В ту же ночь Лань Цайсян соврал, что ему хочется крольчатины, и едва Птичка с Черным Медведем ушли, как он тут же отправился в Седьмую общину деревни Сюэшуйхэ в южном пригороде.
Подобно летящей по параболе каменной глыбе, Лань Цайсян преодолел несколько десятков километров всего одним прыжком.
И Чжи Эр сидел на открытом дворе, вглядываясь в грязевую дорогу, ведущую сюда. У Сюэ Шаньюй горел свет, дверь была приоткрыта — она ждала, храня долгую тишину под сиянием лампы и лунного света.
Лань Цайсян рухнул сверху с гудящим свистом, и И Чжи Эр тут же шмыгнул в приоткрытую дверь. Сюэ Шаньюй толкнула створку и выбежала наружу:
— Ах ты паразит, явился наконец!
Это казалось совершенно непостижимым: она была готова заранее, даже И Чжи Эр знал о его приходе.
Уйти из Больницы Пилигримов без прощания — судя по всему, Ло Бугэн приложил немало усилий, да еще и приплел сюда Сюэ Шаньюй. Она наверняка сболтнула И Чжи Эр лишнего.
Лань Цайсян слегка перевел дыхание, но Сюэ Шаньюй тут же выпалила:
— Сяо Суаньянь все еще жив, хоть и лишился обеих ног.
Лань Цайсян на мгновение остолбенел, провел рукой по лицу и сказал:
— Налей-ка рюмочку.
Сюэ Шаньюй пригладила короткие волосы. Ей так хотелось сказать: нет никакой водки, хочешь молока? Но вслух сорвалось совсем другое:
— Хорошо! Сейчас всё будет, я приготовила тебе закуску.
Лань Цайсян потер лоб, нашаривая сигареты — ему отчаянно захотелось закурить.
И Чжи Эр без конца подпрыгивал, снова и снова взмывая в воздух, загребал передними лапами и бросался на Лань Цайсяна. Его глазки светились от радости, а окрепший хвост поднимал ветер. Лань Цайсян оставил мысль о сигарете, погладил И Чжи Эра по голове и произнес:
— Впредь, когда будешь меня ждать, смотри в небо.
— А?
Сюэ Шаньюй изогнулась в талии и переспросила:
— Впредь смотреть в небо?
— Ну да! Твой благоверный владеет искусством легких шагов.
Сюэ Шаньюй бросила в ответ два слова:
— Брехло! — и, покачивая грудью, засуетилась с выпивкой и закуской.
Вскоре еда и алкоголь оказались на столе. Лань Цайсян перебирал пальцами, играя с И Чжи Эром в реакции на скорость, и между делом бросил:
— В дела твоего мужа тебе лучше не соваться.
— Этот муж — свинья, хочет, чтобы его пухленькая жена блюла себя и жир наживала?
Сюэ Шаньюй качнула бедрами, привлекая к себе внимание:
— Глянь-ка, какая я пышечка!
Лань Цайсян повеселел. Изначально он хотел лишь сообщить, что с ним всё в порядке, но не устоял перед намеками Сюэ Шаньюй, жаждавшей страсти после долгой разлуки.
Быть может, она просто хотела облегчить ношу своего никчемного мужа и снять с него напряжение.
……
Вернувшись в медвежью пещеру в укромном уголке Северных гор, Лань Цайсян застал Черного Медведя с мрачным, перекошенным лицом, а вид Птички был настолько тяжелым, что казалось, будто она вот-вот разрывается слезами.
— Куда это ты запропастился, братец Сяй?
— Нам нужно наладить связь.
— Наладишь связь — и сбежишь насовсем?
— И да, и нет.
— И что же ты делал снаружи? Вид у тебя донельзя довольный.
— Разве ты не находишь сосны в Переулке Хунвэй весьма необычными?
Возможность благополучно приземлиться у сосен в Переулке Хунвэй была залогом успеха. И точно! На лице Птички появилась улыбка, а услужливость Черного Медведя проявилась незамедлительно.
Опасаясь, что чем больше надежд возлагаешь, тем сильнее разочарование, Лань Цайсян был вынужден рассказать лишь половину, оставив остальное на потом.
Вернуться в Иду, домой — при нынешнем раскладе, если только Старый Божественный Демон не явится лично, никто и помыслить не сможет причинить ему вред.
Что же до кровавой бойни у Каменного моста семьи Дуань, Лань Цайсян с самого начала исключал Ван Шигуя, и на то у него были веские причины.
Что за мразь проявила такую жестокость — правда наверняка выплывет наружу, когда вернется Планета Демонов, и тогда убийцам придет конец.
Вся надежда на Планету Демонов, вся надежда на ту пару золотых мальчиков и нефритовых девочек. Неизвестность не давала Лань Цайсяну сомкнуть глаз по ночам, и необходимость предварительной разведки не терпела отлагательств.
Лань Цайсян на цыпочках выскользнул из пещеры, развел пламя размером с чашу Пруда Духа, чтобы впитать энергию, и вновь применил стремительный прыжок.
……
Улица Цинпин и Переулке Хунвэй тонули во тьме, погруженные в предрассветный мрачный час.
Лань Цайсян примчался на крыльях ветра: делать нечего, пришло время раскрыть карты.
Сосны у двора номер 10 стояли на месте, легкий порыв ветра колыхнул стройные хвоинки, заставив их качнуться пару раз. Ветер утих — и всё замерло, никаких изъянов.
Лань Цайсян слегка перевел дыхание, утер пот с лица и шагнул вперед, глядя на золотого мальчика и нефритовую девочку. Времени в обрез! Он озирался по сторонам, даже принялся щупать корни и гладить листву, но сосны оставались обычными деревьями.
Сколько вообще тайн может скрываться в двух деревцах? Меньше чем через четверть часа на сердце у Лань Цайсяна похолодело: в лучшем случае это были парочка редких диковинных деревьев, впитавших земные жилы и крохи духовной энергии.
— Кончено, путешествие на Планету Демонов накрылось медным тазом.
— Шурх-шурх!
Неожиданно! Великая неожиданность!
Сосны зашевелились без всякого ветра, зашуршали без дуновения. Лань Цайсян вне себя от радости, превосходившей любые надежды, отвесил чинно земной поклон и взмолился:
— Троица, выберите время и приведите в движение Планету Демонов.
Золотой мальчик и нефритовая девочка синхронно отозвались, ответив движениями тел.
— Небесные врата отворились, великая удача идет!
Лань Цайсян резко развернулся и, пока ночь еще не рассеялась, бросился назад, совершая стремительные прыжки к медвежьей пещере в укромном уголке Северных гор.
……
У кого радость на сердце, у того и дух парит, а о радости надобно кричать на весь свет!
— Бах!
Обезумев от самоуверенности, Лань Цайсян влетел прямо в пещеру:
— Хвостатые, готовьтесь к отправке на Планету Демонов!
Черный Медведь хмуро восседал в глубине, неторопливо поднимая глаза, в которых белков было куда больше, чем зрачков, и лениво хмыкнул:
— Знаем мы...
Ожидаемого удивления Лань Цайсян не дождался. Обернувшись, он увидел Птичку: она прислонилась к входу в пещеру и с аппетитом лузгала семечки. Помахав ручкой, она изрекла:
— Братец Сяй, сходил бы помыться. От тебя за версту разит потом.
Это еще что за фокусы?
Он едва не забыл: кто же поспешит быстрее Птички?
Выходит, Птичка следила за ним всю дорогу, а на обратном пути обогнала его. Неудивительно, что Черный Медведь сидел с таким невозмутимым видом. Лань Цайсян повернулся и беззвучно рассмеялся.
Следом за Птичкой подал голос Черный Медведь:
— Приведем себя в порядок, и с наступлением темноты выступаем.
Кожа у Черного Медведя толстая, теперь настала очередь Лань Цайсяна закрывать лицо руками, осознав всю степень бесстыдства этого зверя. Впрочем, он всё же отозвался:
— Принято.
— Братец Сяй, мне нужно сбегать в Старый Глубокий Овруг.
— Э-э, насчет этого спрашивай тупого медведя.
……
Под лучами солнца листья отливали багрянцем, трава сияла свежестью. Птичка заложила руки за спину, расправила грудь и шла на цыпочках, а ее миниатюрные холмики на груди казались куда больше — будто она окончательно созрела.
Такой образ Птички остался в памяти Лань Цайсяна перед уходом из медвежьей пещеры в укромном уголке Северных гор.
Отправшаяся в путь на смерть храбрая душа не возвращается — это невыразимое чувство вызывало у Лань Цайсяна глубокую тоску.
……
Выступление на Планету Демонов прошло без лишних сложностей, но не обошлось без сюрпризов.
Лань Цайсян, Птичка и Черный Медведь под покровом ночи проникли во двор номер 10, и стоило им переступить порог, как они бесследно растворились в воздухе. Старая ива лишилась дара речи от изумления.
Обе сосны тут же увяли.
Потратив все силы, они выглядели так, будто им потребуется отдых в течение двух дней и трех ночей.
При таком исходе сосны не могли не быть шокированы — в них едва теплилась искра жизни.
http://bllate.org/book/19294/1888781
Готово:
