Время шло неумолимо. Ци Инь, источаемая Свитком Духов Инь, становилась всё плотнее, и в сгустившейся темноте перед Ван Я множились тёмные силуэты — они теснились плотной, сплошной толпой.
Холодный пот градом катился по лбу Ван Я!
Она и представить не могла, что эта вещица окажется настолько мощной при открытии! Впрочем, дело было даже не в силе, просто Ци Инь оказалась чересчур обильной, а духов — слишком много! Будь они прокляты, бабка ведь ни словом не обмолвилась, что внутри этого Свитка Духов Инь запечатано столько духов, что их с лихвой хватило бы на три огромные армии, и ещё осталось бы!
Как же это собрать?! А?!
Ван Я видела, как ароматическая палочка сгорает на глазах, и оставалось меньше двух минут до того, как она догорит дотла.
Если выпустить на свободу столько неконтролируемых духов, сколько людей погибнет?! Без установления границы ароматическими палочками, без барьера, способного изолировать магическое поле, разве сможет эта тонкая стена в гостиной удержать такую уйму духов? Сколько высохших мумий после этого останется? Сколько ни в чём не повинных людей она погубит?!
От страха Ван Я обливалась холодным потом, а рука, так долго и в таком напряжённом положении сжимавшая Свиток Духов Инь, совершенно онемела.
Что делать? Что же делать?
Она ужасно паниковала, лихорадочно пытаясь вспомнить, как именно открывала Свиток Духов Инь в прошлый раз? Прошлой ночью, когда она разворачивала свиток, чем сильнее он был раскрыт, тем мощнее выделялась Ци Инь, а стоило ей закрутить его обратно, как всё прекратилось!
Сердце Ван Я ёкнуло. Внезапно заметив, что одна палочка почти догорела до самого основания, она в испуге отбросила противоположный конец Свитка Духов Инь и принялась сматывать его наподобие картины. На то, чтобы скрутить обратно почти двухфутовый свиток, у неё ушло менее пяти секунд.
В тот момент, когда Ван Я сворачивала свиток, Ци Инь в комнате потянула мощная вытяжка — несметные толпы духов и густая Ци Инь стремительным потоком хлынули обратно в свиток. К тому мгновению, когда Ван Я затянула завязки, вся комната полностью очистилась от Ци Инь: в воздухе не осталось ни малейшего её следа, и лишь на самом Свитке Духов Инь клубилась густая, несмываемая тёмная энергия.
Ван Я шумно выдохнула от страха, ноги у неё подкосились, и она опустилась на колени прямо на пол. Лишь теперь она заметила, что одежда насквозь промокла от обильного пота, а крупные капли стекали даже по внутренней стороне бёдер. Ван Я выглядела так, будто её только что вытащили из воды.
Тяжело и прерывисто дыша, она перевела взгляд на кучу глиняных обломков. Когда-то это были три «Куклы для сбора душ» размером с кулак, в которых содержались души тех трёх человек, что Ван Я отобрала силой, но теперь все они превратились в крошечные кусочки глины, словно подверглись чудовищному удару и разлетелись на мелкие части.
Переведя дыхание, Ван Я поднялась на ноги и тщательно убралась в комнате: аккуратно смела пепел и оставшиеся от палочек бамбуковые лучины, сложила их в пластиковый пакет, а «глиняные лепёшки» сгребла в другой пакет и принялась яростно мять и топтать ногами, пока те перестали хоть отдаленно напоминать человеческую плоть. Бумагу от сгоревших талисманов она тоже всю собрала и смыла в канализацию, начисто вымыла пол и, наконец, ещё раз тщательно всё осмотрев и убедившись, что не оставила никаких улик, отправилась в ванную умыться, после чего легла спать.
Ранним утром следующего дня Ван Я поднялась ни свет ни заря, поспешно сдала номер и вышла из гостиницы, прихватив с собой плотно упакованные пакеты с мусором. Изначально она планировала выбросить их где-нибудь подальше, но, заметив на обочине уборочную машину, опустошавшую мусорные баки, закинула оба пакета прямо в кузов и только после этого отправилась искать закусочную, чтобы позавтракать.
Настроение Ван Я вовсе не улучшилось оттого, что ей удалось благополучно избавиться от той троицы. Она была уверена, что не оставила никаких зацепок и полиция ничего не докажет, однако любой человек из их круга с первого же взгляда понял бы, что те трое погибли от насильственного изъятия душ, и неминуемо связал бы это с тем, что она обладает наследием клана Фэн из Чжунъинь. Если уж она, Ван Я, смогла вернуть даже души, которые Чжэнъянься забрал и запечатал у той старухи-призрака, то разве трудно ей было вырвать души тех троих и лишить их жизни?
Она не сомневалась, что те трое ещё при жизни разболтали весть о том, что она — внучка Фэн Юйцинь, и уже вызвали подмогу, так что вскоре кто-нибудь обязательно доберётся до её родных мест. С детства она слышала старую поговорку: от монаха беги, а от монастыря не сбежишь. Сама Ван Я могла скрыться, прихватив с собой дурачка-отца, но как быть с её родственниками в деревне? Разве она сможет утащить и их? Узнав, что она навлекла на семью смертельную беду, грозящую полным истреблением, они первыми же свяжут её по рукам и ногам и выдадут тем людям, лишь бы отвести удар от себя. И уж кто-кто, а её биологический отец, ныне числящийся старшим дядей Ван Чэнчжи, на такое точно был способен. С тех самых пор, как Ван Чэнчжи пытался утопить её в ночной вазе, и с тех пор, как он обменял её у бабки на двух откормленных свиней, всякая связь между ними оборвалась окончательно, и они больше не имели друг к другу никакого отношения. Ей было плевать на судьбу самого Ван Чэнчжи, но разве могла она бросить семью второго дяди? К тому же, если посторонние могли не знать её истинную дату и час рождения, то супруги Ван Чэнчжи — разве они не знали?
Ван Я не хотела закончить так же, как её бабка, и повторять трагическую судьбу клана Фэн из Чжунъинь. Поедая лапшу, она лихорадочно обдумывала возможные пути отхода и в конце концов поняла, что у неё осталась лишь одна дорога.
Закончив завтрак, Ван Я позвонила второму дяде, сообщила, что те приезжие остановились в ортопедическом отделении уездной больницы, и попросила его приехать, пообещав ждать у входа в больницу.
Ван Чэнвэй велел ей быть осторожнее и пообещал немедленно выехать.
Минут через десять Ван Чэнвэй перезвонил и спросил:
— Когда ты успела их отыскать?
— Вчера, — ответила Ван Я. Она знала, что внезапная насильственная смерть троих мужчин покажется подозрительной, больница непременно заявит в полицию, и стражи порядка обязательно начнут расследование. Поспрашивав молоденькую медсестру об этих людях, полиция вполне могла выйти на неё.
Ван Чэнвэй долго молчал в трубку, а затем спроил:
— Где ты была вчера около полуночи?
— В гостинице же!
— И всё время там?
— Конечно! Вернулась в гостиницу где-то после пяти вечера, поела немного фруктов и легла спать. Легла рано, так что сегодня чуть свет, до пяти утра, уже встала.
— Жди меня и никуда не уходи.
— Дядя, что-то случилось? — обеспокоенно спросила Ван Я.
Ван Чэнвэй объяснил, что вчера, когда Ван Я отправилась в уездный город, он за неё волновался и попросил сослуживца помочь разыскать тех троих, упомянув, что они замешаны в деле об исчезновении человека в их посёлке. Он также предупредил друга, чтобы тот присмотрел за Ван Я, если она попадётся ему на глаза. А сегодня около полуночи из больницы поступил сигнал: в одной из палат ортопедии все три пациента внезапно и одновременно скончались, и их тела уже увезли в морг.
Ван Я сразу поняла, что сослуживец её второго дяди наверняка заподозрил её, именно поэтому дядя и расспрашивал о её ночном местонахождении.
Прождав у входа в уездную больницу чуть больше часа, около половины девятого утра она дождалась второго дядю — тот подкатил к воротам на такси. На заднем сиденье сидел сухощавый низкорослый мужчина. Дядя велел ей садиться в машину, и они тут же направились в городской морг.
Этот сухощавый коротышка по прозвищу Ли Эрва промышлял карманными кражами; поскольку он уже видел тех троих ранее, второй дядя привёл его для опознания.
Морг находился на территории крематория, по соседству с кладбищем — живописное место у подножия горы на берегу реки, поистине прекрасный участок по фэншую.
У входа в морг Ван Я заметила нескольких полицейских в гражданском. Ван Чэнвэй непринуждённо поздоровался с одним из них, а затем представил племянницу:
— Вот, это моя племянница. Яя, подойди, это твой дядя Цзинь.
Ван Я послушно, словно прилежная студентка, покорно поздоровалась:
— Дядя Цзинь.
Сказав это, она изобразила крайнюю застенчивость и спряталась за спину второго дяди.
После дежурных любезностей инспектор Цзинь предложил Ван Чэнвэю и Ли Эрве:
— Ну что ж, давайте пройдём внутрь, опознаем тела, — и повёл их вглубь здания.
Ван Я послушно плелась в хвосте процессии. Войдя вслед за ними в трупохранилище, она увидела, как работники морга выкатывают тела из холодильных камер.
Кто-то из других полицейских, заметив маленькую девочку, со смешком поинтересовался, не страшно ли ей.
Изобразив испуг вперемешку с детским любопытством, Ван Я молча потупила взор и семенила позади всех, уткнувшись в пол. Вскоре её глазам предстали те самые трое.
Смертный час отразился на их лицах самым причудливым образом. Ван Я догадалась, что вчера перестаралась: глаза покойников вылезли из орбит, словно собираясь выпасть, рты были широко разинуты, как будто они заходились в крике, конечности окоченели в неестественном положении, а по коже расплылись багрово-синие пятна. Все трое были совершенно голыми, и на их телах красовались татуировки, изображавшие каких-то демонических существ. Ван Я даже не успела толком их разглядеть, как Ли Эрва издал истошный вопль:
— Ой мамочка!
Испугавшись страшного вида мертвецов, Ли Эрва шарахнулся в сторону и заорал:
— Твою мать, до чего же жутко!
Подыгрывая выбранному образу, Ван Я тоже изобразила испуг и больше не смела поднять глаз.
— Ли Эрва, это они? — спросил Ван Чэнвэй.
— Похоже, — откликнулся тот.
— Что значит «похоже»? — набросился на него Ван Чэнвэй. — Точно они или нет?
Набравшись храбрости, Ли Эрва ещё раз взглянул на мертвецов и выдохнул:
— Да, это они трое.
Завершив опознание, Ван Я вместе со всеми отправилась в полицейский участок, где ей устроили допрос. Дежурный следователь поинтересовался, где она провела минувшую ночь. Показания Ван Я были предельно простыми, и вся процедура заняла от силы минут десять. Выйдя из допросной, она увидела второго дядю — закинув ногу на ногу, он сидел на стуле рядом и изучал стопку документов с приложенными к ним фотографиями. Девочка тут же сунулась к нему под бок, но дядя сердито зыркнул на неё. Украдкой бросив на него взгляд, Ван Я протянула руку и бесцеремонно перевернула бумаги, безошибочно отыскав ксерокопии паспортов той троицы. В мгновение ока она заучила наизусть указанные там адреса. Затевая всю эту сложную комбинацию, явившись к второму дяде и в уездное отделение полиции, она добивалась именно этого — этих адресов! Если они могли выследить её родные места по данным её паспорта, то и она сумеет отыскать их дома по их документам.
В этот момент к ним подошёл инспектор Цзинь и произнёс:
— Родственники тех троих погибших прибыли.
Повернувшись к Ван Чэнвэю, он спросил:
— Не хочешь взглянуть?
Мысленно Ван Я усмехнулась: «А явились-то шустро». Впрочем, ничего неожиданного в этом не было — «родственники» прибыли сводить счёты с её бабкой, да вот только угодили аккурат к раздаче трупов. Ван Я вовсе не улыбалось светиться перед ними, и она тут же бросила:
— Дядя, я в туалет, — и шмыгнула в проход.
Едва она выскорзнула из кабинета в коридор, как прямо на неё двинулись пятеро невысоких мужчин, от которых за версту разило мёртвой ци и мрачной энергетикой. Все пятеро в упор уставились на неё тяжёлыми взглядами. Мужчина в центре сжимал в руке трость, и Ван Я с первого же взгляда узнала ту самую инчэневую палку бабки-призрака. Увидев эту компанию, она всерьёз испугалась и мысленно выругалась: «Какого чёрта!»
34 Глава седьмая: Спасаясь бегством на край света
Человеком с посохом из инчэневой древесины оказался сухощавый старик ростом около метр шестидесяти, с поседевшими волосами и лицом, сплошь иссеченным морщинами. Одет он был в свободную цветастую рубашку и шёлковые брюки, и с первого взгляда в нём угадывался холёный пенсионер, проживающий жизнь в своё удовольствие. За его спиной шагали четверо телохранителей на вид лет тридцати-сорока.
Старик опустил инчэневую палку на пол и замер посреди коридора, сверля взглядом Ван Я.
— Ван Я, — окликнул он её.
— Я вас не знаю, — отрезала она.
Старик с силой стукнул тростью о бетонный пол:
— Да неужто ты не узнаёшь палку в моей руке?
Глаза Ван Я блеснули, и она во весь голос завопила:
— Ой, батюшки! Да это же та самая палка, которую выкопали на стройке у Чжэнъянься! Разве по закону нашей страны древние артефакты, найденные при земляных работах на стройках, не принадлежат государству?!
И она истошно заголосила на весь коридор:
— Дядя Цзинь! Дядя Цзинь!
От её криков инспектор Цзинь мгновенно выскочил из кабинета, да и зевак из соседних помещений словно ветром сдуло.
Ткнув пальцем в старика, Ван Я закричала:
— Скорей, задержите их! Этот старик держит в руках краденый артефакт! Я сама видела, как его выкопали из земли на строительной площадке! Это случилось на стройке моего знакомого, там нашли трость из инчэневой древесины, которой не меньше сотни лет, чистейший антиквариат!
— Ван Я! — взревел один из мужчин за спиной старика и стремительно бросился на неё. Рывок его был молниеносным и яростным, и расстояние в десяток метров он преодолел в одно мгновение.
Ван Я ловко нырнула за спину инспектора Цзиня и завизжала:
— Помогите, бьют!
Инспектор Цзинь гаркнул во всю мощь легких:
— Вы что удумали?!
Из кабинета вылетел Ван Чэнвэй и заорал:
— Совсем одурели! Это вам не улица, это полицейский участок! — а затем ткнул пальцем в мужчину, который прорвался к самому инспектору Цзиню и занёс руку над Ван Я. — Ты откуда такой выскочил?!
Прячась за спиной инспектора, Ван Я продолжала причитать:
— Вспомнила! Я всё вспомнила! Это они, точно они! Верните мне мою бабушку!
Выкрикнув это, она снова выскочила из-за укрытия, спряталась за спину Цзиня и завопила:
— Дядя Цзинь, они бандиты! У них были тёрки с застройщиком по фамилии Хуан из южного города С., они притащили целую толпу гопоты с огнестрелом и самодельными бомбами прямо на стройку. В тот вечер я как раз находилась там и чуть не погибла от взрыва. В их шайке крутился некий Хэйцзы — это он нанял тех отморозков. Дочь того застройщика — моя подруга, она-то мне и сказала, что весь сыр-бор разгорелся из-за этой самой палки в руках старика. Дядя Цзинь, если не верите, сделайте запрос в те края, Босс Хуан говорил, что дело там крайне тёмное, я потому и сбежала от страха к себе в деревню!
Другой спутник старика выругался последними словами:
— Ван Я, мать твою за ногу!
Ван Чэнвэй взревел:
— Закрой свой грязный рот! — и повернулся к инспектору Цзиню: — Судя по всему, тут завязалось крупное дело, может, скрутите-ка вы их для начала?
При этом он бросил на Ван Я глубокий, полный скрытого смысла взгляд и тут же злобно зыркнул на неё.
Старик тяжело опустил инчэневый посох на пол и приказал:
— Назад.
Беспристрастно окинув взглядом полицейских, он произнёс на чиновничьем путунхуа с южным акцентом:
— Мы прибыли для опознания тел. Если ууважаемых сотрудников полиции имеются какие-либо вопросы, они могут запросто сделать телефонный запрос и проверить, не болтает ли Ван Я языком попусту.
Его хищные, как у ястреба, глаза впились в девушку, и он холодно бросил:
— Ван Я, души тех троих у тебя? Возвращай по-хорошему, и мы договоримся.
— Какие еще души? — возмутилась она. — Вас в школе материализму не учили?
Старик помрачнел:
— Неужели ты хочешь, чтобы род Ван повторил участь клана Фэн?
Ван Я ни капли не сомневалась, что эти люди способны сдержать слово. Вот только она никак не ожидала от них такой наглости — заявиться в самый полицейский участок и открыто качать права, ни в грош не ставя народную милицию. Лицо Ван Я тут же окаменело, она скрестила руки на груди и, бросив на них леденящий взгляд, процедила сквозь зубы:
— Ишь ты, Клан Призраков из Линнаня — какая знатная фамилия, какая невиданная дерзость! Угрожать уничтожением всего моего рода прямо в стенах отдела полиции! Разве моя бабка не была уже отправлена вами в Иньцао Дифу? Так отправьте же и меня туда следом, раз кишка не тонка! Напомню вам старую истину: добро и зло воздаются по заслугам, Небесный Путь вечно делает круг, взгляни наверх — кому небо простило хоть раз?
— Вы что себе позволяете?! Это вам что за место?! — из соседнего кабинета вылетел полицейский в форме, по суровому и властному виду которого было ясно, что здесь он главный.
Коридор тем временем тоже заполнился стражами порядка, занявшими угрожающие позиции!
Приблизившаяся начальственная фигура гневно рявкнула:
— Вы что творите?! Удумали драку прямо в участке устроить?
Ван Я горько усмехнулась:
— Дяденька полицейский, их пятеро, а я одна — как по-вашему, стала бы я с ними драться?
Она снова ткнула пальцем в старика:
— Этот старик угрожает вырезать всю нашу семью. Моя бабушка пропала, и аккурат в те самые дни её исчезновения эти люди объявились в моих родных краях. У нас с ними давние тёрочки на Юге — вернее, не со мной лично, а с одним девелопером, но я случайно в это ввязалась и помогла тому застройщику. На Юге из-за этого поднялся страшный шум, но у обеих сторон имеются серьёзные связи, так что дело замяли. Погибло человек сорок-пятьдесят, включая моего троюродного брата, который подрабатывал на той стройке.
Услышав это, Ван Чэнвэй закричал:
— Смерть Шестого тоже связана с ними?!
Ван Я вновь горько усмехнулась:
— Видели ту трость из инчэневой древесины? Всё из-за неё.
Тут она бросила взгляд на инспектора Цзиня — лицо того сделалось зелёным!
Цзинь ткнул пальцем в Ван Я, покосился на Ван Чэнвэя и выдал:
— Мать твою, а я-то и не знал, что у тебя, девчонка, водичка-то глубокая!
Лицо Ван Чэнвэя тоже посинело от злобы, и по его выражению было заметно, что он не прочь отвесить племяннице пару затрещин, но в следующий же миг он с осквернением уставился на пришедшую пятёрку, так что на лбу у него вздулись вены.
Инспектор Цзинь втащил Ван Чэнвэя в кабинет и рявкнул:
— Мелкая, заходи давай!
Остальные полицейские плотным кольцом окружили непрошеных гостей и вежливо, но непреклонно «пригласили» их в соседний кабинет, куда тут же направился и главный начальник.
Как только дверь за троицы вошедших закрылась, инспектор Цзинь повернулся к Ван Я и потребовал:
— Выкладывай, какого чёрта тут творится? Докладывай всё в деталях, а не то я… я вместе с твоим дядей тебе задам! Ты хоть понимаешь, в какую кашу вляпалась, а?!
Ван Я вытащила из дорожной сумки старинную книгу, доставшуюся от бабушки, швырнула её на стол и заявила:
— Раз уж дошло до такого, я играю в открытую. Эта книга передалась мне по наследству от бабки, это реликвия их рода. Я обучилась по ней, они меня вычислили и вышли на след.
Спрятав книгу обратно в сумку, она вкратце пересказала события на Юге вперемешку с историей былого падения клана Фэн, умолчав лишь о том, что Свиток Духов Инь находится у неё. Закончив рассказ, Ван Я посмотрела на Ван Чэнвэя:
— Дядя, им нужны и артефакты, и наши головы. И даже если бы у меня не было того, что они ищут, стоило бы мне это отдать, как они всё равно прикончили бы и меня, и тебя.
Инспектор Цзинь со злобным лицом одну за другой затянулся сигаретой и лишь затем спросил:
— Вчерашнее дело — твоих рук дело?
— У меня есть алиби, можете проверить гостиницу, где я ночевала, — ответила Ван Я. И добавила: — Да они и не станут требовать у вас отчёта о расследовании, они просто приехали забрать трупы.
У Ван Чэнвэя покраснели глаза. Он тяжело и зло смотрел на племянницу и лишь спустя долгое время процедил:
— Что делать собираешься?
— Вы помогите мне задержать их, а я мигом вернусь и увезу отца, — ответила она.
— А как же родные? — взвился Ван Чэнвэй. Он имел в виду всю остальную родню в деревне! Если Ван Я сбежит, разве эта банда не переловит всю его семью и родню её родителей?
— Дядя, вам нужно продержать их всего полдня, пока я успею вернуться и забрать отца. Как только я посажу его в машину, мы сразу рванём на Юг, прямо к ним на родину. Если они узнают, что я везу их имущество к ним домой, то первым делом после выхода из полиции бросятся за мной в погоню, им просто некогда будет возиться с вами.
Матерно выругавшись, Ван Чэнвэй вскочил на ноги и принялся лихорадочно набирать жену, приказывая ей собрать сына и срочно ехать прятаться к её родителям. Бросив трубку и заметив, что Ван Я всё ещё сидит на месте, он заорал:
— Ты чего ещё не ушла?!
Инспектор Цзинь тоже замахал руками:
— Смывайся отсюда! Мы постараемся потянуть время как можно дольше. Иди, иди, беги!
Ван Я поднялась, быстро направилась к выходу, но у порога вдруг остановилась:
— Дядя, мы с папой уезжаем, возможно, навсегда. Я сменю номер телефона, и мы больше не будем поддерживать связь. Но живы будем — стану каждый год присылать открытки, чтобы вы знали, что всё в порядке.
Не дожидаясь ответа, она отвернулась и спешно выбежала из кабинета.
Вслед ей донёсся яростный крик Ван Чэнвэя:
— Твою ж мать!
http://bllate.org/book/19161/1881409
Готово:
