальник немедленно ведет людей сюда!
Фан Мо бегло оглядела выпавшую ей в руки бронзовую пластину — на обеих ее сторонах были выбиты крупные иероглифы «Гунг». Озадаченно моргнув, она бросила взгляд на ожесточенную схватку у ворот Особняка Чэнь и со всех ног припустила в сторону уездной управы.
Май Баобао и Я Фэн только добежали до ступеней Особняка Чэнь, как прямо на них сверху покатились несколько человеческих тел, похожих на мячи. Оттолкнувшись от противников в самом центре окружения, Пань Сяоси взмыла в воздух и быстрыми ударами ног сбила с ног еще троих, которые кубарем полетели вниз по лестнице. Вместо того чтобы помочь, Май Баобао и Я Фэн пришлось отчаянно подпрыгивать и уворачиваться на ступенях, едва находя клочки свободного места под ногами.
Крепко сжимая Меч Юэмин, Пань Сяоси отбилась горизонтальным взмахом, отчего ножны из грубой ткани разошлись еще на несколько лохмотовищ. Она грациозно лавировала среди здоровяков, и по мере того как кольцо осады постепенно раздвигалось, ее силуэт становился всё отчетливее. Я Фэн, пришедшая в крайнее воодушевление, яростно топнула правой ногой и восхищенно воскликнула:
— Мощно! Просто потрясающе! Надо же, Книга Сказок такая сильная!
Тот факт, что в этот момент она самозабвенно топталась по лицу какого-то амбала, издававшего истошные вопли, Я Фэн совершенно проигнорировала и с прежним азартом продолжила наступать на него.
Балансируя на цыпочках на крошечном пятачке земли между двумя головами, Май Баобао закричала:
— Я Фэн, прекрати топтаться! Тот, кто у тебя под ногами, еще не был вырублен Книгой Сказок, но ты его сейчас точно насмерть затопчешь!
Я Фэн с неловкой ухмылкой отпихнула ногой поверженного противника и отозвалась:
— Ты только посмотри, Книга Сказок даже меч из ножен не вытащила, а уже раскатала эту шайку мерзавцев в пух и прах! Нельзя не восхищаться!
Май Баобао кивнула, но стоило ей обернуться к Пань Сяоси, как она испуганно взвизгнула.
Пань Сяоси никак не ожидала, что у Особняка Чэнь окажется столько охраны, к тому же каждый из этих амбалов имел за плечами боевую подготовку. Чем дальше затягивался бой, тем сильнее она ощущала упадок сил. Про себя она с досадой подумала: «Эх, всё-таки вести себя надо скромнее! Не зря Я Фэн и Фан Мо предупреждали, что охрана в Особняке Чэнь суровая. Мало того что я сегодня толком не поела, даже если бы наелась досыта, выносливости моего нынешнего тела не хватило бы на такую затяжную возню. Переоценила я свои силы, впредь буду умнее».
Не успела она додумать эту мысль, как левое плечо обожгло ударом палки. Вся рука вмиг онемела и повисшая плетью конечность наотрез отказывалась подниматься. Еще легко отделалась — попади под удар меча, и левой руки как не бывало. Уклонившись от летевшего клинка, она оперлась ногой о порог Особняка Чэнь и, используя инерцию, взмахнула правой рукой с Мечом Юэмин, отбивая новую атаку. Не успела она подпрыгнуть, как в спину уперлось что-то твердое, и ее плашмя опрокинуло навзничь. Какого черта, опять точечный удар по меридианам! На этот раз всё кончено!
Безуспешно попытавшись сопротивляться и ощутив, что тело совершенно не слушается, Пань Сяоси с ужасом увидела несущиеся прямо на нее занесенные дубины и тяжелые тесаки. Инстинктивно она зажмурилась.
— Стоять!
Проследив за испуганным взглядом Май Баобао, Я Фэн устремила взор на поверженную Пань Сяоси. Мгновенно метнув тонкую белую нить, она опутала ей запястья нескольких нападавших с клинками и, натягивая нити обеими руками, взмыла в воздух, стрелой направляясь к Пань Сяоси.
— Прекратите! Прекратите же! Прекратите! — раздалось позади несколько взволнованных окриков.
Под звонкий удар гонга Фан Мо, на ходу отчаянно колотившая в бронзовую тарелку, отобранную у расчищавших дорогу слуг, влетела во двор и во всю мочь завопила:
— Едет благородный уездный начальник! А ну прекратите безобразие, все замерли, прекратите немедленно!
Уездный начальник откашлялся, лихо соскочил с коня и рявкнул:
— А ну прекратить драку! Устроили здесь массовое побоище, совсем страх перед уездными властями потеряли? Беспредел! Эй, вязать их всех до единого!
Услышав, что дело дошло до уездного начальника, охранники Особняка Чэнь побросали оружие и в панике отпрянули от Пань Сяоси.
Я Фэн и Май Баобао совместными усилиями усадили ее. Я Фэн ткнула пальцем в несколько точек на спине Пань Сяоси, бормоча под нос:
— Книга Сказок, ты же такая сильная, как умудрилась пропустить столь слабенький удар по точкам? Просто уму непостижимо.
Пань Сяоси пропустила ее слова мимо ушей и лишь тревожно спросила у стоявшей рядом Май Баобао:
— Баобао, я лицом не вышла? Только скажи, что меня так отделали, что черты лица съехались!
Прибежавшая Фан Мо, услышав это, прыснула со смеху:
— И надо же быть такой отъявленной модницей, сестрица Книга Сказок! Твое лицо цело, всё в порядке! Слава богу, мы успели вовремя. Я ведь сразу растолковала уездному начальнику всё как есть и потребовала немедленно спасать тебя, а этот упрямец уперся — мол, какими бы срочными ни были дела, нарушать исконные установления нельзя, извольте построить стражу и пустить впереди людей с гонгами. Хорошо еще, что у них в управе нашлась лошадь, а то пока бы он парадные одежды натягивал да в чиновничий паланкин усаживался, я бы от беспокойства с ума сошла!
Пань Сяоси улыбнулась:
— Спасибо тебе. Спасибо вам всем.
Опершись одной рукой о плечо Я Фэн, она с трудом поднялась на ноги и принялась растирать левую руку:
— Хорошо еще, что мне прилетело тупыми дубинами, а не полоснули в открытую острым лезвием. Я даже меч из ножен вытащить не успела, сколько ударов не приняла — ножны трещат по швам. Драться с толпой здоровенных мужиков — это и правда выше моих сил.
Май Баобао одарила ее выразительным взглядом:
— А кто говорил: просто посмотри, не вмешивайся? Если бы Я Фэн и Фан Мо не увязались следом, меня бы вместе с тобой в лепешку раскатали.
Стражники тем временем подбежали к дерущимся и принялись споро скручивать руки тем охранникам, что еще могли двигаться, а тех, кто лежал без чувств, оттащили в сторону, освобождая проход к ступеням в знак уважения к уездному начальнику. Возвращая Я Фэн бронзовую пластину, Фан Мо многозначительно обронила:
— Держи. А вещица-то твоя, хулиганка, и впрямь чертовски полезна — уездный начальник только взглянул на нее, как тут же согласился сесть на коня.
Я Фэн молча спрятала пластину.
Заметив толпившихся у ворот Особняка Чэнь людей, уездный начальник широким шагом двинулся вперед и, низко склонившись в почтительном поклоне, заговорил:
— Ваш покорный слуга не ведал, что вы попали в беду здесь, на моей земле. Прошу великодушно простить за опоздание! Чем я могу послужить вам? Извольте отдать приказ, и я сделаю всё возможное, чтобы искупить свою вину!
Распрямив плечи, Я Фэн заявила:
— Чэнь У из Особняка Чэнь уже давно творит бесчинства в Цзянчжоу, об этом стало известно вверху. Если ты поможешь мне досконально расследовать дела Особняка Чэнь, собрать улики, схватить Чэнь У и судить его по всей строгой справедливости закона — это станет великим благодеянием.
Уездный начальник украдкой смахнул со лба испарину и подобострастно отрапортовал:
— О злодеяниях Чэнь У мне доводилось слышать и ранее, но, будучи новым уездным судьей в Цзянчжоу, я опасался действовать опрометчиво. Нынче же укоры вашей милости в том, что я скверно исполняю свой долг, абсолютно справедливы.
Обернувшись к подчиненным, он отдал приказ:
— Эй там! Живо привести Чэнь У!
Один из привратников, придерживая руками разбитое лицо, подполз на четвереньках к чиновнику и, припав к земле, запричитал:
— Ваша светлость! Наш молодой господин и впрямь отсутствует в усадьбе! Мы, ничтожные, ослеплены были собственным невежеством и не признали в вас высоких господ, а потому исполняли служебный долг по охране особняка и оскорбили вас. Мы виновны!
Говоря это, он робко бросил косой взгляд на Пань Сяоси, но та с брезгливым выражением брезгливо отвернулась.
Уездный начальник наклонился к слуге и потребовал:
— Где нынче пребывает Чэнь У? Живо разыщите его! Я и эта... эта высокопочтенная госпожа будем ждать его здесь, в Особняке Чэнь.
Поняв, что уездный начальник попал в неловкое положение, Я Фэн тихонько подсказала ему:
— Мое имя — Фэн.
Затем она повернулась к страже и отчеканила:
— Немедленно разыскать и доставить сюда Чэнь У!
Несколько человек с независимым видом вошли в Особняк Чэнь. Напуганные до полусмерти домочадцы и служанки уже заполнили весь передний двор в ожидании гостей; они жались друг к другу, не зная, куда девать руки от страха. Пань Сяоси не было дела до того, какие высокие чины носили Я Фэн и уездный начальник — после растраты физических сил у ворот ее мучила дикая жажда. Подбежав к чайнику, она схватила пустую чашку, наполнила ее чаем и уже поднесла к губам, когда в голове мелькнула мысль: столкнувшись с таким влиятельным чиновником, как Цянь Линьи, она чуть было не рассталась с собственной жизнью, так что теперь к древним чинушам у нее не осталось ни малейшей симпатии. К тому же до того, как они с Я Фэн стали подругами, та вовсе не упоминала, что тоже состоит на государственной службе. Стоп, разве во времена династии Сун женщинам разрешалось занимать чиновничьи должности? Быть такого не может! Неужели Я Фэн выдает себя за мужчину, чтобы служить чиновницей? Не зря она целыми днями носит мужское платье! Раз уж она использовала свое служебное положение, чтобы помочь ей, Пань Сяоси, нельзя же подставлять ее и дальше.
Поразмыслив так, она подошла к Я Фэн с чашкой чая в руках, с серьезным видом склонила голову и произнесла:
— Госпожа Фэн, прошу отведать чаю. Я уже проверила, он безопасен.
В душе Я Фэн покатилась со смеху, прекрасно понимая, что Пань Сяоси просто умирает от жажды, но не решается пить первой в присутствии ее и уездного начальника. Сохраняя невозмутимый вид, она приняла чашку, сделала глоток и намеренно произнесла:
— Кхе. Вы все свободны, не нужно церемониться. Обыщите здесь всё на предмет подозрительных улик — я отказываюсь верить, что в столь огромном Особняке Чэнь нет ничего, кроме чайников.
С этими словами она жестом пригласила уездного начальника в гостиную, где они уселись за стол и принялись неторопливо пить чай на пару.
***
Фан Мо и Пань Сяоси бесцеремонно рыскали по всему Особняку Чэнь, распахивая двери настежь. Фан Мо переворачивала всё вверх дном в поисках долговой расписки, которой у ее семьи отобрали земельные наделы, в то время как Пань Сяоси целенаправленно охотилась за чайниками: найдя полный, она сначала нюхала его, а затем переливала в пустую чашку и пила взахлеб. Заодно она успевала закинуть в рот и пожевать пару подвернувшихся под руку сладостей. Одна лишь Май Баобао неспешно прогуливалась по особняку, изучая местное фэншуй-обустройство.
В какой-то просторной спальне Фан Мо и Пань Сяоси появились одновременно. Фан Мо продолжала рыться в вещах, а Пань Сяоси, как обычно, совмещала поиски с трапезой. Громко отрыгнув, она вдруг заметила, как мимо ее лица промелькнула оторванная деревянная нога, со стуком рухнув на пол. В испуге Пань Сяоси завопила:
— Фан Мо?! Ты в порядке?
Фан Мо швырнула следом еще один деревянный протез:
— Да со мной всё в порядке! Просто у этого мерзавца Чэнь У какие-то нездоровые наклонности — мастерить деревянные человеческие ноги для забав. Ты ведь не приняла ее за настоящую, ха-ха!
Пань Сяоси присмотрелась к валявшемуся на полу деревянному протезу и нахмурилась: до боли знакомая вещица! Разве не точно такой же использовал тот похититель женских сердец из Храма Кунжу в Древнем городе? Выходит, Чэнь У и есть тот самый извращенец? В тот день он похитил маленькую девочку, кажется, по имени Сяо Ин, а когда понял, что ему не одолеть ее, бросил пару протезов и сбежал, после чего смастерил новые для своих грязных дел. С такими протезами он наверняка невысокого роста — погодите, сейчас мы хорошенько разглядим этого маньяка!
Бросившись к тому месту, откуда Фан Мо извлекла фальшивую конечность, Пань Сяоси пошарила там еще немного и нащупала целый пучок искусственных густых бакенбард. Даже бороды поддельные! Вот это снаряжение, подход основательный! Собрав протезы и фальшивую бороду в охапку, она спросила Фан Мо:
— Ты закончила? Всё, что у меня в руках — железные улики. Хочу выйти наружу и посмотреть, не вернулся ли этот урод.
Фан Мо покачала головой:
— Мне не удалось отыскать ту расписку, с помощью которой он разорил моего отца.
Обыскав комнату вдоль и поперек, ощупывая стены и простукивая пол, Пань Сяоси не нашла ни потайных ниш, ни тайных комнат и лишь пожала плечами:
— Ничем больше помочь не могу.
Фан Мо вздохнула:
— Что ж, тогда придется дождаться его возвращения, пусть сам выдает бумаги.
Обе вернулись в парадную залу. Пань Сяоси швырнула фальшивые конечности и бороду прямо к ногам уездного начальника и в ярких красках пересказала историю о том, как столкнулась с похитителем в Храме Кунжу в Древнем городе и как тому удалось ускользнуть. От ее рассказа у Я Фэн отчаянно задергался лицевой мускул. Уездный начальник тут же кликнул управляющего Особняка Чэнь, приказав тому слово в слово записать всё сказанное Пань Сяоси, после чего взял с нее свидетельские показания с подписью и отпечатком пальца. Я Фэн мысленно перевела дух: в ту ночь, когда она тайком пробралась в Особняк Чэнь, она специально оставила все эти приспособления для маскарада в покоях Чэнь У — с одной стороны, чтобы найти подходящий повод для облавы и ареста, а с другой, чтобы окончательно порвать со своим прошлым. Она и помыслить не могла, что из-за вмешательства Пань Сяоси всё разрешится так гладко и стремительно. Теперь, когда на руках имелись и вещественные, и живые доказательства, Чэнь У не смог бы оправдаться, даже если бы вернулся.
Заметив, что уездный начальник и впрямь производит впечатление честного и справедливого чиновника, Фан Мо с глухим стуком опустилась перед ним на колени. Захлебываясь слезами, она поведала всю историю бедствий своей семьи с самого начала, а в конце добавила, что теперь, когда расписки и письменные доказательства отобраны, у нее не осталось улик, и взмолилась о помощи.
Уездный начальник повел себя неожиданно простодушно. Рассмеявшись, он бросил:
— Раз уж нет вещественных доказательств, нехватки в живых свидетелях явно не будет!
С этими словами он тут же допросил управляющего Особняка Чэнь. Поняв, что игра проиграна и утаивать что-либо бессмысленно, управляющий выложил всё как на духу. Выяснилось, что Чэнь У не только силой захватил земельные удела семьи Фан, но и годами бесчинствовал в Цзянчжоу, притесняя народ и творя беззаконие. Уездный начальник велел управляющему самостоятельно составить подробный отчет и скрепить его подписью с отпечатком пальца.
Толстые свитки с признаниями множились один за другим, а Чэнь У всё не возвращался. Уездный начальник разволновался настолько, что вскочил с места и принялся взволнованно мерить шагами залу.
В этот момент с улицы донесся испуганный крик вбежавшего без памяти стражника:
— Ваша светлость! Беда! С Чэнь У стряслась беда!
Переглянувшись с Я Фэн, уездный начальник попытался взять себя в руки:
— Не паникуй! Что с ним случилось? Докладывай по порядку.
Стражник задохнулся от бега:
— Ваша светлость! Мы получили приказ схватить Чэнь У. Он как раз предавался пьянству и веселью в отдельном кабинете на втором этаже постоялого двора. Когда мы объявили ему о причине визита, он вел себя на удивление покладисто и послушно поплелся с нами в Особняк Чэнь. Но стоило нам приблизиться к усадьбе, как небо вмиг заволокло сплошной пеленой черных туч. Мы по доброте душевной поторопили его идти быстрее, предупреждая, что иначе от ливня не скрыться. И вдруг он задрал голову к небу, внезапно обезумел и начал нести какую-то околесицу, а потом вырвался и пустился наутек! Несколько наших парней, стоявших в оцеплении снаружи, бросились в погоню все вместе, но удастся ли им его поймать, неизвестно, и я примчался доложить вам первым!
— Я пойду посмотрю, — бросила Я Фэн.
Раз уж Я Фэн высказалась, уездный начальник, разумеется, не смел отставать. Собрав всю процессию, они торопливо высыпали из Особняка Чэнь.
Снаружи несколько стражников окружили какого-то мужчину. Тот вел себя совершенно неадекватно — то рыдал, то смеялся, мечась из стороны в сторону внутри кольца стражи, но прорваться не мог. Над головами и впрямь сгустились черные тучи, причем темное пятно стремительно разрасталось.
Заметив, что стражники просто толпятся вокруг обезумевшего Чэнь У и не используют никаких толковых приемов задержания, Пань Сяоси кинулась к ним на помощь. Но сделав всего несколько шагов, она вдруг почувствовала удушливую тяжесть в груди и нехватку воздуха, из-за чего была вынуждена резко остановиться. Талисман Зова Смерти у нее на груди вспыхнул ослепительно-красным светом. В небе над ними загремел гром и заискрились молнии, черные тучи сгустились еще сильнее, громовые раскаты стали оглушительными, а видимость на земле упала почти до нуля.
Яркая вспышка молнии разрезала небо, и в наступившей темноте раздались пять раскатов грома подряд: *бум-бум-бум-бум-бум!*
По воздуху поплыл густой запах паленого мяса. Пань Сяоси, постукивая себя по груди, заметила, что алое свечение Талисмана Зова Смерти погасло, тучи на небе рассеялись, а солнце по-прежнему косо висело в зените. Что это вообще было?!
Она перевела взгляд в сторону стражников. Те уже стояли спиной к ней, согнувшись пополам и изрыгая всё содержимое желудков. В центре же того места, где только что стоял мужчина, плашмя раскинулось обугленное человеческое тело, от черных прожженных мест на котором все еще поднимался сизый дымок, а жуткий смрад паленой плоти исходил прямо от трупа.
Обернувшись назад, она увидела, что все собравшиеся на ступенях Особняка Чэнь застыли с отвисшими челюстями. Пань Сяоси пришлось самой идти к ним. Подойдя ближе, она отрапортовала:
— Докладываю вашей светлости: он мертв.
Уездный начальник ошарашенно помотал головой, силясь закрыть рот, и долго не мог вымолвить ни слова.
Фан Мо тупо пробормотала:
— Это что... легендарная кара небесная от пяти молний?
С этими словами она судорожно зажала рот ладонями. Никогда еще она не замечала за собой такой опасной способности — она ведь в сердцах желала, чтобы Чэнь У сгорел от молний, и небеса и вправду покарали его прямо на ее глазах! Как теперь вообще жить дальше и следить за своими словами?! Она украдкой покосилась на Я Фэн. Сама она ведь тоже бросалась словами вроде «эта хулиганка — та еще смертница», но эта хулиганка к тому же оказалась высоким чиновником! Вдруг её ждет та же участь? Боже... какой кошмар! Тьфу, тьфу-тьфу, тьфу-тьфу-тьфу!
Выведенная из оцепенения звуками яростного плевания Фан Мо, Я Фэн пришла в себя и обратилась к уездному начальнику:
— Сам напросился, винить некого.
Уездный начальник наконец захлопнул рот, но тут же распахнул его снова:
— И впрямь, на расстоянии трех чи над головой — божественные лики! Те старые нераскрытые дела, оставшиеся от прежнего судьи, нынче можно считать окончательно закрытыми.
Май Баобао лишь беззвучно шевелила губами, повторяя что-то вроде «прах к праху, пепел к пеплу».
Пань Сяоси тоже почувствовала облегчение. Выходит, она и впрямь выбрала правильный путь: это было ее первое успешное задание в качестве жнеца душ, выполненное от начала и до конца.
Уездный начальник отдал несколько распоряжений, и вся огромная процессия тронулась обратно в уездную управу. Он пояснил, что, судя по словам управляющего Особняка Чэнь, прежние расписки уничтожены, а все земельные наделы семьи Чэнь числились лично за Чэнь У; теперь же, после его смерти, властям надлежит выдать Фан Мо новые официальные бумаги — земельные акты, купчие на недвижимость и прочие документы, и только тогда они обретут законную силу. Кроме того, раз уж в ходе этого дела вскрылось столько эпизодов преступлений, он не смеет присваивать себе чужие заслуги и надеется устроить роскошный пир — одновременно чтобы и поприветствовать Я Фэн, и проводить ее в путь. Жалование у него небольшое, так что шиковать не станет, но он просит Я Фэн не судить строго и оказать ему честь.
Я Фэн, понимая, что отвертеться не удастся, согласилась на компромисс: ладно уж, на пир она придет, но при условии, что вся слава достанется исключительно уездному начальнику. Ни в коем случае не смей упоминать ее имя в официальных докладах императору, иначе ей не сносить головы! Иначе — ни за что не явится.
Уездный начальник и Я Фэн в мгновение ока сблизились настолько, будто были разлученными в детстве родными братьями: они тотчас перешли на «ты», завязали крепкую дружбу и принялись болтать без умолка.
Пань Сяоси и Май Баобао переглянулись и синхронно покачали головами: о прощальных словах теперь нечего и думать, раз так — сначала надо как следует наесться за чужой счет, а уж после сытного обеда подыскать подходящий момент для разговора.
Фан Мо, опустив голову и пиная носком туфли мелкие камешки на дороге, всю дорогу молчала. Ей и впрямь никак не удавалось раскусить Я Фэн: то она цеплялась к ней, ведя себя бесцеремонно, как последний хулиган, то проявляла недюжинную смекалку при решении дел, то погружалась в глубокую меланхолию, словно тоскующий от неразделенной любви страдалец, а в следующий миг оборачивалась важной особой, перед которой трепещет сам уездный начальник. Кто же она на самом деле, эта Я Фэн? Какой человек скрывается под этой личиной? Сколько бы Фан Мо ни ломала голову, ответа она так и не нашла.
Процессия вслед за уездным начальником прибыла во внутренний двор управы. Пань Сяоси рассчитывала всласть посидеть в ожидании грандиозного застолья, однако едва блюда появились на столе, как подававшая вино жена уездного начальника вежливо произнесла:
— Прошу вас, отведайте! Я так боялась, что еда остынет — муж прислал вестника с приказом возвращаться, я бросилась стряпать, а вино за это время подогревали уже трижды, пока старый господин соизволил явиться в усадьбу. Может, мне разогреть блюда заново?
Уездный начальник замахал руками:
— Не нужно ничего греть туда-сюда! Брат Фэн — нам самый близкий человек, он не станет упрекать за мелочи. Садись-ка с нами за стол, поешь вместе со всеми.
«Похоже, у этой четы на редкость ладный и крепкий брак, это прекрасно», — мысленно вздохнула Пань Сяоси.
После третьей чаши вина уездный начальник изрядно захмелел и, похоже, вовсю вошел во вкус. То он сыпал дежурными любезностями о том, что приемы недостаточно пышны, а угощение простое, то неустанно подливал вина Я Фэн. Фан Мо, Май Баобао и Пань Сяоси не вмешивались в их беседу и были заняты лишь тем, что уплетали всё подряд за обе щеки.
Уездный начальник, пьяно улыбаясь, выдал:
— Брат Фэн, ты ведь не знаешь... Я тут собираюсь в ближайшие пару дней закончить с приготовлениями да смотаться в Древний город по делам.
Я Фэн, тоже порядком захмелевшая, заплетающимся языком поинтересовалась:
— Ванек-братец... у тебя государственная служба на носу, так что непременно нужно ехать туда по долгу службы, али какие-то личные делишки? Если брату нужна помощь — только скажи! Сделаем.
http://bllate.org/book/19160/1881361
Готово: