Ми Лэя увернулась и заплакала еще сильнее.
— Уу-у~ А Ле, их всех расхватали, и вонючего тофу совсем не осталось!
Шуй Чжуле тут же подскочил, схватил Ми Лэю за руку и пустился наутек — о каком вонючем тофу тут было думать.
— Стоять!
Трое здоровяков продолжали упорную погоню.
Ми Лэя сквозь слезы запричитала:
— А Ле, я... я больше не могу бежать, придумай что-нибудь, сделай так, чтобы они перестали преследовать нас!
Ноги-то росли из ее собственного тела, разве можно было заставить кого-то послушно остановиться одним лишь словом?
В отчаянии Шуй Чжуле вспомнил недавнюю сцену и выпалил:
— Сяо Я, плюнь на него!
Ми Лэя засомневалась, бросила на него косой взгляд, затем развернулась, надула губы и со всего маху сплюнула. Сгусток снайперски угодил прямо в лицо главарю банды.
Главарь тут же широко раскинул руки, преграждая путь бежавшим позади двоим подельникам.
— И правда остановились?
Увидев, что фокус сработал, Ми Лэя безумно обрадовалась и поспешно спросила:
— А Ле, а что потом? Что делать дальше?
Главарь выпучил глаза, скривил рот и вытер лицо.
Шуй Чжуле оставалось только честно предупредить:
— А потом... а потом тебя до смерти избьют.
Его голос еще не затих, как раздался звонкий лязг — главарь взмыл ввысь с ослепительным широким тесаком наперевес и взревел:
— Зарубить девчонку!
Двое его подручных тоже выхчали мечи, свирепо уставившись на Ми Лэю.
Ми Лэя от страха едва не наделала в штаны, а ноги ее моментально стали ватными.
— Уу-у~ А Ле, почему ты сразу не сказал?
Шуй Чжуле взвалил ее на плечо и припустил бежать:
— Сяо Я, это ты слишком быстро плюнула.
Двое безумно мчались впереди, а трое разъяренных головорезов неотступно преследовали их по пятам.
Видя, что погоня вот-вот настигнет их и их ждет неминуемая расправа, три здоровяка вдруг замерли на месте. Они переглядывались, недоверчиво глядя друг на друга, и явно сомневались.
Шуй Чжуле воспользовался передышкой и бросил взгляд вперед: невдалеке медленно шагали двое благородных мужей в синих одеждах, от которых так и веяло праведностью.
Эти трое с тесаками, казалось, сильно боялись двоих незнакомцев, поэтому и решили остановиться.
Шуй Чжуле тут же взвалил Ми Лэю на плечо и бросился к людям в синем.
Двое юношей в синем даже не посмотрели на беглецов, а лишь грозно рявкнули на троицу:
— Среди бела дня смеете размахивать оружием и чинить бесчинства?!
— Старший брат, это стражники.
Переглянувшись, троица хотя и сгорала от злости и лютой обиды, была вынуждена покориться представителям власти.
— Девчонка, от монаха убежишь, но от монастыря не спрячешься, жди у меня!
Бросив угрозу, они спрятали тесаки и с позором ретировались.
Ми Лэя высунула кончик языка и не упустила случая ехидно позлорадствовать:
— Бээ-э-э~ А я больше не бегу, подходи давай!
Шуй Чжуле опустил ее на землю и решил сначала благополучно вернуть ее к подножию горы, где они впервые встретились, а уже потом продолжить свой путь в поисках родных.
— Сяо Я, давай я провожу тебя домой.
Ми Лэя покачала головой:
— Нет уж, я не вернусь.
На лице Шуй Чжуле застыл немой вопрос:
— В чем дело, Сяо Я?
Ми Лэя высоко подняла правую руку и поднесла ладонь к самым глазам:
— А Ле, смотри.
Шуй Чжуле пригляделся: розовая ладонь была полна кровинки, да и судя по откормленности, питалась она неплохо — наверняка уплетала за обе щеки куриные ножки.
К тому же ладошка была нежной и мягкой — тяжелым физическим трудом ее явно не утруждали, судя по всему, в своей секте она была всеобщей любимицей.
Больше он ничего особенного не заметил.
— Сяо Я, и что там?
Ми Лэя опустила руку и взглянула на ладонь: на ней отчетливо проступали четыре золотых иероглифа: 【Спасение всех живых существ】.
— Хи-хи, забыла тебе сказать: простые люди этого не видят, разглядеть такое могут только те, чья душа обрела плоть.
— Короче говоря, я решила: я отправлюсь спасать всех живых существ и избавлять мир от страданий!
— А заодно помогу тебе отыскать родных. Ну как, обрадовался, А Ле?
Не дожидаясь ответа Шуй Чжуле, Ми Лэя уже сделала несколько шагов вперед.
— Пойдем скорее, А Ле, сначала заглянем вон туда и поспрашиваем местных.
Глядя на эту взбалмошную и проказливую Ми Лэю, Шуй Чжуле прекрасно понимал, что переспорить ее невозможно.
Поэтому он решил пока составить ей компанию — авось наиграется вдоволь и сама послушно вернется домой.
Они шли вперед до тех пор, пока не остановились перед полуразвалившейся деревянной хижиной, которую иначе как руинами назвать было нельзя.
— Что такое, Сяо Я?
Ми Лэя бросила взгляд на дырявый большой барабан у входа, заглянула внутрь и произнесла:
— А Ле, кажется, там кто-то есть, давай зайдем и спросим.
Шуй Чжуле последовал за ней и широким шагом вошел внутрь.
— Ой!
Раздался испуганный вскрик, и чья-то рука схватила Ми Лэю за шиворот, выбросив наружу.
Шуй Чжуле схватился за задницу — ему ни за что ни про что досталось три мощных удара доской.
Следом выбежали двое мужчин в синем — один толстый, другой худой — и заорали:
— Совсем страх потеряли, смеете вламываться без спросу! Знаете вообще, чье это место?
Ми Лэя поднялась с земли, отряхнула пыль и огрызнулась:
— С чего это я не знаю!
— Именно потому что знаю, и зашла, хм!
— Айя.
Толстяк засучил рукава, ткнул пальцем назад, указывая на висящую табличку, и снова предупредил:
— Мелкая девчонка, не обессудь, что я не даю тебе шанса: открой свои глазенки и хорошенько прочти, что здесь написано, прежде чем пасть раезять.
Ми Лэя покосилась на табличку и упрямо заявила:
— Я всё рассмотрела, и я всё равно зайду.
Услышав это, худой мужчина схватил палку для битья и уже замахнулся.
Толстяк же не спешил. Остановив товарища, он скрестил руки на груди, заступил дорогу в дверях и насмешливо бросил:
— Ты уверена, что всё хорошенько рассмотрела?
Ми Лэя еще раз взглянула на вывеску и уверенно кивнула:
— Конечно, рассмотрела.
Толстяк усмехнулся и, указывая на иероглифы на табличке, произнес:
— Рассмотреть — еще не значит понять. Если сумеешь прочесть вон те два иероглифа, так и быть, пропущу вас внутрь. Ну как?
Худой хлопнул в ладоши и восхищенно воскликнул:
— Вот это по-нашему! Нынче у простого народа принято считать, что женское невежество — это добродетель. Если говорить прямо — они нищие, а в глуши и вовсе нет никаких условий, так что грамотных женщин днем с огнем не сыщешь, не говоря уже о какой-то сопливой девчонке лет одиннадцати-двенадцати.
Видя, что Ми Лэя уставилась на табличку с надписью «Ямная управа» и молчит уже добрую половину дня, худой мужчина обрадовался еще сильнее и принялся подгонять:
— Мелкая, ты же говорила, что знакома с ними?
— Раз знаешь, так читай вслух, чего тянешь резину, время зря тратишь.
Ми Лэя ткнула пальцем в первый иероглиф, потом перевела палец на второй и выпалила на одном дыхании:
— Врата! Этот иероглиф читается как «врата».
— Хм, не пытайтесь меня обмануть, меня старший брат грамоте учил.
Толстяк, словно ожидав чего-то подобного (но в то же время слегка удивленный), хлопнул в ладоши:
— Неплохо, девчонка, этот иероглиф и правда читается как «врата».
Тон его внезапно переменился:
— А ну-ка скажи, как читается соседний иероглиф?
Ми Лэя уставилась на иероглиф управительства, лихорадочно соображая, но из головы напрочь вылетело хоть что-то подходящее. Это и называется: век живи — век учись, а знаний всё мало.
Худой расхохотался во весь голос:
— Ха-ха, девчонка, полдела сделано, только не вздумай бросить всё на финишной прямой!
— Чего орёшь, этот иероглиф читается...
— Этот иероглиф читается...
Ми Лэя от злости брякнула первое, что пришло в голову: сперва угадайка, потом наобум, а под конец полная чушь:
— Этот иероглиф читается как... ду-эр!
Мужчины переглянулись и покатились со смеху так, что из глаз брызнули слезы.
— Не знаешь, так и скажи! Каким бы быстрым твой ду-эр ни был, толку ноль.
— Ха-ха-ха!
Худой хлопал себя по бедрам, у него даже живот от смеха заболел.
Ми Лэя рассердилась и обиделась пуще прежнего. Покраснев от гнева, она прикрикнула:
— Чего ржете, а ну прекратите!
— Кто сказал, что я не знаю? Я просто не хочу вам говорить!
Она резко повернулась к Шуй Чжуле и возмущенно бросила:
— А Ле, давай, прочти им обоим!
Мужчины тут же перестали смеяться и с серьезными лицами окинули Шуй Чжуле оценивающим взглядом.
http://bllate.org/book/19260/1887715
Готово:
