Чжань Пэн был главным ловчим уездного ямыня в уезде Наньчэн. Когда-то он поступил на службу младшим чиновником, пылая юношеской страстью и мечтая послужить стране и народу. Но за эти годы мрачные реалии чиновничьего мира лишили его последних надежд, заставив постепенно отступиться от своих идеалов.
Однако сейчас слова Сюй Ана заронили в его сердце искру надежды.
Он немного помедлил, тяжело сжал кулаки в приветственном жесте и произнес:
— Подчиненный... посмеет это сделать!
— Отлично, если возникнут проблемы — прикрывайся моим именем, именем Сюй Ана.
Сюй Ань поднял руку и похлопал Чжань Пэна по плечу:
— Действуй смело и решительно. Если кто-то посмеет тронуть вас, то этот юный господин сначала расправится с ними.
— Запомните: это сказал я, Сюй Ань!
Глава 74
Услышав слова Сюй Ана, Чжань Пэн и толпа ловчих мгновенно воспрянули духом.
Хотя ранее Гунсунь Янь приказал им всем вместе объединить усилия и выжить Сюй Ана из ямыня, теперь они начисто выбросили это указание из головы.
Пусть у тебя, Гунсунь Янь, есть кое-какие таланты, но какое будущее ждет тех, кто тащится за тобой?
Ты всего лишь скромный главный советник. Сколько бы ни старался прислуживать тебе, в лучшем ктиле дослужишься в уездной управе до старшего ловчего — и это предел. К тому же всю славу заберет себе этот старый хрыч.
Но с Сюй Анем всё иначе!
У него изначально высокое положение, к тому же сейчас он — человек, пользующийся наибольшим благоволением самого Императора. Шансов выслужиться, следуя за ним, будет хоть отбавляй.
Пусть даже в худшем случае он пристроит их в армию каким-нибудь тысячником или вроде того — разве это хуже, чем прозябать здесь, в уездной управе?
— Благодарю вас, господин!
Чжань Пэн и группа ловчих в один голос отдали поклон:
— Мы поклянемся до самой смерти верно служить господину и не отступим перед лицом любых опасностей!
— Что ж, ступайте и сделайте это.
Сюй Ань махнул рукой, и несколько человек, грубо схватив Лянь Цуйлань, прямиком направились внутрь ямыня.
— Господин, помилуй! Господин, пощади...
Где Лянь Цуйлань доводилось видеть подобное? От страха у нее чуть недержание не началось, и она принялась наперебой молить о пощаде. К сожалению, никто не обращал на нее внимания, и лишь ее мольбы постепенно замирали в удаляющемся воздухе.
Гунсунь Янь наблюдал за этой сценой, и лица на нем не было от злости!
Предатели, сборище предателей!
Погодите у меня! Вот чиновники Министерства чинов расправятся с Сюй Анем, тогда я с вами со всеми поквитаюсь... — судорожно сжимая кулаки, яростно ревел про себя он.
Толпа тоже никак не ожидала такого поворота событий, люди стояли вокруг совершенно ошеломленные.
Лишь когда они увидели, как Чжань Пэн и остальные волокут Лянь Цуйлань в ямынь, горожане внезапно пришли в себя.
Оказывается, этот никчемный транжира вовсе не шутил, он действовал всерьез!
— Отлично, прекрасно сделано!
— Господин Сюй, только за то, что вы осмелились взяться за это дело, старик Сунь уважает вас.
— Ха-ха-ха... Наконец-то нашелся уездный начальник, способный заняться человеческим делом.
— ...
В толпе тут же раздались бурные аплодисменты. Торговля детьми в Цзинду принимала пугающие масштабы и уже давно вызывала у них жгучую ненависть.
Сюй Ань наблюдал за этой сценой, и его улыбка стала еще шире.
Он приподнял руку, призывая к тишине, и люди постепенно умолкли.
— Это только начало. Пока я остаюсь на своем посту, небо над нашим уездом Наньчэн будет становиться все светлее и светлее.
Сюй Ань оперлся о палку для устрашения нарушителей и ударил себя в грудь кулаком:
— Сегодня я, Сюй Ань, заявляю здесь и сейчас: вне зависимости от того, было ли это в прошлом или произойдет в будущем, если кто-то обидит вас — приходите ко мне, этот юный господин заступится за вас.
— Я нахожусь здесь, чтобы выполнять волю самого Императора. Если я сам не смогу с чем-то справиться, я попрошу Императора разобраться с этим ради вас.
— Так что вам не о чем беспокоиться. Если прежде вы сталкивались с несправедливостью или если в ваших семьях есть нерассмотренные и ложные обвинения, пишите жалобы... Нет, составляйте исковые прошения и подавайте их в уездную управу.
— Тем, кто не умеет писать исковые заявления, с завтрашнего дня этот юный господин поможет в уездном ямыне: я открою специальное окошко, занимающееся исключительно этим вопросом. Если у вас есть горести или жалобы на преступления, вы можете рассказать о них назначенным людям, и они составят для вас исковое прошение.
— Каким бы ни было дело, я устрою всё в лучшем виде!
Услышав это, толпа тотчас же пришла в сильнейшее волнение и попадала на колени, совершая глубокие поклоны.
— Благодарим господина, тысячекратная благодарность вам, господин!
— Господин, то, что вы сказали — правда? У ничтожного есть застарелая обида.
— Господин, восстановите справедливость!
— ...
Глядя на эту картину, крошечный остаток нежелания в душе Сюй Ана давно развеялся без следа.
Глава 75
Раз уж он стал их начальником, подобным отцу и матери, стоит сделать для них хоть что-то реальное, а заодно воспользоваться случаем и выполнить для Императора Юанькана то, чего тот давно желал.
В конце концов, его собственный отец принадлежал к императорскому лагерю, и как бы он ни пытался уклониться, убежать не удастся.
— Встаньте все, этот юный господин держит свое слово, просто приходите завтра спозаранку и занимайте очередь.
Сюй Ань взмахом руки велел простолюдинам подняться.
Тут же он поднял взгляд на окно чайного дома, где стоял Чжао Си, и вызывающе усмехнулся:
— Молодой господин Чжао, вы довольны тем, как я с этим разобрался?
— Ты...
Лицо Чжао Си помрачнело, от нахлынувшего гнева у него чуть дух не захватило.
Он рассчитывал использовать это пустяковое дело, чтобы прижать Сюй Аня и заставить того проявить свою истинную натуру, вызвав всеобщее негодование. Кто же знал, что всеобщего гнева вызвать не удастся, зато Сюй Ань воспользовался моментом и завоевал поддержку народа!
Получив народную поддержку, он закрепил свое положение в Наньчэне едва ли не намертво.
А главное — обещания этого наглеца обладали слишком сильным соблазном. Даже если они попытаются вмешаться силой, учитывая характер этого транжиры, он действительно посмеет приказать Сюй Сяо перебросить войска сюда.
У них с отцом в руках военная власть, и в таком случае хуже придется именно им.
— Сюй Сяо... Не истребить Сюй Сяо — значит бросить вызов небесной справедливости!
Ду Рухуа сжав руки всё сильнее, прямо в пальцах раздавил чашку. Осколки рассекли ладонь, и вся она багровела от крови.
На его лице не отразилось сильных изменений, но в груди уже бушевал яростный пламя, он был до смерти разъярен поступками Сюй Ана.
Правда, в самом начале, когда он только встретил Сюй Ана, ему казалось, что Чжан Аньши и Цинь Дехай — просто безнадежные ничтожества. Растоптать грубого и наглого транжиру казалось легче, чем раздавить муравья.
Поэтому он считал, что подготовленных для Сюй Ана дел с лихвой хватит, чтобы тот потерял рассудок от отчаяния.
Кто же мог подумать, что в итоге душевное равновесие потеряют именно они? Сюй Ань не только блестяще раскрыл дело, но и прибрал к рукам сердца жителей уезда Наньчэн!
Если это разлетится повсюду, те чиновники, что сидят в ожидании вестей, наверняка назовут Ду Рухуа ни на что не годным глупцом.
— Пусть продолжает вести судебные разбирательства, — холодно произнес Ду Рухуа, отказываясь верить, что Сюй Ань сможет так же легко разобраться со всеми оставшимися дюжиной с лишним дел.
Стоит появиться хоть одному делу, которое тот не сможет рассудить, или допустить ошибку — и это станет их шансом.
Чжао Си кивнул, глядя на Сюй Ана, и холодно усмехнулся:
— Сюй Ань, чему ты радуешься? Хватит духу — сначала разберись до конца с остальными делами, а потом поговорим.
С этими словами он повернулся к толпе и бросил:
— А вы, глупцы, неужели поверили, что какой-то транжира способен навести порядок в Наньчэне? До чего же вы наивны!
— Ой-ой-ой, сопляк Чжао Си, ты что, воспринял слова малого о том, что я только что сказал, как пустой звук?
Сюй Ань указал на Чжао Си своей палкой для устрашения и произнес:
— Я же только что сказал: кто посмеет угнетать народ Наньчэна, с тем этот старик расправится в первую очередь. Если твоя собачья пасть снова извергнет какую-нибудь мерзость, этот юный господин поколотит тебя до полусмерти, хочешь проверить?
Лицо Чжао Си сделалось свинцово-серым. Его взгляд, устремленный на Сюй Ана, казался источающим яд, однако возразить он не посмел.
Этот транжира был способен абсолютно на всё.
Если он и вправду начнет пререкаться, тот действительно может приказать ловчим выволочь его сюда и на глазах у всех покалечить.
У Сюй Сяо в руках армия, так что во всем Цзинду он чувствовал себя практически безнаказанно.
— Жди, я заставлю тебя умереть, я непременно убью тебя... — яростно ревел в глубине души Чжао Си.
Обычные горожане, услышав слова Сюй Ана — те самые, к которым они еще мгновение назад относились с пренебрежением, — теперь вдруг почувствовали какое-то тепло в груди и невольно расправили плечи.
— Государство — это хребет простого народа, а чиновники — его кости. Только когда страна сильна, а чиновники усердны в делах, простой люд может жить с высоко поднятой головой...
Сидя в ресторане, Император Юанькан наблюдал за происходящим, и его руки, заложенные за спину, медленно сжались в кулаки.
Он слегка закинул голову, прикрыл глаза, и его лицо стало холодным и суровым:
— Но почему же те люди никак не могут усвоить столь простую истину?
— Нет, они прекрасно ее понимают, просто они слишком привыкли жить за счет других и забыли, что на самом деле их кормят как раз эти простые люди...
Евнух Сунь уловил глубокую скорбь в голосе правителя и поспешно сложил руки в поклоне:
— Ваше Величество, всё обязательно наладится.
— Разумеется, наладится! Я больше не позволю этим червям и дальше изнутри точить Великий Гань!
Император Юанькан холодно фыркнул:
— Сюй Ань — мой меч! И этим мечом я срублю всю скверну, окутавшую Великий Гань!
Глава 76
Непроизвольные действия толпы внизу глубоко задели сердце Императора Юанькана.
Лишь когда государство станет сильным, простой народ сможет жить с высоко поднятой головой. Ради этой цели он готов пойти на всё — даже сокрушить нынешний Великий Гань и построить его заново.
— Этот малый и вправду изменился.
Кун Яньэр наблюдала за происходящим и теперь была вынуждена признать: стоявший перед ней Сюй Ань действительно отличался от прежнего.
Раньше он был поистине туп, но теперь, хоть он оставался столь же бесшабашным, в этой его безрассудности сквозила скрытая мудрость.
Она, разумеется, видела, что Чжао Си и его приспешники с самого начала плели интриги против Сюй Аня: среди простого люда, в самом ямыне и даже среди арестованных у них были свои люди.
А Сюй Ань?
Он действовал в одиночку.
Одиночка с одной лишь палкой для устрашения нарушителей в руках играючи перехватил инициативу, крепко щелкнув по носу всю эту компанию во главе с Чжао Си, да заодно укрепил народные настроения в уезде Наньчэн.
Стоит помнить, что настроения в народе именно в Наньчэне шатались сильнее всего.
Предыдущие бунты беженцев вспыхивали именно в уезде Наньчэн.
Даже нынешняя раздача помощи бедствующим шла главным образом через Наньчэн — всё это изначально могло с легкостью спровоцировать народные волнения, но теперь Сюй Ань всё успокоил.
— Линдан, давай начнем подготовку к плану! Чуть позже я сама пойду и лично пообщаюсь с этим молодчиком.
Прекрасные глаза Кун Яньэр, устремленные на Сюй Аня, ярко сияли. Раз уж уловки и заговоры Чжао Си не сработали, почему бы не испробовать ее собственную женскую хитрость?
— Барышня, вы уверены?
Линдан заморгала красивыми глазками, покусывая палец:
— Если дело сорвется, это будет уже не чары обольщения, а потеря девичьей чести... Тогда предок меня просто прибьет.
— Иди-ка ты, неужели не можешь пожелать мне чего-нибудь хорошего?
Кун Яньэр схватила со стола чашку, делая вид, что хочет запустить ею в служанку. Линдан втянула голову в плечи и стремглав выбежала за дверь.
— Ах эта девчонка, похоже, нельзя позволять ей вечно шататься по улицам и вынюхивать новости, чему только набирается всякой чепухи...
Кун Яньэр презрительно скривила губки и снова перевела взгляд на Сюй Ана, стоявшего перед уездным ямынем:
— Потеря девичьей чести? Хм-хм, сначала ему нужно иметь на это достаточно сил!
Сюй Ань изначально надеялся, что Чжао Си начнет пререкаться, чтобы потом стащить его вниз и хорошенько проучить, но этот парень проявил неожиданное благоразумие и даже не пикнул в ответ.
Это немного его разочаровало.
Как было бы здорово, если бы тот огрызнулся! Наверняка люди, стоявшие за ним, прятались где-то в чайной. Ответь он хоть слово — и этот юный господин потащил бы их всех вниз, чтобы отдубасить разом.
Какая жалость.
— Чжао Си, твой уровень слишком низок. Если в следующий раз захочешь со мной тягаться, найди кого-нибудь рангом повыше. У этого молодого господина слишком дорогая жизнь, чтобы тратить время на столь слабоумные игры.
Сюй Ань воткнул палку для устрашения в землю и, уставившись на Чжао Си, произнес:
— Разве ты не хотел подловить меня на следующих делах? Пока я не могу раскрыть дело, у тебя остается шанс отыграться?
— Задумка прекрасна, но суровая реальность бьет по рукам: у тебя... больше нет такого шанса.
— Смотри внимательно, сейчас я буду раскрывать дела прямо у тебя на глазах!
Сюй Ань повернулся и принялся разбирать дела одно за другим.
— Вы двое что натворили? Украли корзину? Принесите корзину, этот молодой господин влепит вам по тридцать ударов палками... Так, на корзине мука. Кто у нас обычно просеивает муку через корзину? Ты? Ага, эта корзина твоя, а вон того увальня уволочь и высечь двадцатью палками.
— А вы в чем провинились? Спорите из-за мандаринов? Эти мандарины краденые, а не купленные, их листья еще свежие. При таком палящем солнце, если бы их сорвали на продажу с утра, листва давно бы уже завяла.
— Вы двое, похоже, братья? Что? Каждый считает, что другому досталось больше наследства? Всё просто: поменяйтесь-ка своими долями имущества друг с другом!
— ...
— ...
— ...
Семь или восемь дел были разрешены Сюй Анем меньше чем за время, необходимое для заваривания пиалы чая.
На площади воцарилась абсолютная тишина!
Глава 77
Все присутствующие застыли в полном оцепенении. Им еще никогда не доводилось видеть, чтобы дела расследовались с такой молниеносной быстротой — больше десятка запутанных историй разрешилось в мгновение ока.
Этот маленький герцог Сюй — не иначе как спустившийся с небес небожитель!
Гунсунь Янь уже сполз на землю, покрытый холодным потом, и глядел на Сюй Ана так, будто увидел призрака.
За годы службы главным советником при добром десятке уездных начальников он повидал всякое: стоило судьям столкнуться с подобным, как начинались бесконечные препирательства, либо побеждал тот, кто больше занес серебра.
А что же Сюй Ань? В какие-то мгновения он перелопатил и разрешил все тяжбы разом. Это... как вообще возможно?
Разве он не никчемный транжира? Разве не пустой гуляка?
И это вы называете гулякой?! Если это транжира, то как тогда жить остальным людям на свете?!
— Всё кончено, абсолютно всё кончено.
Лицо Гунсунь Яня сделалось мертвенно-бледным, от страха его тело полностью утратило силы.
Он понял, что даже при поддержке Чжао Си ему не осилить Сюй Ана в уездной управе, особенно теперь, когда почти все ловчии ямыня были куплены на корню.
Лицо Чжао Си потемнело до синевы. Веер, которым он мгновение назад изящно помахивал ради придания себе утонченного вида, был разодран им в клочья.
Проиграл!
И снова проиграл!
Снова потерпел поражение от рук этого распутного транжиры. Это просто непростительно.
— Ду Рухуа, и это твои обещанные сто процентов гарантии? Сейчас он, Сюй Ань, держит всё под стопроцентным контролем, как ты это объяснишь?
Мрачно бросил Чжао Си, холодно уставившись на сидевшего позади него Ду Рухуа.
Вэй Цзичжэн тоже в упор смотрел на Ду Рухуа, и в глубине его глаз читалось едкое презрение.
Еще совсем недавно Ду Рухуа высмеивал его самого, а теперь Сюй Ань отвесил ему звонкую пощечину.
— Проиграл так проиграл, чего тут объяснять.
Ду Рухуа с бесстрастным видом перевязывал рану на ладони и холодно бросил:
— На сей раз я действительно недооценил противника. Ничего страшного, впереди еще много времени, потихоньку разберемся.
— Много времени?
Услышав это, Чжао Си едва не выбросил Ду Рухуа прямо в окно, взревев:
— Теперь Сюй Ань намертво закрепился в Наньчэне, а ты мне говоришь про много времени? Какое к черту время?!
— И что с того? Народные чаяния? Общественное мнение? Для тех, кто находится наверху, это сущая дешевка, мусор!
Ду Рухуа бросил взгляд на улицу, и его улыбка постепенно исказилась зловещей гримасой:
— Стоит Сюй Аню умереть, как пройдет немного времени — и кто вспомнит, что вообще здесь происходило?
— К тому же, Чжао Си, ты можешь бесчинствовать лишь потому, что твой отец — Чжао Си.
— Я проявляю уважение к твоему отцу и терплю твои выходки лишь наполовину. Если продолжишь молоть чепуху — хочешь проверить, что будет?
— Ты... — зрачки Чжао Си резко сузились, а в глубине глаз взметнулась жажда убийства.
— Я ничтожен, признаю.
Ду Рухуа неторопливо поправил повязку на ране и равнодушно произнес:
— Но я умею проигрывать достойно. А ты? Громко клянешь Сюй Ана за то, что он транжира и бездарь, но на деле... до Сюй Ана тебе расти и расти!
— Ладно, мне пора идти.
Бросив на Чжао Си мимолетный взгляд, Ду Рухуа поднялся и вышел из чайной.
Сделав пару шагов, он оглянулся на разбиравшего дела Сюй Ана внизу и широко ухмыльнулся:
— Хэх, а малый-то забавный!
Глядя в спину удаляющемуся Ду Рухуа, Чжао Си исказил лицо от злости и со всего размаху врезал кулаком по столу:
— Старый хрыч, погоди у меня! Вернется отец в Цзинду — и я посмотрю, как ты еще посмеешь задирать нос!
Вэй Цзичжэн сложил руки в поклоне:
— Молодой господин Чжао, что... нам теперь делать?
— Что делать? Уходить! Ждать, пока Сюй Ань закончит судебное разбирательство, чтобы он снова нас унизил?
Чжао Си холодно глянул на Сюй Ана, и его взгляд стал свирепым:
— Не думай, что ты победил. Это только начало!
Глава 78
В ресторане.
Император Юанькан наблюдал за тем, как Сюй Ань с беззаботным видом вершит суд над нарушителями, словно играя в какую-то забаву, и уголки его губ искривились в улыбке, ставшей еще более широкой.
— Ду Рухуа? Хэ, всего лишь пустой позер, гонящийся за дешевой славой!
Император тихо усмехнулся:
— Он пытался подставить Сюй Аня под удар общественного гнева, но даже не догадывался, что Сюй Ань — человек, начисто игнорирующий любые условности. Разве глупые интриги этого дурака способны совладать с ним?
— Хотели задавить Сюй Ана судебными делами, а в итоге оказали ему медвежью услугу.
— Теперь... пожалуй, я с нетерпением жду завтрашнего утреннего доклада.
Евнух Сунь сложил руки в почтительном поклоне и с улыбкой произнес:
— После всего случившегося сегодня, Ваше Величество думает, что те люди завтра всё еще осмелятся подать жалобу на молодого господина?
— Осмелятся. Даже если они сами промолчат, Четвертый заставит их это сделать.
Император повернул голову в сторону восточной части города и с улыбкой покачал головой:
— Четвертый сынок открыл Обитель Циньсинь, надеясь показать мне, что у него нет никаких амбиций. Жаль только, что стены Обители Циньсинь уже не способны сдержать его притязания.
— Пока они грызутся меж собой, я могу делать вид, что ничего не замечаю, но если они затронут основы государства — тогда пусть пеняют на меня, я не проявлю жалости...
Старый евнух сгорбился еще сильнее, продолжая молча стоять с почтительной улыбкой.
Подобные разговоры ему лучше просто пропускать мимо ушей — в такие материи он вмешиваться не смел.
В этот момент из-за двери донесся едва слышный стук, и старый евнух поспешно двинулся к выходу.
Вскоре он вернулся с докладом:
— Ваше Величество, барышня из рода Кун намерена расправиться с Сюй Анем...
Барышня из рода Кун? Глаза Императора сузились:
— Кун Яньэр, внучка Кун Минчжэня?
Старый евнух улыбнулся:
— Именно так. Барышня Кун находится в соседней комнате, вы как полагаете...
— Не вмешивайся. Пусть молодежь разбирается друг с другом!
Лань-эр вечно всем в Сюй Ане недовольна, пора бы ей уже испытать легкое чувство тревоги.
Император потянулся, сладко зевнув, и на его лице заиграла теплая улыбка.
— Похоже, Кун Минчжэнь тоже больше не может усидеть на месте, раз задействовал даже собственную внучку.
— Вот так-то куда интереснее. Раз зашевелились абсолютно все, значит, игра обещает быть захватывающей.
Ему нравилась подобная атмосфера: суматоха не пугала, пугало лишь затишье.
Только одержав верх в безумном хаосе, можно называться истинным героем.
— Да, а с севера не поступало вестей? Старик Чжао Си еще не вернулся?
Внезапно Император прищурился.
Нынешняя обстановка складывалась как нельзя лучше, и он никак не мог позволить Чжао Си всё испортить.
Чжао Си годами укреплял свои позиции в Великом Гань, пользуясь непререкаемым авторитетом как в правительстве, так и среди простого люда, влиятельных кланов и знати.
Стоит ему вернуться — и эта прекрасная обстановка менее чем за три дня бесследно растворится.
Этот старый пройдоха чрезвычайно коварен!
Если бы в его собственных расчетах не оказалось этой тупой, но смертоносной фигуры Сюй Ана, ему бы пришлось потратить колоссальную цену ради перелома ситуации.
— Докладываю Вашему Величеству: голубиной почты пока не поступало.
Старый евнух покачал головой.
Среди тайных агентов были те, кто следил персонально за Чжао Си, и при любых новостях весть незамедлительно летела в Цзинду с почтовыми голубями.
— Он не задержится в Бэймане надолго, о положении дел в Цзинду ему станет известно со дня на день.
Император заложил руки за спину, глядя на то, как Сюй Ань внизу непринужденно шутит с простолюдинами, и его лицо постепенно вновь ожесточилось.
— Отошлите людей перехватить его!
http://bllate.org/book/19190/1884741
Готово:
